Михаил некоторое время молча смотрел на упаковку сухпайка в своих руках. Потом вскрыл ее, понюхал содержимое и скривился так, будто ему предложили закусить дохлой крысой.

— Нет, — произнес он с тихой, но непоколебимой убежденностью. — Человеку нужна нормальная пища, а не эта химическая дрянь. Тем более после такой адской заварушки.

Отложив пакет, он подхватил свою снайперскую винтовку и потянулся к шлему, который лежал у его ног. Кибернетическая броня давно стала для Михаила второй кожей. Он надевал и снимал ее элементы привычными, доведенными до автоматизма движениями.

— Схожу в лес. Видел следы на подходе. Похоже, тут водится кое-что съедобное. Вернусь через час-полтора.

Я кивнул и крикнул вдогонку:

— Удачи. И осторожнее там. Не напорись на какую-нибудь хрень аномальную.

Михаил снисходительно хмыкнул, мол, плавали — знаем, поправил ремень винтовки на плече и направился к выходу из промоины. Передвигался он походкой опытного сталкера: мягко перекатываясь с пятки на носок. Ни одна ветка не хрустнула под его ногой. Через десять секунд его широкоплечая фигура в черном кибре скрылась в густом подлеске.

Снег коротко рыкнул. Я уловил его мысленный посыл. Он напоминал, что стая тоже нуждается в пище и отдыхе. Бой с дикарями, ящерами и Каракором вымотал волков не меньше, чем людей. Серый, Бурый и остальные распределились по периметру лагеря, и я чувствовал их усталость, накопившуюся за эти дни.

— Пусть идут, — мысленно проговорил я.

Снег чуть прикрыл глаза, и стая тут же бесшумно снялась с места. Серый повел их на юго-восток, в сторону от нашего маршрута.

Снег остался со мной и уселся рядом, навострив уши. Его белоснежная шерсть была местами опалена и испачкана сажей, но держался он молодцом.

Я проверил периметр. Обошел промоину по кругу, осмотрел подходы, отметил пару мест, где кусты росли слишком густо, создавая потенциальные укрытия для возможных нежданных гостей. Потом вернулся и уселся на большой плоский камень.

Мысли сами собой вернулись к предстоящему визиту в Камнегорск. Совет Старейшин, гильдии, шпионы Кровавого Дозора, аукционный дом Ковчег, оружейник Громов, механик Штиль. Имена и ориентиры, которые дала Сойка, выстраивались в голове в четкую карту, пока неполную, с белыми пятнами, но уже вполне рабочую.

— Аид, — раздался у меня в ушах деловитый и слегка нетерпеливый голос Майи, — если ты закончил бессмысленно втыкать в одну точку, у меня есть для тебя весьма важная информация.

Я усмехнулся. Майя, если ей взбредет что-то в голову, не отстанет, пока не добьется своего.

— Выкладывай, что там у тебя.

Перед моими глазами развернулась полупрозрачная панель с колонками цифр и диаграммами. Майя в последнее время полюбила визуальную подачу, утверждая, что так информация усваивается на двадцать три процента быстрее. Я же подозревал, что ей просто нравилось рисовать красивые графики.

— Итак, — начала она тоном штабного офицера, приступающего к докладу. — Вот суммарный отчет по зэн-ресурсам, накопленным в ходе последних боестолкновений. Дикари: тридцать семь единиц нейтрализованы лично тобой или стаей. Ящеры: одиннадцать особей. И один Каракор. Плюс поглощение энерговсплеска после взрыва маточного кристалла и фоновая аккумуляция зет-энергии во время похода по аномальной зоне.

Цифры на голограмме начали складываться в столбец. Я смотрел, как растет итоговое число, и внутри шевельнулось что-то среднее между удивлением и мрачным удовлетворением.

— Общий накопленный резерв позволяет провести полноценную прокачку до пятого круга, — Майя выдержала паузу, явно наслаждаясь эффектом. — И после этого еще кое-что останется. Аналогичная ситуация по Снегу. Его резерв зэн также достаточен для перехода на пятый круг и максимальной прокачки имеющихся мутагенов.

Снег, словно почувствовав, что речь зашла о нем, повернул голову.

