Как-то он случайно узнал от матери, что сан-францисская газета «Колл» («Призыв») объявила конкурс на лучший очерк с первой премией в двадцать пять долларов. Мать напомнила Джеку: он писал в школе неплохие сочинения, может быть, стоит попытать счастья? Три вечера подряд усталый, полусонный Джек писал свой первый небольшой очерк. 12 ноября 1893 года «Колл» опубликовала очерк Джека Лондона «Тайфун у берегов Японии», сопроводив его сообщением о том, что жюри конкурса единогласно присудило автору первую премию. Вторую и третью премии получили очерки студентов Калифорнийского и Стенфордского университетов.
Обрадованный Джек сразу же принимается за второй очерк. К его недоумению и разочарованию, сотрудники газеты на этот раз не сочли нужным даже ответить ему, просто возвратив очерк обратно безо всяких комментариев. Так жизнь преподнесла юному Джеку еще один урок: одно дело конкурс, где часто решает случай, и совсем другое — повседневная жизнь, когда редакторы не хотят даже прочитать то, что ты написал, не хотят тратить время на пустое — подбодрить, оказать помощь юноше, пытающемуся делать первые робкие шажки в литературе.
Двадцать пять долларов премии разошлись удивительно быстро, и Джеку ничего не оставалось, как продолжать работу на фабрике. Тем не менее ему запало в память заявление одного члена жюри о том, что очерк отличался «выразительностью описаний». Мысль о возможности литературного труда с этих пор никогда не покидала его.
Так и не дождавшись обещанного повышения зарплаты, Джек уходит с джутовой фабрики и решает стать электриком. Он устраивается на электростанцию. Хозяин, видя его трудолюбие и безотказность, тут же определяет его на самую тяжелую работу — кочегаром, заменив Джеком двух взрослых рабочих и сэкономив на этом 50 долларов в месяц. Работа была тяжелой, Джек нередко забивался в угол и «плакал от унижения и злобы, усталости и отчаяния». Он понял, что хозяин бессовестно обманул его, и вскоре бросил свое место.
Между тем экономический спад в стране затянулся. Давал первые трещины миф об Америке — стране богатства и изобилия. Богатства страны доставались немногим избранным, а тысячи простых мужчин и женщин, здоровых, полных сил и готовых на любую работу, вынуждены были влачить жалкое существование, перебираясь с места на место в поисках работы. Многие не умели ни читать, ни писать, но и тем, кто знал грамоту, было не до нее. И они, конечно, не читали выпущенной в те годы книжки известного американского литератора-реформатора Генри Д. Ллойда «Богатство против общества», в которой говорилось о том, что растущее могущество частных корпораций противоречит самим основам американской демократии. «…Монополия, — подчеркивал Ллойд, — является крупнейшим социальным, политическим и моральным фактором нашей жизни», подчиняющим себе все стороны жизни американского общества, фактически превращающим демократические уложения в пустую бумажку.
В жестокой борьбе с монополиями мужал и закалялся американский рабочий класс. Летом 1894 года страну потрясла забастовка рабочих-железнодорожников, организованная профсоюзом, руководимым известным деятелем американского и международного рабочего движения Юджином Дебсом. Безработные из ряда районов начали массовый поход в столицу страны Вашингтон, чтобы там предъявить свои требования президенту и конгрессу. Организованные группы трудящихся — «армия», как называли их газеты, — двигались на Вашингтон на поездах, пароходах, в повозках, пешком. Большую известность получила «армия Джекоба Кокси», группа рабочих около 300 человек, начавшая свой путь из Огайо. Д. Кокси объявил, что он намерен провести 1 мая 1894 года демонстрацию на ступенях Капитолия — здания конгресса США.
