Что до предвыборных программ демократической и республиканской партий, то они были консервативны и мало чем отличались друг от друга. Юджин В. Дебс в одном из своих предвыборных заявлений писал: «Демократы, сторонники прогресса, либералы, гуманисты! Для всех вас нет другого выбора, кроме как встать в ряды социалистической партии!» Социалистическое движение в США явно испытывало период подъема.

Д. Лондон в это время попал в довольно сложное положение. Его репортажи из Кореи и Маньчжурии с их шовинистическими и даже расистскими рассуждениями вызывали среди социалистически настроенных интеллигентов разные чувства: от горького недоумения до резкого протеста. Лондону было над чем задуматься.

На выборах 1904 года Ю. Дебс получил около полумиллиона голосов избирателей. В Калифорнии, например, количество избирателей, голосовавших за кандидатов социалистической партии, выросло почти в 5 раз по сравнению с 1900 годом. Изумленные политиканы из традиционных буржуазных партий искали ответа на вопрос: что заставило избирателей голосовать за социалистов? Сан-францисская газета Херста «Экзаминер» обратилась к своему недавнему корреспонденту Лондону с просьбой высказаться по итогам выборов.

Статью Д. Лондона газета предваряла уведомлением о том, что ее автор является «одним из крупнейших специалистов в мире по проблемам социализма». Писатель обрисовывал цели социалистического движения, подчеркивал его международное значение, говорил о роли классовой борьбы в истории человеческого общества. Его вывод был точным и недвусмысленным: «Будущее принадлежит рабочему классу — это так же неизбежно, как неизбежен восход солнца». Характерно, что именно в этой статье Лондон отмечал интернациональный характер рабочего движения. Его слова о том, что «социализм не признает границ, не знает расовой или национальной принадлежности, не замыкается в рамках одной страны», явились как бы ответом на его собственные шовинистические высказывания в дальневосточных репортажах.

В вопросах классовой борьбы Лондон отбрасывал в сторону всяческие расовые предрассудки, которые, к сожалению, находили отражение в некоторых его произведениях. Летом и осенью 1904 года Лондон много выступает с лекциями на темы социалистического движения, рассказывает о своих впечатлениях от путешествия в Японию, Корею и Маньчжурию. Хотя многие из его друзей-социалистов весьма критически отзывались о его репортажах из Кореи и Маньчжурии, они тем не менее не возражали против лекций Лондона по вопросам социалистического движения. В этом случае, как отмечают некоторые исследователи творчества писателя, притягательная сила его имени значила для социалистов больше, чем разногласия по такому важному вопросу, как национальная политика. Безусловно, принимался во внимание и увлекающийся характер Джека, его известная невыдержанность в высказываниях и горячность.

9. Дела литературные

Почитателям творчества Лондона 1904 год принес его новый роман «Морской волк», который с января по ноябрь печатался на страницах журнала «Сэнчури», известного своими весьма консервативными литературными традициями. Скоро вышел и отдельной книгой в издательстве «Макмиллан», сразу заняв одно из ведущих мест в списке бестселлеров. Еще до выхода книги в свет издатель получил заказы более чем на 40 тысяч экземпляров.

«Будучи писателем, — отмечал Лондон в одном письме, — я в то же время продолжаю оставаться моряком, который провел годы и годы в открытом море в качестве простого матроса». И в основу «Морского волка» положены личные наблюдения писателя, полученные им, в частности, во время службы матросом на шхуне «Софи Сезерленд». С точным знанием мельчайших деталей писатель рисует картину жизни на промысловой шхуне, дает яркие портреты моряков, убедительно и достоверно раскрывает перед читателем эпизоды противоборства команды и бушующего ледяного океана.

Реалистичность описаний является одной из самых сильных сторон этого романа. Но «Морской волк» отличается не только неподдельным реализмом — он несет глубокий философский подтекст. Настолько глубокий, что критики до сих пор спорят о том, что же именно хотел сказать Лондон этим романом.