— Хм, это хорошая новость, — сдержанно произнес я, стараясь не выдать нахлынувших эмоций.

— Это отличная новость, Аид, — поправила Майя. — И далеко не единственная. У Маши и Тени также наблюдается… положительная динамика.

Последние два слова она произнесла так, будто делала кому-то одолжение, признавая очевидное.

Я перевел взгляд на Машу. Она все так же спала рядом с Тенью. Но присмотревшись, я заметил над телом Мари едва уловимое свечение: тонкую сеть золотистых линий, пульсирующих в медленном ритме. Похоже, ее искин, не теряя времени, запустил процесс прокачки спящей хозяйки, пока та восстанавливала силы.

— Протокол-опекун приступил к оптимальному распределению усилений, — Майя изобразила в голосе высшую степень сарказма. — Только вот насчет оптимальности я, признаться, сильно сомневаюсь. Учитывая его любовь к перестраховке, он наверняка потратит треть ресурса на укрепление волос и улучшение цвета лица.

— Кто-то снова решил блеснуть своим ущербным остроумием? — раздался по внутреннему субвокалу новый голос.

Рядом с голограммой Майи материализовалась вторая: силуэт мужчины средних лет, высокого, худощавого, с аккуратно зачесанными назад волосами, в дорогом темно-синем сюртуке с серебряными пуговицами. Прохор. Машин искин всегда выбирал для своего аватара облик, полный сдержанного достоинства. Руки он держал за спиной, подбородок был слегка приподнят. Как пить дать, поза оскорбленного аристократа.

— Я распределяю ресурсы строго в соответствии с физиологическими приоритетами моей подопечной, — произнес он с холодной вежливостью. — Центральная нервная система, магический источник, энергетические каналы, прокачка мутагена Хамуса. В отличие от некоторых, я не гонюсь за максимальными боевыми параметрами, рискуя стабильностью организма носителя.

— Некоторых? — переспросила Майя, и температура ее голоса упала на пару градусов. — Ты хочешь сказать, что мой протокол прокачки нестабилен?

— Я хочу сказать, что твой подход к распределению усилений напоминает стратегию человека, который закидывает весь бюджет в наступательное вооружение, забывая про логистику и медицину.

— Мой носитель жив, здоров и только что убил Каракора. Где была твоя логистика, когда Мария потеряла сознание от перенапряжения?

— Она потеряла сознание, потому что спасла твоего носителя от дезинтеграции, — Прохор позволил себе тонкую улыбку. — Полагаю, «спасибо» в твоем лексиконе отсутствует по умолчанию?

— В моем лексиконе «спасибо» зарезервировано для тех, кто не тратит критические ресурсы на идиотские жесты самопожертвования без предварительного тактического расчета.

Я наблюдал за их перепалкой и поражался абсурдности ситуации. Два сложнейших интеллекта, упакованные в нейронные сети запредельной плотности вели себя, как сварливые соседи по коммуналке, спорящие о том, кто оставил грязную тарелку в раковине.

В другой ситуации, возможно, я дал бы им еще минуту, но не сейчас.

— Хватит уже! Просто делайте свою работу!

Мысль была донесена предельно четко и ясно.

Первым замолчал Прохор. Он с достоинством поклонился и исчез. Майя помедлила еще с полсекунды, словно взвешивая, стоит ли вставить последнее слово, и, пересилив себя, вернулась к прерванному брифингу.

— Перехожу к основной части доклада, — сухо произнесла она.

Голограмма перестроилась. Колонки цифр схлопнулись, уступая место новому изображению.

Передо мной вращался кристалл. Надпись над ним гласила:

Бриллиантовый мутаген Броненосца.

Он медленно поворачивался вокруг оси, и его грани переливались всеми оттенками спектра.

Броненосец. Трофей, который я забрал у Хилла. И о котором так и не удосужился расспросить Майю.

— Теперь к главному, — голос Майи стал собранным и предельно сосредоточенным. — То, что ты видишь — не просто мутаген. Это колония высокоорганизованных зэн-нанитов.

Голограмма увеличилась, и я увидел внутреннюю структуру: миллиарды микроскопических элементов, упакованных в плотную кристаллическую решетку. Каждый элемент был связан с соседними тончайшими нитями. Нейронная сеть в миниатюре.