— Хоть так. А что там ты говорил про «наградные»?

Пришлось кратенько выложить всю историю с пожаром, с Петровым. И даже про медаль упомянул, не удержался.

— Вот видишь — не так уж и тихо ты там сидишь у себя на Урале! — попенял мне академик.

Что мне оставалось? Пожал плечами.

А когда мы уже спускались вниз, Александров вдруг остановился, осенённый какой-то мыслью:

— Ну-ка, погоди. А как же ты ездишь? Билет как покупаешь, в самолёт как тебя пускают? Вот с помощью этой своей? — он покрутил указательным пальцем в воздухе, а я внезапно ощутил горечь потери. «Этой своей»… Однако, лицо надо держать:

— Да ну, какие самолёты? Мы люди простые, поездами ездим. А там никакие вот эти, — я повторил жест академика, — не нужны, можно обойтись просто деньгами проводнику. Чуть дороже, конечно, но зато быстро. И вопросов никаких.

— Ну, это не дело, — сердито выговорил мне Александров. — Пошли!

И с неумолимостью носорога двинулся вниз. Там схватил телефон, набрал какой-то номер — прямо стоя — и, едва дождавшись ответа, выпалил в трубку:

— Леночка, любушка, а запросите-ка билет на самолёт на сегодня. До Свердловска. Да, из нашей брони. Нет, лечу не я. Мальчик летит, Гриша. Литвинов.

После звонка академика ситуация вокруг вдруг вернулась в прежнюю колею. Мы ровно так же сидели втроём с ним и Марой, пили чай, болтали о всякой ерунде. Сало я всё же подарил, и академик, «презрев условности», как он выразился, немедленно отпластал несколько тонких до прозрачности ломтиков — в качестве закуски к чаю. Марианна Александровна показательно сморщилась, но Александров ничуть не смутился, больше того, принялся всячески её реакцию вышучивать, из чего я сделал вывод, что для них это всё не более, чем игра.

А потом вдруг в столовую осторожно просочился один из «духов».

— Всё готово, Анатолий Петрович, — только что не козырнув, доложил он.

Академик отпустил его кивком головы и повернулся ко мне:

— Ну вот и время прощаться. Ты уж извини, годы наши не те, чтоб с тобой хоть до аэропорта поехать, да и проконтролировать наших башибузуков тоже лишний раз не помешает. Но ты не волнуйся, инструкции твоему провожатому даны твёрдые, тебя проводят до самого кресла в самолёте. Ну, а дома ты, уверен, уж сам разберёшься.

— Разберусь, — кивнул я.

— Не сомневался в тебе. Деньги есть?

Я залихватски чиркнул ребром ладони по горлу и встал. Вместе со мной поднялись и хозяева.

— Вот у меня для тебя ещё подарок, Гриша. Всё-таки ты неправ, искусство — это вечная сила! Вот мы с девочками из ДК тебе специально приготовили картину — будешь, когда-никогда, смотреть и вспоминать нас. А там, может, и рассмотришь то, что автор сказать хотел! Договорились?

— Конечно, — и я, повинуясь какому-то непонятному порыву, приобнял Марианну Александровну кося, тем временем, на подарок одним глазом. Ну и чего тут такого, блин? Мазня и есть. Хорошо ещё, что с размером художник не размахнулся, А5, не больше. Впрочем, дарёному коню… Вот, кстати, смешно будет, если это кто-нибудь ультрамодный в будущем!

Обняться, понятно, пришлось и с академиком. Вот думал ли я ещё год… да какой год — месяц назад! что буду с такими людьми так вот запросто общаться? Но главное, конечно, не в этом.

— Вы уж там им спуску не давайте, Анатолий Петрович, — сказал я академику на ухо — благо, было прям очень удобно. — А то, сами знаете, им только дай волю — всё взорвут! Экспериментаторы…

И, уже отрываясь, пристроил на лицо широкую улыбку и спросил:

— А знаете Физтеховскую песню про экспериментаторов? — и, не обращая внимания на кивок академика, напел:

— И пусть начальство результаты поразя-а-а-ат… если оно укрыться в бункере успело!

Мара рассмеялась, а вот Александров, напротив, помрачнел. Да уж, неудобненько получилось, кажется, это я не к месту вспомнил… а и пусть! Нечего расслабляться! Пусть академик, в кои-то веки, как опричник сработает, как там у них было, «мести и выгрызать»? Тут не милые улыбки требуются, нужен именно что мрачный оскал! Чтоб точно не в этот раз…

— Машина готова, — доложил очередной, уже другой «дух».