В центре его — поединок между двумя диаметрально противоположными личностями: писателем Хемфри Ван-Вейденом и капитаном шхуны «Призрак» Волком Ларсеном. Ван-Вейден оказывается на шхуне совершенно случайно, в результате ее столкновения с другим судном. Он попадает в глубоко чуждый ему мир грубых моряков, в котором беспрекословно властвует индивидуалист Ларсен. Нет нужды пересказывать содержание этой так хорошо знакомой всем книги. Отметим лишь, что поединок Ван-Вейдена и Ларсена описан с большим мастерством, сюжет книги захватывает читателя, и он с неослабеваемым интересом следит за перипетиями борьбы между этими двумя такими разными людьми.

Мнения американских критиков о новом произведении Лондона тем не менее были далеко не единодушными. Снова и снова раздавались голоса о том, что некоторые описания в романе — жестоки, а язык — груб и даже вульгарен. Суровый реализм писателя был явно не по нутру тем, кто все еще цеплялся за «традиции жеманности» и хотел сдержать развитие реалистического течения в американской литературе, по-прежнему считая ведущими фигурами начала века уже упоминавшегося Ричарда X. Дэвиса, Бута Таркингтона, а не Марка Твена, Теодора Драйзера, Френка Норриса и Джека Лондона.

Противоречиво оценил роман Амброз Бирс. В письме к поэту Стирлингу он назвал роман «в целом крайне неприятной книгой». «У Лондона, — писал он, — плохой стиль, у него нет чувства меры». Однако Бирс вынужден был отметить и несомненные достоинства книги — «великолепный сюжет» и «потрясающий образ» Волка Ларсена. «Никто не заснет над этой книгой…» — признавался писатель. Если Ларсен, утверждал он, и не займет «постоянного места в литературе, он, по крайней мере, занимает постоянное место в памяти читателя. Вам не удастся «избавиться» от Волка Ларсена. Он будет с Вами до конца. Поэтому, в конце концов, не важно, какими методами Лондон вколачивает в вас этот образ. Вы можете не соглашаться с его методами, но результат — бесподобен. Человеку достаточно за всю его жизнь вырубить и вылепить одну такую фигуру».

В фигуре Волка Ларсена многие увидели дань писателя ницшеанским идеям «сверхчеловека». Известный американский литератор-социолог Льюис Мамфорд утверждал, например, что «Лондон загорелся идеей «сверхчеловека» и попытался вдохнуть в нее жизнь. И что же из этого получилось? Ни больше ни меньше как противоречащий здравому смыслу громила… Это — социальный выродок со старого Запада, изображенный в жанре литературной эпиграммы». Но самим Лондоном двигала мысль развенчать, а отнюдь не защитить модную в то время идею «сверхчеловека». Смысл романа, подчеркивал он, в том, чтобы показать: «никакой сверхчеловек не может достигнуть успеха в современной жизни…»

Филипп Фонер в интересной биографии писателя соглашается, что при внимательном чтении романа идея автора совершенно ясна: «В условиях современного общества индивидуалист неминуемо кончает самоуничтожением. Раздираемый внутренними противоречиями, неспособный разрешить свои собственные проблемы, Волк Ларсен превращается в ожесточенного, злобного, изощренного демона… Его жестокость и безжалостность — лишь маска, прикрывающая внутреннюю слабость и страх. Его окончательное самоуничтожение является логическим результатом поражения индивидуализма».

Такая направленность романа была злободневной, так как идеи Ницше в то время пользовались в США широкой популярностью. Изображение бесперспективности воинствующего индивидуализма Волка Ларсена, безусловно, является достижением Лондона — писателя и философа. Глубоко реалистический дух романа, жизненная достоверность описанных в нем событий, правдивость основных характеров ставят его в число лучших произведений американской литературы.