Лондон работал над этим романом весь 1903 год. Обычно он забирался на шлюп, садился на ступеньки трапа и писал, положив лист бумаги просто на палубу или на крышку люка. Иногда они с гостившим у писателя Клаудсли Джонсом выходили в залив или поднимались вверх по реке Сакраменто, сходили на берег и развлекались со старыми друзьями — «устричными пиратами». Но обычно Джек упорно работал, отрываясь от листа бумаги лишь для того, чтобы поесть да сыграть с Клаудсли партию-другую в шахматы. Помимо романа, Лондон успевал писать еще и рассказы об Аляске.

Летом 1903 года произошли важные перемены в личной жизни писателя: он уходит от жены. Бэсси поначалу решила, что причина развода — Анна Струнская; как раз в это время пресса разгадала, кто скрывается за именами «Писем Кэмптона и Уэйса». В этих условиях разрыв Джека с женой был истолкован как попытка привлечь внимание к его новой книге. Чикагская газета «Рекорд-геральд» писала: «Господин Джек Лондон, писатель, нашел новый метод рекламы, который, безусловно, окажется весьма полезным как для него самого, так и для его издателей».

Анна Струнская была совершенно непричастна к разрыву Джека с женой. Однако Джек не спешил раскрыть тайну. «Я всем сердцем надеюсь, что Ваше имя не будут больше связывать с моими неприятностями, — писал он в этой связи Анне. — Вся эта шумиха скоро пройдет, я в этом уверен. Все происходит именно так, а не иначе. Я странствую по жизни, причиняя неприятности всем, кто знает меня. Приходится расплачиваться за каждый час блаженства, но трагедия в том, что расплачиваться всегда приходится женщине».

8. Поездка на войну. Семейные неурядицы

Новый, 1904 год Джек встречал без особой радости. Снова он практически сидел без денег. «Морской волк» был закончен и готовился к изданию в журнале «Сенчури» («Век») и отдельной книгой. Завершение романа на этот раз не принесло удовлетворения, скорее, наоборот: ежедневная работа отвлекала Джека от мыслей о неустроенности личной жизни и была хорошим поводом подолгу не появляться в городке, проводя все время на «Спрее» в компании Клаудсли Джонса.

Мать Джека раньше не очень-то привечала Бэсс, но теперь встала на ее сторону. Временами у него появлялось непреодолимое желание все бросить и отправиться хоть на край света. Подходящий случай не заставил себя ждать. В начале января 1904 года несколько газетно-телеграфных концернов обратились к Джеку Лондону с предложением отправиться в качестве специального корреспондента в Японию: вот-вот должна была разразиться война с Россией. Газетные магнаты старались заранее заручиться услугами модного писателя.

7 января 1904 года специальный военный корреспондент газетной империи Уильяма Рэндольфа Херста Джек Лондон пароходом «Сибирь» отбыл из Сан-Франциско в Йокохаму в числе американских журналистов, направлявшихся на будущий театр военных действий различными газетами и телеграфными агентствами США.

Путешествие для Джека сложилось неудачно: вначале он заболел цингой, потом растянул сухожилия на ноге и несколько дней не поднимался с постели. Попутчики-журналисты не оставляли его своим вниманием, но основное время он предавался невеселым размышлениям. Он принял предложение от одного из королей «желтой» прессы, и это значило, что придется писать соответственно. Он слишком хорошо знал, о чем в эти дни на все лады трубили газеты Херста: их страницы были наполнены различными историями об опасности притока в США эмигрантов из стран Азии. Херсту повсюду чудилась «желтая опасность», и его газеты всячески запугивали обывателей.

