Путь «Снарка» лежал на Маркизские острова. Джек сам выбрал этот курс и теперь, на свободе, начал изучать инструкции вождения парусных судов в южных широтах Тихого океана. К своему великому изумлению, он узнал, что до сих пор ни одно парусное судно не проходило по задуманному им маршруту: считалось, что из-за экваториальных течений и юго-восточных пассатов парусник с Гавайских островов вообще не может достигнуть Маркизских островов. Джека это только раззадорило.
«Невозможное не остановит «Снарка», — заявил он команде, и шхуна продолжала путь по пустынным просторам океана. Прошло долгих шестьдесят дней — шестьдесят дней тяжелого труда и борьбы со стихией, — прежде чем «Снарк» достиг острова Нунухива (Маркизские острова).
«С берега доносилось блеяние диких коз, и воздух был душен от аромата цветов. Переход был закончен. В шестьдесят дней мы проделали этот путь от одной земли к другой через пустынный океан, на горизонте которого никогда не встают паруса встречных кораблей».
На суше путешественники долго не могли привыкнуть к тому, что под ногами у них неподвижная твердая земля, а не шаткая палуба шхуны. Они сняли комнаты в том самом доме, в котором часто проводил вечера Роберт Льюис Стивенсон в дни своего пребывания на Маркизских островах. На следующий же день они отправились осматривать долину, описанную Мелвиллом в его повести «Тайпи». Во время путешествия Джек читал вслух эту повесть своим спутникам. Все жаждали поскорее увидеть тайпийцев, отличавшихся, по свидетельству Мелвилла, «изумительной физической силой и красотой».
Увы, путешественников ждало разочарование: «Вся эта мощь и красота безвозвратно исчезли, и долина Тайпи превратилась в прибежище горстки жалких созданий, пожираемых проказой, слоновой болезнью и туберкулезом. Жизнь а этом изумительном саду зачахла и исчезла». Такова была цена, которую заплатили местные жители за вторжение колонизаторов. Джек Лондон описал свои впечатления от посещения долины в очерке, который он также назвал «Тайпи».
После двенадцатидневного пребывания на Маркизских островах «Снарк» отбыл на Таити, где Лондонов ожидала почта. Из газет Джек узнал, что «Снарк» давно уже считают погибшим. Сан-францисские моряки объясняли газетным репортерам, что другого нечего было и ждать. «Снарк» плохо спланирован и плохо оснащен. В статьях выражалось сожаление по поводу гибели многообещающего даровитого писателя.
Джек мог бы вволю посмеяться над досужими вымыслами, если бы не узнал из писем, что его финансовые дела совершенно расстроены. Он невольно вспомнил утверждение одного из своих добрых знакомых: «Хозяин в отлучке — дела в беспорядке».
Лондон оставляет яхту на попечение команды, а сам с Чармиан отправляется ближайшим пароходом обратно в Калифорнию. Журналисты и его знакомые не могли оправиться от изумления, узнав, что он прибыл в город на борту пришедшего с Таити парохода «Марипоза».
Чтобы положить конец слухам, Лондон объявил, что он пробудет в Сан-Франциско всего лишь восемь дней и вернется на Таити на той же «Марипозе» 3 февраля 1908 года, чтобы продолжить свое путешествие на «Снарке». Друзья пытались отговорить его, но тщетно. Он пылко уверял их в том, что время, проведенное на «Снарке», — самые счастливые дни его жизни.
Заказав билеты на обратный путь, Лондон с головой погрузился в многочисленные хозяйственные и финансовые хлопоты. Приняв газетные сообщения о его гибели за чистую монету, банки прекратили оплату по его чекам, поставили под сомнение право его матери выкупить по закладной построенный сыном для нее дом и даже объявили о его неплатежеспособности. К тому же оставленная им управляющей хозяйством Нинетта Эймс, похоже, больше заботилась о своих собственных интересах, чем об интересах Джека. Лишь месяц назад, в декабре, на его счета поступило от издателей больше шести тысяч долларов, а уже в январе 1908 года вся его наличность в банках составляла всего лишь шестьдесят шесть долларов, и ни центом больше. Деньги текли как вода, а каждый день приносил все новые счета, требующие оплаты.
