Увлечение социалистическими теориями, огромная личная заинтересованность в насущных проблемах рабочего движения не могли не найти отражения и в творчестве Джека Лондона. Примером может служить рассказ «Любимцы Мидасса». Некоторые американские критики утверждают, что рассказ этот имеет явную «социалистическую направленность».

Сюжет рассказа прост: группа бедняков объединяется, чтобы «бросить вызов мировому капитализму». Для этого они избирают весьма своеобразный путь — хотят открыть собственное дело, чтобы «успешно конкурировать с людьми, сосредоточившими в своих руках огромные капиталы». Необходимые же средства пытаются получить у случайно избранных жертв. Они хотят заставить крупного финансиста передать им 20 миллионов долларов. Своей цели им достичь не удается, но при этом гибнут многие ни в чем не повинные люди.

Безусловно, сюжет рассказа продиктован писателю повседневной американской действительностью. Однако совершенно ясно, что подобные методы борьбы ничего общего с подлинным социалистическим движением не имеют. Глубоко прав американский исследователь творчества Д. Лондона Филипп Фонер, утверждавший, что рассказ этот «более свидетельствует об определенной ограниченности социалистических воззрений Лондона, чем о его вкладе в социалистическую прозу».

В рассказе писатель зорко подметил наметившуюся в капиталистическом обществе тенденцию роста терроризма, вызванного дальнейшим углублением пропасти между богатыми и бедными. Рассказанная писателем история сегодня звучит еще более актуально, чем в начале века. Чтобы убедиться в этом, достаточно просмотреть последние выпуски газет. Однако Лондон не сумел разглядеть в подобных тенденциях их анархистского содержания, ошибочно принял террор за один из методов борьбы рабочего класса против эксплуататоров. Некоторое любование анархистскими выходками, преувеличение роли террористических актов отдельных «сильных личностей» в схватке с представителями капитала можно заметить и в других, более поздних произведениях писателя.

Лондон был убежденным противником капиталистической системы, защитником угнетенных и униженных, но организованный рабочий класс, вооруженный подлинно социалистическим мировоззрением, остался за рамками его книг.

В мае 1901 года книжное издательство, совладельцем которого был С. Макклюр, выпустило в свет второй сборник рассказов Д. Лондона «Бог его отцов». Отзывы критиков были весьма благожелательными, писателя снова сравнивали с такими известными авторами, как Р. Киплинг и Ф. Брет Гарт. Некоторые даже называли Лондона «сильнейшим… рассказчиком после Эдгара По», отмечали его «острую наблюдательность», «реалистичность», а также «стремительный темп повествования» и «здоровый оптимизм» его произведений.

Рецензент журнала «Нейшн» («Нация») писал: «Рассказы сборника «Бог его отцов» — живые, выразительные, преисполненные драматизма истории. Порой они грубоваты, способны вызвать чувство протеста, неизменно циничны и полны безрассудной смелости. Но если вы хотите прочесть нечто такое, что способно заинтересовать вас, развлечь и пронять до глубины души, то нет ничего лучше, чем этот томик рассказов».

5. Сбываются ли мечты?

Чтобы стать крупным писателем, считал Джек Лондон, необходимы четыре вещи: крепкое здоровье, упорный труд, определенная жизненная философия и откровенность. В здоровье он никогда не сомневался. Труд тоже был привычным делом с раннего детства. Занявшись литературой, он установил себе ежедневную норму — тысячу слов в день (примерно три страницы на машинке), шесть дней в неделю — и никогда от этой нормы не отступал. Искренность и откровенность были его естественными чертами. Что касается жизненной философии, он стоял на социалистических позициях.

Джек Лондон понимал, что творчество писателя вбирает и его мировоззрение, и непосредственный жизненный опыт, а успех писателя в известной степени зависит от ясности его мышления и от глубины его проникновения в жизнь. «Кто ясно мыслит — ясно излагает»… Лондон хорошо помнил эти слова французского мыслителя Буало. «Если вы ясно мыслите, то и писать будете понятно для всех», — подчеркивал он в статье «По поводу философского восприятия жизни писателем» (1903). Ясность же мысли требовала глубоких систематизированных знаний во многих областях — иначе как может писатель «рассуждать логически или иметь широкий взгляд на интересующий его предмет»? Определенный философский подход позволяет писателю выбраться из хаоса противоречивых фактов.

