Схватил ключи и резко стартовал назад, опасаясь, что кто-то явится и испортит мне всю малину. Но никто не явился, больше того, второй этаж словно вымер — как по заказу! И ключ вошёл, будто я биоробот без нервов, дверь открылась, закрылась, готово! И только оказавшись внутри просторной — и пустой — приёмной, я сообразил: ключ-то на связке один! А как же собственно кабинет академика? Питая слабую надежду подошёл к массивной дубовой двери, повернул ручку, подёргал… не-а. Ну что ж, будем искать.

Ключ от кабинета нашёлся в третьем по счёту ящике в столе секретарши. А дальше всё было уже просто… За исключением того, что здесь писать предупреждение оказалось негде: рабочий стол был девственно пуст. Зато на полу лежал расстеленным какой-то замороченный чертёж! Впрочем, рассматривать его мне было некогда, я мухом метнулся в приёмную, выдернул из секретарской пишущей машинки чистый лист бумаги и на нём начертал: «ЧАЭС 26/04/1986». Потом сложил бумагу так, чтоб случайно подсмотреть было невозможно, и оставил её в центре письменного стола.

Обратная комбинация с ключами никаких проблем уже не вызвала. И даже на выходе из приёмной мне повезло: я успел запереть дверь и сделать два шага к лестнице, когда буквально рядом из соседнего кабинета вышла какая-то женщина, но, думаю, она даже не успела меня увидеть, когда я скомандовал ей Голосом:

— Вернись в кабинет. Ты там что-то забыла.

Сработало «на ура», женщина, так и не повернув головы в мою сторону утянулась обратно, а я в темпе вальса проскочил мимо. Это ли не фарт? А ведь задержись я где на секунду-другую — и уже предстал бы во всей красе, ковыряясь в замке! Не сомневаюсь, что они там, конечно, все друг друга в лицо знают, а тут какой-то школьник, то ли открывающий, то ли закрывающий приёмную директора Института…

Дальше уже ошибок не совершал, сразу стреноживая Голосом всех встречных и поперечных, благо таковых на всё пути по территории Института мне попалось всего трое. И чего я сразу так делать не начал, спрашивается? Отмазки какие-то глупые выдумывал… А через проходную и вовсе проскользнул «бесконтактно», параллельно с выезжающим автобусом, молясь, чтоб тому не взбрело в голову дать рулём вправо… но пронесло. Зато, выйдя на широкий пустой тротуар, я рассмеялся в голос: получилось! У меня опять всё получилось! И даже серый мрачный забор в этот момент вдруг показался необъяснимо симпатичным.

Нарвался я позже. Уже казалось мне что всё, этот этап завершён, теперь только добраться до гостиницы — и янки, го хоум, ну, в смысле, чемодан, вокзал, Урал. Но нет! Судьба-злодейка, оказывается, имела на этот счёт другие планы.

— Здравствуйте, молодой человек!

Я ошалело поднял глаза — бабушка. Седая. В шляпке. Элегантное такое пальто, меховой воротник. Рядом женщина помоложе, одета по-простому, в руках сумки — покупки? Поймав мой взгляд, она аккуратно отступила за спину бабушки. Бабушки? Чёрт, да это же жена академика! Как же зовут её, вот я дурило — что стоило подглядеть заранее⁈ Но кто ж знал… Марой называют — это помню, но невежливо ведь так сказать будет?

— Здравствуйте, — нерешительно проговорил я, а язык вдруг сам вытолкнул имя-отчество: — Марианна Александровна.

А? Ну? Что, попал⁈ И буквально с внутренним триумфом увидел: попал!

— Здравствуй, Гриша, — с удовлетворением пропела Мара. — Какими судьбами здесь? Надеюсь, к нам в гости? Жаль, То вернётся только завтра…

— То? — тупо переспросил я.

— Анатолий Петрович, — с улыбкой просветила меня Марианна Александровна. — Но чай у нас и без него найдётся! Или желаешь что посущественнее? Время-то обеденное — почти час уже!

— Ой, — буквально подскочил я. — Час⁈ Извините, никак не могу, я к двум кровь из носу должен быть в «Космосе»! Я ж не просто так, я тут с делегацией области на Всесоюзном Семинаре, и сегодня мы уже уезжаем обратно. А я вот тут с приятелем встречался, заболтались, и, похоже, время не рассчитал…

— Ну что ж, тогда не смею задерживать, — улыбнулась Мара. — Но всё же очень жаль, очень жаль! Надеюсь, в следующий свой приезд в Москву вы найдёте возможность поболтать и с нами.

