Показала. Или не показала — это как посмотреть… Из хорошего: Ельцин меня узнал. Даже пошутил, усмехаясь:

— Извини, в этот раз конфет не прихватил. При следующей встрече компенсирую!

Окружающая пристяжь угодливо рассмеялась. Я же окончательно решил в этот коридор не сворачивать. Просто поручкался с большим человеком, и всё. Как минимум, облоношные тётки разом прониклись ко мне опасливым уважением — всё хлеб! Но позиции своей по моему возвращению в Свердловск не изменили ни на йоту, заразы. Тем более, что и Ельцин не показался мне тем человеком, которому тут можно было бы безоговорочно доверять: что-то механистическое сквозило в его объятиях с «электоратом», пусть даже и это по нынешним временам — невероятный демократизм. Только вот у меня теперь вопрос поважнее горсти конфет, тут ошибиться никак нельзя! Придётся разбираться самому.

В последний день мы неожиданно оказались предоставленными самим себе. Надолго впечатлений от моих знакомств облоношным не хватило, и за завтраком меня опять недвусмысленно предупредили: никакой самодеятельности! Максимум — вокруг гостиницы погулять… ну это мы посмотрим, конечно. Сами тётки намылились, насколько я понял из подслушанных обрывков разговоров, в масштабный забег по магазинам. «А мне, значит, по магазинам не надо!» — ощерился я собственным мыслям. Впрочем, так даже лучше, а то пришлось бы ещё покупки за ними таскать… Так-то это мне предстоит наверняка на обратной дороге. Как же хорошо, что я с ними расстанусь скоро!

А вот свободные полдня мне всяко пригодятся. Если конкретно — надумал я оставить ещё одну весточку академику. Мало ли, как там у меня фишка ляжет, всё-таки, убегать от делегации — очень уж рискованная затея, мне для успеха в моих и без того дико рискованных авантюрах надо быть тихим и незаметным, а какая незаметность, если тебя вся московская милиция ищет? Так что, в Свердловск вместе со всеми вернуться всяко придётся. А что выйдет там — большой вопрос, может, и не сумею добраться до Москвы вовремя! Так что, лучше уж ещё одну зарубочку оставить сейчас.

До Октябрьского Поля я доехал всего-то с одной пересадкой — удобно, блин. Не то, что из Долгопрудного на трёх кривых оленях пилить! В главный вход Института Курчатова не стал заглядывать даже — по «той» ещё жизни помню, что там ловить сто процентов нечего, мало того, что сама проходная организована образцово строго, так ещё и бдительная ВОХРа обязательно стоит уже за вертушками. У меня, конечно, заготовлена отмазка (типа, я студент), но прямо на проходной она не сработает, потому я, как положено настоящим героям, двигаю в обход — на Максимова. Есть там грузопассажирская проходная, для автомобилей и живущих в тех краях сотрудников. Нитка для прохода там всего одна, зато и народу поменьше на порядок, а это именно то, что мне сейчас требуется!

Мимо главной проходной я специально двигался максимально неспешным шагом, заглядывая в поминутно открывающиеся двери и пытаясь высмотреть, как оно там сейчас организовано. Так же, как мне помнится, или по-другому? В какой-то момент опомнился, обругал сам себя и шаг ускорил: во-первых, что мешает зайти внутрь? За это не бьют, а в холле рядом с бюро пропусков наверняка такая толпа, что сто лет я там никому буду не нужен, хоть обсмотрись. Только вот смысл? А во-вторых — ну вот какая мне разница? Всё равно ведь я сюда не полезу! А время у меня ни разу не резиновое, к обеду кровь из носу надо в гостинице быть. И нигде не сказано, что не придётся, как в тот раз, в кустах валяться, пережидая какой-нибудь патруль!