Джек Лондон всегда искал встреч с людьми знающими, глубоко чувствующими жизнь, способными расширить круг его интересов. Такие люди были и среди его друзей: тонкий знаток искусства поэт Джордж Стирлинг, начинающий литератор Клаудсли Джонс, красивая и начитанная социалистка Анна Струнская. Каждый из них оказал влияние на круг интересов молодого писателя, на его восприятие жизни, на его характер и литературные наклонности.

Лондон с большим интересом присматривался к Стирлингу, пишущему сонеты в стиле Китса и лирические стихи, в которых развенчивал сторонников пуританской морали. Ему импонировала привязанность поэта к родному Сан-Франциско, который тот с любовью называл «прохладным серым городом любви». Стихи Стирлинга не пользовались успехом у буржуазной публики, и поэт жил весьма скудно. Лондон внимательно выслушивал длинные тирады Стирлинга о социализме и не менее пылкие речи в защиту принципа «искусства для искусства». Они часто спорили на эту тему. Несмотря на различие во взглядах, Джек относился к поэту доброжелательно, высоко ценил его верность своим идеалам, его острый ум и изящество слова, его житейскую непритязательность.

Знакомство с Клаудсли Джонсом началось с переписки в феврале 1899 года, когда Джонс, прочитав первые рассказы Лондона, написал их автору восторженное письмо. Джонс работал в почтовом ведомстве, тоже придерживался социалистических взглядов и в свободное время писал рассказы, мечтая стать профессиональным писателем. Между ними было много общего. Лондон в своих письмах откровенно рассказывал Джонсу о своих личных делах и литературных замыслах, давал советы, высказывал свои взгляды на творчество вообще. Они сохранили дружескую привязанность до конца жизни.

С Анной Струнской Джек познакомился в канун нового, 1900 года на собрании социалистического кружка в Сан-Франциско. Обычно на таких собраниях он усаживался где-нибудь в уголке и мрачновато поглядывал оттуда на происходящее. Но стоило с ним заговорить, как он преображался: глаза загорались удивительным блеском, лицо расцветало в какой-то почти детской улыбке. Они быстро нашли с Анной общий язык.

Двадцатилетняя студентка Стенфордского университета Анна выросла в обеспеченной еврейской семье выходцев из России, бежавших в Америку от черносотенных погромов. Анна выделялась начитанностью, независимостью суждений, пренебрежением к правилам буржуазной морали, активным интересом к социалистическому движению. Ее скоро отчислили из университета — студенткам запрещалось принимать гостей-мужчин в своих комнатах, но Анна этого правила не соблюдала. Однако она продолжала упорно заниматься самообразованием.

В доме Струнских можно было встретить самых разнообразных людей. Здесь Джек познакомился, например, с анархисткой Эммой Голдман, считавшейся в то время «самой опасной женщиной в Америке». За обеденным столом разгорались споры о социализме и о свободной любви, о литературе и рабочем движении, о викторианской морали и писателях-натуралистах. Джек и Анна были непременными участниками этих споров, зачастую отстаивая диаметрально противоположные точки зрения.

Джек сразу же произвел на Анну сильное впечатление. «У меня было чувство чего-то необычайно прекрасного, — вспоминала она впоследствии. — Мне казалось, что я наяву встретилась с молодым Лассалем, Марксом или Байроном». Джек со своей стороны тоже восхищался Анной. «Женщина с редким даром чувствовать и понимать вершины и глубины эмоциональных движений человеческой души, — писал он об Анне, — умеющая почувствовать силу внутренних переживаний другого человека, сразу схватывающая драматическую напряженность обстановки. Редкая женщина — да и редкий мужчина — обладает такими способностями».