Рабочие-демонстранты требовали от конгресса принятия закона о массовом дорожном строительстве в стране силами безработных. Требования демонстрантов были отвергнуты, а сам Кокси был арестован по вздорному обвинению: хождение по травяным газонам около здания конгресса — Капитолия. Арест Кокси по такому поводу свидетельствовал о лицемерии правящего класса: он был задержан, видите ли, не за организацию демонстрации, а за нарушение давно забытого параграфа из городских правил. Однако призыв Кокси нашел отклик в других районах страны, и на Вашингтон двинулось еще несколько «армий» трудящихся. Самой многочисленной была, пожалуй, «армия Келли», организованная рабочими и фермерами Тихоокеанского побережья США. Штат Калифорния особенно сильно пострадал от промышленного спада, только в Сан-Франциско число безработных превысило 35 тысяч человек. Поэтому многие откликнулись на призыв Чарлза Т. Келли, вступив в организованную им «армию». Одним из «солдат» этой «армии Келли» стал Джек Лондон. Вместе с тысячами других тружеников он проехал и прошел тысячи километров по дорогам страны, но до Вашингтона так и не добрался: «армия» распалась где-то на полдороге, узнав о поражении «армии Кокси» и об аресте ее вожака.
В Чикаго, куда Джек добрался в рядах «армии Келли», он получил от матери почтовый перевод на пять долларов и письмо, в котором она просила его навестить ее сестру Мэри Эвергард, жившую неподалеку от города. Джека радостно встретили тетка и два двоюродных брата, которые из писем Флоры знали о его плавании на шхуне «Софи Сезерленд» и о премии за очерк в сан-францисской газете. Несколько недель он прожил в семье Эвергардов, отдохнув и душой и телом. Впоследствии он даст имя двоюродного брата одному из любимых своих героев — Эрнесту Эвергарду из романа «Железная пята».
Покинув гостеприимный дом Эвергардов, Джек снова отправляется путешествовать. «Зайцем» переезжает он из города в город, знакомясь с восточными районами страны и с Канадой. Он побывал в Монреале и Оттаве, Нью-Йорке и Бостоне, Питсбурге и Балтиморе. Свои похождения Джек Лондон через несколько лет красочно опишет в серии очерков «Дорога» (1907). Летом 1894 года Джек отправился на Ниагарский водопад. Там его арестовали за бродяжничество, в наручниках он предстал перед судом.
Джек знал о теоретическом праве каждого американца на справедливый суд и хотел было объяснить судье, что он приехал просто полюбоваться знаменитым водопадом. Но практика в американских судах далека от теории. Не успел Джек раскрыть рта, как судья рявкнул: «Заткнись! Тридцать суток тюрьмы! Следующий!»
Так Джек Лондон оказался за решеткой. Там он наслушался «невероятных, чудовищных рассказов» о произволе полиции и судов и собственными глазами увидел «невероятные и чудовищные вещи»: как жестоко расправляются тюремщики с арестованными за малейшую провинность, как избивают арестованных палками до потери сознания. Жалобы лишь вызывали новые наказания.
Теперь Джек хорошо понял, почему, выйдя на свободу, бывшие заключенные не пытаются добиваться справедливости, а, присмирев, предпочитают «смыться куда-нибудь подальше», «не поднимать шума». В то же время он узнал, что состоятельные люди обеспечивают себе в тюрьме весьма сносное существование. Классовую сущность американского правосудия он усвоил на своем собственном опыте.
Выйдя из тюрьмы, Джек снова возобновил свои скитания по восточным штатам. В разных городах он встречался с такими же, как и он сам, бездомными бродягами, рассказывал им о себе и в свою очередь выслушивал их истории. Его удивляло, что среди этих скитальцев попадались весьма образованные люди. Они-то и рассказали ему о социалистическом учении, посоветовали прочесть «Коммунистический манифест», книги Бабефа, Сен-Симона, Канта, Прудона, Спенсера. Особенно запомнились ему беседы с Фрэнком Строн-Гамильтоном, «гением, бродягой, социалистом и прочая, прочая…», который впоследствии стал известным в Сан-Франциско профсоюзным организатором.
И собственный опыт, и эти беседы постепенно раскрывали Джеку глаза на многое. Он уже видел, что безработица — явление общее для Соединенных Штатов, что нужны какие-то организованные действия рабочих, чтобы улучшить положение простых людей. Но какие? Поход «армий» Кокси и Келли на Вашингтон не дал никаких результатов. Джек ощущает себя частицей многочисленной армии тружеников, понимает, что помочь себе и другим можно, только поняв законы, по которым развивается общество.