Да уж, здорово быть блатным. Признаться, даже в капиталистическом будущем подобного уровня сервиса я не встречал — может, потому, что это всё для сильных мира сего предназначено, и просто за деньги такое не купишь? Поначалу я вроде бы как стеснялся, а потом просто отстранился от происходящего вокруг меня, просто послушно двигаясь, куда скажут, как кукольный болванчик.

Для начала, мы вдвоём с «духом» за час домчались до Домодедово, причём, моей попытке сесть на переднее сиденье водитель решительно воспротивился: «Не положено!». Кем не положено, что, куда… Но спорить я поленился, сел назад, по-чиновному. Волга, кстати, была хоть и чёрная-блестящая, но старой модели, обычная двадцатчетвёрка. Это, однако, совершенно не помешало водителю проигнорировать общую очередь на въезд и завернуть куда-то вправо, под шлагбаум с постовым. Тот даже не стал ничего спрашивать или проверять, а просто нас пропустил. Больше того, мы и припарковались предельно нагло, прямо перед дверями в здание аэропорта! К нам, конечно, немедленно подошёл милиционер, но ему хватило одного беглого взгляда на лобовое, чтоб сразу же потерять всякий интерес. Как ещё не козырнул! Наверное, увидел через стекло пассажира, и решил, что многовато чести будет. Ну да ладно, я и не претендую, собственно.

— А где мой билет, кстати? У вас? — спросил я у «духа», пока он запирал машину — ключом, как все сейчас.

— Нет, там выпишут, прямо в зале, — довольно непонятно ответил водитель, но я не стал торопить события: выдадут — значит, выдадут. А не выдадут — так мы ещё недалеко отъехали, позвоню да пожалуюсь.

В эти ближние двери мы и вошли, я только успел зафиксировать взглядом табличку «Зал официальных делегаций». Сразу за ними стоял дежурный «в штатском», который, видимо, сразу определил в моём провожатом своего, поскольку даже глазом не моргнул, не то, что какие-то там документы проверять…

— Нужен ваш паспорт, — повернулся ко мне «дух», а когда я вытащил из кармана куртки зелёную корку свидетельства о рождении, на пару секунд завис недоумённо, а потом отмер, забрал докУмент и махнул рукой вперёд, на огромные панорамные окна с видом на лётное поле:

— Вот там можно подождать пока. Здесь кормят, для вас всё бесплатно, но не думаю, что вы успеете — до вылета всего полчаса. Но если очень хочется, то можно попробовать…

Успевать я не хотел. А вот посмотреть, как оно тут сейчас устроено… Нынче же на аэродромах особенно-то не поспоттишь, вмиг упакуют — режимный объект, не хухры-мухры. Так что, это для меня всяко внове. И не только для меня, для всех обычных пассажиров! Конечно, до самолёта везут автобусом, да и с трапа можно кинуть быстрый взгляд окрест, но то всё ерунда, эрзац. А вот так, из огромного окна, да, подозреваю, со специально выбранного ракурса!

Прямо передо мной стояла линейка гордости советского авиастроения: ТУ-154 и ИЛ-86. Здоровенные всё-таки лоси! Вокруг копошился народ, чего-то грузили, обслуживали, заправляли, мыли… надеюсь, ремонт делают не тут! Все самолёты такие белые, с полосой по фюзеляжу и красным флагом на хвосте. Не понимаю, какого фига на это нельзя смотреть простым гражданам — это ж какой агитационный повод теряется! Красота и мощь неописуемая. Наша. Советская. Потом смотреть станет можно, только и показывать будут уже сплошь всякие боинги, а в них нашей советской красоты ни на грош, тупо чужие летающие болванки.

Дальше, сколько глазам видать, рядами были выстроены всякие разные самолёты — и больших меж ними хватало, конечно, но, в основном, изящные ТУ-134. Там тоже кое-где суетился персонал, к некоторым были пристыкованы трапы, иногда даже можно было увидеть пёструю змейку пассажиров. Я опять перевёл взгляд на ближний ряд техники. Вот почему в кабине самолёта за стекло не ставят табличку с аэропортом назначения, а? Интересно же, на котором мы полетим? Так бы было где-то написано: «Кольцово», как на электричке, и всё сразу же было бы ясно! Шучу. Что-то нервно — а ну как билета нет?