Забор вдоль Максимова серой лентой с несколькими рядами колючки поверх тянулся так долго, что я даже забеспокоился: а не может быть такого, что здесь сейчас этой проходной тупо нет? Мало того, что я в эти годы здесь не бывал, так ведь и мир тут чутка другой — а ну как не стали её здесь строить! Но почти сразу я заметил, как в сотне метров впереди ЗИЛок нырнул со встречной куда-то прямо «в забор» и встал, нагло перекрыв движение — фух. Слава богам, есть проход! Дело за малым — проскользнуть теперь…

Резко ускорившись, я чуть ли не бегом подскочил к искомому одноэтажному зданию из белого силикатного кирпича. И не пожалел: сквозь открытые ворота было видно окно внутрь проходной. А через окно — всё содержимое! Содержимого-то там, собственно, содержалось не так уж и много: вертушка да аквариум вахтёра. Ну, стол для шмона ещё, но это чисто моё знание, это только изнутри разглядеть можно. А удачей это было потому, что в окно с улицы увидеть что-либо было вообще нереально, и мне пришлось бы рисковать, соваться внутрь, не зная, сколько охранников в данный момент бдит на посту. А сейчас я чётко вижу, что он один! И это значит, что мне никак нельзя упускать такой случай.

Дверь на себя (тяжёлая, зараза), немедленно в ещё только открывающуюся щель Голосом:

— Смотри на стол!

И, уже полностью оказавшись внутри:

— Педаль нажми! — А когда вертушка, чуть качнувшись, подтвердила статус «открыто», прихлопнуть финально: — Никто не проходил.

На улицу, сразу направо — чтоб не попасться на глаза досмотровому на воротах, хоть мне и надо налево, на самом деле. Но на территории-то я отбрешусь как-нибудь, а вот у проходной светиться решительно не с руки. Впрочем, и отбрехиваться-то не хотелось бы… и я накинул на голову капюшон. Хорошо, галстук надевать не стал, а то сверкал бы сейчас красным на весь Курчатник!

Ноги несли знакомым маршрутом сами, но я почти сразу опомнился: мне сейчас нельзя двигаться народными тропами, «вместе со всеми», обязательно кто-нибудь на ребёнка внимание обратит! Надо как-то по неудобьям, дворами, да по грязи, вот куда-то туда… Чёрт, накаркал. Проход между зданиями резко сузился из-за неопрятных куч какого-то хлама, а по тропинке прямо навстречу вывернулся высокий мужчина в плаще и шляпе. Первым моим желанием было развернуться, но я всё же удержался: так может ещё и отболтаюсь, а вот бежать — верная дорога к проблемам. Мужик, вот на кой я тебе? Иди по своим делам!

— Мальчик, а ты что здесь делаешь? — не пошёл.

Так, раз уж всё равно — можно и осмотреться… Вокруг никого. Встречный мой… Бородка козлиная, очки, настоящие — диоптрии сильные, вон как глаза искажают. Вряд ли КГБ! Уже полегче.

— Мальчик? Я студент так-то, Физтех. НИР у меня здесь.

Мужик недоверчиво хмыкнул.

— Да? И у кого работаешь?

Я улыбнулся.

— А вы так прям всех тут знаете? — А сам резко задумался: ладно он, а кого я знаю, чтоб сейчас тут уже трудился? Вот на сто процентов чтоб? Не Александрова же приплетать? О! Вспомнил! — ОФТТ у Румянцева, — и нажал, подмешивая Голос: — Но сейчас я в буфет тороплюсь, а то булки кончатся!

И вот это сразу сработало: мужик облегчённо рассмеялся и посторонился, давая мне пройти. Ещё бы, булки в Курчатнике — это тема общеизвестная! Жаль, что сейчас мне туда никак нельзя. Не в этот раз.

Ломиться в парадный вход Главного корпуса я не стал — там-то точно пришлось бы мучительно ловить момент, когда возле дверей окажется хотя бы не больше пяти человек. Мы лучше тихонько, по-простому, с народом. Через чёрный ход — там-то один вахтёр сидит, дедушка старый, ему всё равно… И тактика себя оправдала кратно, вдесятеро: я не только совершенно спокойно просочился сам, даже не прибегая к Голосу — дедуля очень вовремя решил отойти, нахально бросив пост, но и зацепил взглядом стенд с запасными ключами от кабинетов! Тогда-то я чисто машинально отметил факт их наличия, даже и не думая как-то это дело использовать, но вот буквально десятью минутами позже, неверяще вытаращившись на закрытую посреди рабочего дня дверь приёмной директора… Впрочем, может, это и к лучшему: чего бы я делал, окажись академик на рабочем месте?

Уже не очень маскируясь, сбежал вниз, обратно к посту возле чёрного хода, заранее буркнул деду:

— Повернись налево. Никто не проходил.