— Прямо по военному, — одобрительно покачал головой Дмитрий.

Ольга же смущённо отвела взгляд в сторону. Надеюсь это всего лишь девичья скромность и с ней не случится первая влюблённость. Хотя-а-а… Я же позабыл о своём шраме. Наверняка она никак не может до конца принять моё уродство. Что же, это требует некоторого времени. Ничего страшного, либо привыкнет ещё, либо нужды в этом не возникнет. Не знали же мы друг друга все эти годы, хотя Настю я время от времени и навещал.

До дома Зинятовых оказалось не так уж и далеко. Впрочем, я уже говорил, что в Туле всё неподалёку. Проживали они в сравнительно небольшой усадьбе. Но уже одно это указывало на то, что их родители достаточно состоятельные люди. Всё же земля внутри городских стен дорогое удовольствие, и поставить достаточно просторный двухэтажный дом с мощёным двором и зимним садом позади, не так просто. К тому же, за каждую квадратную сажень нужно платить налог в казну.

— И чем занимаются ваши родители? — уважительно кивнул я, рассматривая усадьбу.

— Матушка волхва. Сейчас всё больше по хозяйству и занимается зимним садом. Души в нём не чает, — пояснила Ольга.

— Отец известный рунный мастер. Имеет высокий потенциал который позволяет достаточно быстро выполнять заказы. К нему нередко обращаются за персональными плетениями, — это уже Дмитрий.

— Персональными? — решил уточнить я.

— Ты же знаешь, что порой между рангами проходит по могу лет, стандартные же оружие и амулеты делаются по нижнему пределу. Поэтому некоторые и желают получить рунное оружие и амулеты под свои нынешние показатели. Это даёт некоторое преимущество ещё до перехода на новую ступень.

— Понятно.

Двор просматривается через кованную ограду, в которой имеется пара ворот и подъездная дорожка, ведущая на пандус под въездную арку, после чего карета проезжает далее и по дуге направляется на выезд через вторые ворота. Посредине калитка, от которой дорожка ведёт прямиком к широкому крыльцу, далее по ступеням под всё ту же арку и к парадному входу.

В вестибюле нас встретил дворецкий, принявший у нас с Дмитрием головные уборы и перчатки. Ольга шляпку снимать не стала, что в общем-то и нормально. В гостях, она конечно её оставила бы в гардеробе, но сейчас, намерена в ней проследовать в свою комнату.

Не успели мы войти в прихожую, как к нам навстречу вышла статная женщина лет сорока, может чуть старше. Ну что сказать, любимый мною бальзаковский возраст, когда в женщине открывается её истинная зрелая красота. Если она конечно не запускает себя или не начинает маяться дурью, а лишь подчёркивает данное ей от природы. Этой женщине есть что подчёркивать и всяких вычурностей она себе не позволяет. Подумать только и у неё четверо детей.

— Матушка, познакомься, это наш новый знакомый Агапов Роман, сын помещика из Винёвского уезда, — представил меня Дмитрий.

Первая реакция на моё уродство оказалась вполне предсказуемой. Она едва заметно вздрогнула, а веки самую малость прищурились. Но женщина сразу совладала с собой.

— Очень приятно, молодой человек, Мария Ивановна, — величественно протянула она мне ручку.

Ничуть не манерничает. Оно у неё само так получается. Спокойно Казанова! Отлично тебя понимаю. Но, фу! Нельзя! К тому же, можно ведь и по мордасам огрести, ибо красивая и желанная, не значит легкодоступная. Но чёрт возьми, рисовать такую одно удовольствие!

— Степан, вели накрыть к чаю с малой гостиной, — приказала она дворецкому.

— Слушаюсь, барыня.

— Мария Ивановна, Дима мне рассказывал, что у вас зимний сад, за которым вы ухаживаете лично, — произнёс я, и не думая забывать, что тут по делу.

— Так и есть, — подтвердила женщина.

— Не будет ли нахальством с моей стороны попросить вас показать мне как у вас там всё устроено. Отец в имении устроил оранжерею, может статься так, что я смогу ему подсказать что-то дельное.

— Увлёкся цветами?

— Так-то свежие овощи и зелень к столу. Однако, в последнее время его всё больше интересуют цветы. Говорит, стареет наверное.