К счастью, в запасе у Лондона были не только его обычная энергия и неистощимый оптимизм, но и почти законченный роман, несколько готовых очерков и рассказов. У «Макмиллана» вот-вот должен был выйти в свет роман «Железная пята». Лондон находился в зените своей писательской славы, книги его покупались нарасхват, журналы наперебой предлагали свои страницы для публикации его новых произведений. В этих условиях Джек действительно уладил свои дела за восемь дней и отбыл на Таити.
13. Железная пята капитала
Путешествие в комфортабельной каюте «Марипозы» способствовало размышлениям, давало возможность писателю отвлечься от повседневных забот, подвести итоги. Окончившийся 1907 год можно было считать вполне удачным: читатели получили три новые его книги — повесть «До Адама» (февраль), сборник рассказов «Любовь к жизни» и другие истории» (сентябрь), сборник очерков «Дорога» (ноябрь). Он начал свое долгожданное путешествие на «Снарке», «родившемся под несчастной звездой», и все-таки путешествие это обещало быть весьма успешным. И — что особенно важно — не сегодня завтра он закончит свой новый роман «Мартин Иден», за публикацию которого журнал «Пасифик мансли» уже уплатил ему 7 тысяч долларов.
Больше всего Лондона беспокоила мысль о том, как встретят читатели и критики его выходящий из печати роман «Железная пята».
Он начал его писать летом 1906 года. Незадолго перед тем он получил письмо из России от Анны Струнской, в котором она с изумлением описывала увиденное: «Здесь все: мелодрама, фарс и трагедия, небеса и ад, отчаяние и вера. Это революция из революций…». Не исключено, что именно письмо его давней единомышленницы подтолкнуло его взяться за «Железную пяту». Лондон в это время по горло был занят своими хозяйственными начинаниями, много времени требовали дела, связанные с постройкой «Снарка». К середине декабря «Железная пята» была закончена и отправлена издателю. На публикацию романа в журнале Джек не рассчитывал, полагая его «слишком сильным средством для любого из наших традиционных журналов». Он также не был заранее уверен, как отнесется к его новому детищу издатель Г. Бретт, и, отправляя ему рукопись романа, просил Бретта высказать свое откровенное мнение о нем. Сам Лондон считал: «Учитывая широкий интерес к социализму в настоящее время, я думаю, есть реальный шанс на то, что «Железная пята» может стать бестселлером».
Теперь, год с небольшим спустя, Лондон был уверен, что психологический момент для появления книги из печати как нельзя лучше; в США началась депрессия, финансовая паника 1907 года заставила многих по-новому взглянуть на проблемы капитализма. Своей книгой Лондон как бы предупреждал буржуазное общество: опомнитесь, пока не поздно!
Роман строится как относящиеся к первой половине XX века записки некоей Эвис Эвергард, якобы найденные и опубликованные в XXVII веке.
Содержание записок — это жизнеописание одного из руководителей рабочего движения, Эрнеста Эвергарда, и в то же время история приобщения самой Эвис к борьбе за дело рабочего класса. Однако линия личных отношений главных героев занимает в романе все же второстепенное место. На первом плане — история развития рабочего движения в Соединенных Штатах Америки, попытка предсказать ход борьбы рабочего класса против засилья олигархии предпринимателей — так называемой Железной пяты.
Дочь писателя Джоан утверждает, что ни одно из произведений Лондона не пронизано такими «глубокими личными мотивами», как «Железная пята». Критики тоже усматривают в образе главного героя книги совокупные черты самого Джека Лондона, Юджина Дебса и еще одного из друзей автора. Ряд ситуаций в романе, в которых оказывается Эвергард, похожи на факты из жизни самого Лондона. В качестве примера можно привести выступления Эвергарда в клубе дипломатов. Оно довольно точно напоминает речь Лондона перед аудиторией бизнесменов, финансистов и промышленников в декабре 1905 года в Нью-Йорке, после которой слушатели расходились с «возбужденными, разгневанными лицами, громко заявляя, что настоящее место оратора в тюрьме».