А может быть, Лондон думал о том, что вот и он примкнул к привилегированной касте авторов Херста. Из Вашингтона для Херста писал Амброз Бирс. Нью-йоркские трущобы для него освещал Стивен Крейн, коронацию российского императора Николая II — весьма популярный в те годы писатель Ричард Хардинг Дэвис. Сам патриарх американской литературы Марк Твен по заданию Херста отправлялся в Англию, чтобы рассказать публике о юбилее королевы Виктории. На страницах газет Херста печатался с продолжением новый роман Генри Джеймса. И вот теперь к этому созвездию литературных имен Америки присоединялось и его имя. Было от чего вскружиться голове двадцативосьмилетнего писателя, еще совсем недавно зарабатывавшего себе на жизнь стиркой белья в прачечной или проводом перегруженных плотов через стремнины Клондайка.

А может быть, в эти часы Джек думал вовсе не об этом, а об оставленных в США дочерях или о той, из-за которой он забыл и жену, и дочерей и пустился в это путешествие. Кто знает!

В Токио европейские и американские корреспонденты напрасно обивали пороги военного министерства в тщетных попытках получить разрешение отправиться на передовые позиции японских войск в Корее. В баре гостиницы «Империал», излюбленном месте журналистской братии, Джек в который раз выслушивал рассказываемую изысканно одетым Ричардом Дэвисом историю о некоем херстовском корреспонденте, который много лет передавал свои корреспонденции «очевидца» сражений между японскими и китайскими военными кораблями на реке Ялу, не выходя из-за стойки этого же бара. Дэвис представлял конкурирующее с Херстом издание — журнал «Кольерс», и, вероятно, по этой причине он рассказывал Джеку эту поучительную историю не торопясь, оттеняя тончайшие нюансы.

Между Дэвисом, этим весьма популярным литератором, эстетом и щеголем, так непохожим на Джека, и Лондоном возникла взаимная привязанность, которую никак не могли объяснить их друзья. Лондон обычно слушал Дэвиса, а сам больше помалкивал и, как потом оказалось, строил тайные планы. Он узнал, что, пока господа штабные офицеры развлекают военных корреспондентов вежливыми беседами и потчуют их изысканными блюдами на различных приемах, тысячи и тысячи японских солдат буквально ежечасно отправляются через море в Корею, к будущему театру военных действий. Конечно, место военного корреспондента там, а не в роскошных барах столичных ресторанов. Если хозяева не намерены оказать ему содействие в отправке на передовые линии, то он сам возьмется за это дело. И в конце января, не сказав никому ни слова, Джек поездом направляется из Токио в Кобэ, а затем в Нагасаки. Но только в третьем портовом городке ему удается приобрести билет на пароход, идущий в корейский порт Чемульпо.

Перед отплытием Лондон делает на память несколько снимков, он фотографирует здания, людей на улицах, не обращая никакого внимания на их обеспокоенный вид, на то, что жители небольшими группками всюду следуют за ним. Его задерживают агенты секретной полиции и препровождают в местную тюрьму. Там Лондон, к своему великому изумлению, узнает, что в этом заштатном на вид городке расположены важные военные объекты и фотографирование в нем категорически запрещено. Его обвиняют в шпионаже в пользу России, подвергают восьмичасовому допросу, конфискуют фотоаппарат и, наконец, отправляют в другой город. Там ему удается доказать, что никакого отношения к шпионажу он не имеет. Однако полицейские власти, чтобы «спасти лицо», направляют его в суд. Суд признает Джека виновным в шпионаже и приговаривает его к штрафу в размере 5 иен.

Такой мизерный штраф Джек уплатил сразу, но покинуть город он не хочет, пока не получит обратно свой фотоаппарат. Джек решает обратиться за помощью к оставшемуся в Токио Дэвису, и тут же посылает ему телеграмму. По просьбе Дэвиса его друг Л. Гриском, представлявший в то время интересы США в Японии, заявил протест министру иностранных дел, и Джек, наконец, получил обратно свой фотоаппарат.

И снова Джек ищет пути, чтобы перебраться через пролив в Корею. После долгих мытарств он добирается на обледенелой открытой палубе парохода в Пузан, а затем нанимает рыбачью лодку с командой из трех местных рыбаков и после восьми суток утомительного и опасного путешествия добирается до Чемульпо. Там он узнает, что война между Японией и Россией идет уже неделю.