— Это он кокетничает. Тяга с прекрасному, никак не связана со старостью, — с неподражаемой улыбкой заметила она, и продолжила. — Что же, пройдёмте. Я с удовольствием покажу вам, как устроено моё хозяйство.

Экскурсия продлилась почти полчаса. И надо сказать, что было весьма интересно, потому что человека увлечённого всегда слушаешь с удовольствием. А ещё, рассказывая о любимом деле он полностью раскрывается. Дети хотели сделать матери подарок и я намеревался хорошо выполнить свою работу…

— Ну что скажешь? — спросил Дмитрий, когда мы после чаепития наконец оказались в уединении.

— Да в общем-то увидел всё что нужно, — обвёл я взглядом всех четверых, так как два младших брата так же присоединились к нам.

— Ты нарисуешь её как Настю? — уточнила Ольга.

— Нет. Для этого не то освещение и не то настроение, но я могу предложить вам несколько вариантов. Какой вы хотите увидеть вашу матушку: властной, уютной и домашней, любящей или увлечённой с блеском во взгляде?

— Любящей, — тут же выпалила Ольга.

Дмитрий поднял руку останавливая младших, переглянулся с сестрой и утвердительно кивнул.

— Вот и договорились. Завтра в пять часов пополудни приходите ко мне за работой.

Простившись с новыми знакомыми я поспешил домой. Мало ли, вдруг и впрямь кто-то придёт с заказом. Так-то сорок рублей уже есть и сотня на подходе, а потому вопрос с финансами уже не стоит. Но и не сказать, что меня такое положение дел устраивает. Тем более при моих-то планах на не такое уж и далёкое будущее.

Как в воду глядел. Подходя к дому у подъезда приметил богатый открытый экипаж, пусть и без вычурностей, но явно дорогая и качественная работа. Эдакая строгая и элегантная красота. Когда вошёл в квартиру встретился взглядом с оробевшей Фросей. О как. И чтобы это значило?

— У нас кто-то есть? — спросил девушку, передавая ей шляпу и перчатки.

— Купец первой гильдии Трёпов пожаловали.

— Спокойно, Фрося. Ты чего такая испуганная.

— Так он…

— Сам увижу, — не дав договорить, отстранил я её.

В столовой в дальнем углу в кресле восседал здоровый и суровый мужик, иначе и не скажешь. Начавшая лысеть крупная голова, окладистая борода, рубаха косоворотка, кафтан простого кроя, но из качественного сукна, сапоги блестят как у кота причинное место. Руки, что твои лопаты, да со сбитыми костяшками. Либо систематически тренируется, либо настолько крут нравом, что мордует работников.

— Ты что ли Ромка? — пробасил он.

Ну и о чём с ним разговаривать? Он конечно не его приказчик, бугай здоровый, поди его удержи, если начнёт метаться. Но у меня ведь кроме «Плети» сеть и кое-что иное в запасе. Поэтому не говоря ни слова я метнул в него «Ловчую сеть», пусть с нею померяется силушкой богатырской. А когда она его спеленала, уронил на пол, потянув за тонкий энергетический шнур, соединяющий её с перстнем. На вид тонкий, но поди разорви его.

— Ты что себе позволяешь?

— Тихо, Павел Игнатьевич. Или мне тебя ещё и «Плетью» придушить, чтобы говорить не мешал? Вот и договорились, — глядя прямо в рассерженные глаза, произнёс я и продолжил. — Опустим тот момент, что при встрече дворянина ты не оторвал свою задницу от кресла. Но ответь мне, тебя батюшка или матушка учили вот так непочтительно относиться к хозяину в его доме?

— Знаешь сколько я таких дворянчиков повидал? — хмыкнул купец, прекратив дёргаться.

А и правильно. Чем сильнее дёргаешься, тем и «Сеть» тебя крепче обнимает. Убить не убьёт, в отличии от той же «Плети», она только обездвиживает и задушить не может, хотя и держит крепко.

— Полагаю, что я не такой. И если ты вдруг решил, что всех купил оптом и в розницу, спешу тебя расстроить, Павел Игнатьевич, меня тебе не купить. И нужды у меня в тебе нет никакой. И заказ от тебя я не приму. Ни за какие деньги.

Ну да, я к нему по имени отчеству. А к чему глумиться над беспомощным человеком? В оскорбления скатывается тот, кто в себе не уверен. У меня же с этим полный порядок. А вежливость, она города берёт.