Мда. Я смотрел на двухэтажное здание учебного корпуса гимназии со смешанными чувствами. Это что же получается, опять в школу? Хорошо хоть на этот раз у меня есть такой бонус как абсолютная память и не нужно корпеть над учебниками. Как представлю, что снова пришлось бы грызть гранит науки, так зубы ныть начинают.

С другой стороны, можно просто отдаться школьной жизни и участвовать во всех детских забавах. Драться с мальчишками из другой гимназии, сбегать с уроков, участвовать в различных шалостях, бегать к женской гимназии пообщаться с девочками… Серьёзно? Вот оно мне надо? Так-то, пока пребывал во взрослом теле конечно с завистью посматривал на подростков и думал, мол, вот бы вернуться и я тогда у-ух, как развернулся бы.

Ну вот я в подростке, со всеми вытекающими. И что, очень оно меня радует? Я предаюсь детским развлечениям? Да Игорь куда больше мальчишка, чем я. Матушка всё качает головой, силясь понять когда в меня вселился взрослый мужчина, уж больно разительные со мной произошли перемены. Списывает на полученный удар по голове и то, что уже дважды через меня проходил избыточный поток Силы. Но её явно заботит то, что детство из меня выветрилось…

— Ждите, — велела матушка кучеру, лакею и Фросе.

— Слушаюсь, барыня, — откликнулся Еремей, бывший старшим среди этой троицы.

Мы поднялись по широкому каменному крыльцу и вошли в высокую двустворчатую дверь, за которой обнаружился тамбур, далее сразу оказались в довольно просторном зале, с тремя высокими стрельчатыми окнами на противоположной стене. Слева дверь на лестничную клетку ведущую на второй этаж и в подвал. Чуть дальше кабинет директора. Справа две двери и ещё одна в торце, за которыми располагаются классы. Напротив вход в полутёмный коридор освещённый газовыми рожками, по обеим сторонам которого так же находятся классы. Правее него вход в учительскую.

Сейчас тут практически пусто, нам попались пара гимназистов, спешащих по каким-то делам, и смотритель, он же сторож, истопник и на все руки от скуки. Не задерживаясь мы прошли прямиком в кабинет директора, ибо вопрос у нас был именно к нему.

— Евстафий Казимирович, я хотела бы поселить сына на квартире. Он будет приходить на занятия каждое утро и уходить по их окончании, — после приветствия и пары дежурных фраз, сообщила матушка директору гимназии.

До начала занятий ещё два дня, но гимназисты уже подъезжают, и размещаются в дортуаре, чтобы к первому сентября покончить со всеми бытовыми вопросами. Вот и я, по идее, должен был поступить так же. Но по здравому размышлению решил, что с меня хватит общения с детьми и во время уроков. Дальше предпочту держаться от них в стороне. Ну не интересно мне всё это. Я поставил перед собой кое-какие цели и для их достижения мне потребуется в первую очередь время, которое в гимназии я буду терять попусту.

Дополнительные траты на моё проживание вне гимназии, брал на себя. За август мне заказали три портрета, которые принесли мне полновесные триста целковых, так что в средствах сложностей никаких. Я ещё и по червонцу сестре с братом подогнал, хотя Игорь похоже продолжает на меня дуться. Отец отнёсся к моему желанию с пониманием, и матушка взялась всё устроить наилучшим образом. Признаться, не ожидал что мне удастся так легко добиться своего. Как ни крути, а за это лето отношение родителей ко мне сильно изменилось.

— Но Александра Фёдоровна, у нас подобное не принято, — возразил директор.

— Евстафий Казимирович, плату за обучение я внесу в полном объёме, — поспешила заверить его матушка, и добавила. — кроме того, я оставляю за вами право решать, может ли мой сын проживать отдельно. Если вы посчитаете, что его успеваемость и поведение неудовлетворительны, то всегда можете вернуть его в дортуар.

— Но пока ваш сын проходит обучение в гимназии, он наша ответственность.

— Я подпишу соответствующий документ, согласно которого мой сын будет вашей ответственностью с восьми утра и до двух часов пополудни. И только в случае нахождения на территории гимназии. Во всех остальных вы не несёте ответственности ни за его поступки, ни за его безопасность.

— Вы уверены? — директор искренне удивился подобной постановке вопроса.