— Обязательно! — заверил её я. — И, кстати, я рассчитываю, что этот следующий приезд случится совсем скоро!

Марианна Александровна снова улыбнулась, кивнула и посторонилась, а её спутница, как привязанная, сдвинулась за её спиной, так что я уже мог идти. Но что-то меня в первый момент удержало. Однако, ещё раз посмотрев в глаза Александровой, я преувеличенно звонко сказал:

— До свидания! — и, постепенно разгоняясь, двинул в сторону метро.

В «Космосе» меня уже ждали. прямо в лобби гостиницы, и я, не ожидая подвоха, в эту засаду, конечно же, немедленно вляпался всеми лапами сразу.

— Литвинов! Ты где шляешься⁈ — задыхаясь от праведного гнева, выплюнула старшая делегации.

Вот что за дела, а? Чуть что — сразу «шляешься»! А я, может, важным делом был занят! Государственного, не побоюсь сказать, значения! Исторического! Но у этих чиновных всегда одна шарманка: конечно, все подростки обязательно шляются. Вероятно курят, дерутся, а может, и ещё чего похуже — взрослых не уважают!

К счастью, облоношная была не одна. Хоть от Ирины толку и мало, это уже понятно, но вот третий участник «группы ожидания» сработал на моей стороне:

— Ну что вы, Клара Робертовна, ничего страшного не произошло. Временем я располагаю, да и вам, насколько я понял, выезжать ещё не скоро. Ведь так?

Несколько ошалевшая тётка кивнула. Вот же имечко у человека! А я и не знал даже. Впрочем, и дальше бы не знал — так и не расстроился бы ничуточки.

— Васильев, Николай Борисович, — представился мужчина, протягивая руку,а я вдруг понял, что это же тот самый косматый чиновник из Минпроса!

Вот только он оказался не из Минпроса:

— Мехмат МГУ, ВЗМШ, «Квант». Мы с вами, Григорий, пересеклись, можно сказать, случайно, но раз уж так вышло — грех было бы не пообщаться вживую! Как вы на это смотрите? Найдёте час или два на математику?

— Конечно, — на автомате ответил я, пожимая руку собеседника, а потом не удержался от хулиганства: — Гриша Литвинов, первая школа города Кедрового. Седьмой класс. Кстати, поступать собираюсь на Физтех!

— Да сколько угодно, — хохотнул Васильев. — Задачник «Кванта» решают все! Да и олимпиада у вас по математике, а не по физике, так что, думаю, нам есть о чём поговорить. Только вот где…

— Давайте ко мне в номер поднимемся, там сейчас никого, — предложил я.

И мы поднялись.

К счастью, никто из облоношных с нами не пошёл — и замечательно. По дороге Васильев раскрыл мне причины своего интереса: семиклассники участвуют в зональных за восьмой нечасто. А оказываются в шаге от выхода выше и вовсе, считай, никогда. Он даже работу мою умудрился как-то в Челябинске выцыганить! Во всяком случае, именно так мне показалось, поскольку уж очень он выглядел осведомлённым в деталях моих действий на той олимпиаде.

Ну а в номере я чуть не всплакнул от ностальгии: этот «поддельный Луначарский» устроил мне самый натуральный прогон! Имени Льва Петровича на пару с Дворниковым, когда они меня гоняли перед зоналкой. Одно отличие: ему никакие печатные материалы не требовались, задачи он мгновенно то ли придумывал, то ли вспоминал прямо из головы. И совершенно запросто модифицировал их на лету, если я вдруг демонстрировал преступную — по его мнению — лёгкость в нахождении пути решения! Мы, кажется, так ни одну до конца и не довели в первоначальном виде, так как стоило мне только начать излагать хоть сколько-то глубокий план действий, как Васильев немедленно кусал карандаш и произносил:

— Так, допустим, неплохо, а вот если бы область здесь была очерчена… эллипсом! Да, эллипсом, вот таким! Что тогда? Кстати, функцию такой кривой напишете? Ну, чтобы уж заодно!

Да чтоб тебя.

С Васильевым вы засиделись почти до вечера. Даже Матвей Иванович уже вернулся, пусть и непривычно рано, а мы всё сидели, я — всё больше тупея и оттого зверея, а вот Николай Борисович не изменился ничуть. Вот же энтузиаст! Я цокнул про себя в невольном восхищении, однако дела это не меняло: мне уже, наверное, пора. Эту нехитрую мысль я и озвучил, И, к моему немалому удивлению, не встретил совершенно никаких возражений — Васильев принял вводную очень легко, будто это он сам предложил закругляться, а не я.