— Более, чем, — заверила она.

— Хорошо. Так и порешим, — после минутной задумчивости, наконец ответил хозяин кабинета.

Лично я в согласии не сомневался. Директору главное, чтобы внесли плату. А так, даже проще будет, ведь ему одной головной болью меньше. Погодите, я возможно ещё и экстерном пройду обучение. Просто пока не решил, нужно ли оно мне. В общем и целом, формулировка употреблённая матушкой, снимает с гимназии всяческую ответственность и в случае моих прогулов. А тут уж главное, чтобы я на контрольных и экзаменах не сплоховал. Ну и подношения никто не отменял.

Из кабинета директора прошли к бухгалтеру, где матушка внесла плату за следующий год обучения. После чего мы покинули гимназию и устроившись в карете направились вдоль по улице, высматривая на фасадах доходных домов объявления о сдаче квартир. Оные стали попадаться буквально сразу. Но всякий раз меня что-то не устраивало. В конце концов, кто нас гонит, походим посмотрим, приценимся. А остановиться пока можно и в гостинице.

— Ты прямо привереда, Ромашка. Один же жить станешь, так к чему тебе хоромы? — после того, как я забраковал четвёртую по счёту квартиру, недовольно буркнула матушка.

— А если вы с отцом решите приехать в Тулу развеяться. Станете останавливаться в гостинице, коли у вас тут съёмное жильё имеется? Не отвечай, матушка, и так знаю, что не станете.

— Сильно же тебя по голове приложили, коль скоро ты стал не по годам рассудительным, — покачала она головой, и мы покатили дальше, всматриваясь в фасады домов.

В следующем я наконец нашёл то, что меня устроило. Две спальни, столовая, кухня, кладовка, прихожая и туалетная комната. Клозет в доме это прямо хорошо. Плохо то, что это всего лишь тумбочка с дырой, и ведро с крышкой внутри. Помывка в лохани, для умывания знакомые мне кувшин с широкой горловиной и таз. Есть ещё рукомойник с парой носиков, подвешенный на цепочке. Ну, тут я разберусь, главное, что помещение достаточно просторное.

Цена оказалась вполне приемлемой, двадцать рублей в месяц. Но оно и понятно, тут и недалеко от центра, и состояние как самой квартиры, так и мебели вполне приличное. В отопительный сезон доплата в один рубль за дрова и истопника. Я решил сразу заплатить за год вперёд, уже с учётом дополнительных услуг.

— К чему за летние месяцы платить? Ты же их в имении проведёшь, — удивилась матушка.

— Не хочу квартиру терять. Я тут ещё и лейку сделаю, умывальник поставлю, и клозет устрою по уму, а не вот это ведро. И что, так просто оставлять всю эту красоту новым хозяевам?

Слово душ как-то не прижилось. Домашние продолжали именовать его лейкой, а я не стал спорить. Главное, что их установили во всех трёх мыльнях усадьбы и активно ими пользовались.

— Клозет? Есть идеи?

К моим словам относительно новинок родители стали относиться со всей серьёзностью. Матушка так и вовсе успела оценить удобства лейки и рукомойника. Я бы и умывальник изготовил, но тут нужен нормальный кран, кузнец же у нас не настолько хорош, как, впрочем, и я. Нарисовать это одно, а изготовить совсем другое. Но ничего, в Туле есть где развернуться. Та же ситуация и с клозетом.

— Вот навестишь меня в следующий раз, сама всё увидишь. Тебе понравится, обещаю.

— Заинтриговал. Ладно, обожду. А ты что скажешь, Фрося? — спросила она дворовую.

— Не усадьба, барыня, — поведя взглядом по комнатам, безапелляционно заявила та.

— Это-то понятно, — хмыкнула матушка.

— А так-то прилично и ухожено. Малость прибраться после прежних жильцов конечно не помешает, но это как водится.

Ясное дело, что матушка не могла мне позволить проживать в городе без пригляда и ухода. Вот и командировали со мной дворовую. Ефросинье и боязно и, в то же время, жуть как интересно. Она и в уездном-то Винёве никогда не бывала, а уж о губернской Туле и говорить нечего. Но девка хваткая, так что справится, никуда не денется. Конечно не обойдётся без различных эксцессов, ну да, это дело житейское.