- Прошу прощения, но дольше остаться я просто не могу - сын ждет. Благодарю за приглашение и прекрасно проведенное время, Ваше королевское величество. Вы позволите мне удалиться? Благодарю вас… Господа, благодарю за предметную беседу – было познавательно и чрезвычайно интересно, - присела она и взгляды всех без исключения мужчин немедленно погрузились в женское декольте.

Пока нестройный мужской хор прощался и взглядами провожал даму до двери, Вильгельм тихо велел слуге:

- Немедленно докладывать о любых ее передвижениях.

- Только сегодня или всегда? – уточнил человек.

- Сегодня… завтра – пока фрау находится во дворце.

Мужчины еще посидели за столом, сильнее налегая на крепкие напитки, потом перешли в курительную комнату. Вскоре Вильгельму доложили, что фрау в своих покоях, вероятно с ребенком и нянькой.

- Прекрасно. Следить и дальше, - кивнул он.

Вниманием небольшого общества теперь полностью завладел Бисмарк. И сейчас, когда ничего больше не мешало, Вильгельм изучал уже только его. Интересовало все – манера разговора, уверенность, с которой тот отвечает на вопросы; то, как задает свои, внимательно прислушиваясь к ответам - чуть подаваясь вперед, если особенно заинтересован. Постоянные взгляды на него – короля…

В них чувствовалась заинтересованность, любопытство, может даже готовность к диалогу, ожидание его… что-то еще… пока не так это важно, а может и не нужно. Хотя со временем можно было бы научиться читать его, как открытую книгу, а потом и незаметно направлять, как эта женщина направила застольные разговоры в нужное ей русло. Но сейчас Вильгельм не думал об этом, вернее выводы свои пока еще не систематизировал – потом… день еще не закончился.

Та самая атмосфера непринужденности продолжалась и после ухода Таис, но что любопытно – о самой женщине не сказано было ни единого слова.

- Фрау направилась к церковному помещению, возможно для разговора со священником, - доложили ему по прошествию некоторого времени.

- Там есть слуховые трубы?

- Кажется. Не могу утверждать – нужно смотреть.

- Пойдем вместе, - решительно встал король, прощаясь с гостями.

Он спешил и нервничал – если там разговор, то он уже идет. И еще… он знал русский язык, но, возможно, недостаточно хорошо. Не хотелось бы ошибиться. Или же разговор прихожанки и священника яйца выеденного не стоит, но что-то говорило ему, что женщина станет искать в нем утешения – он намеренно поставил ее в трудное положение, вывел из себя. Она просто обязана сейчас нервничать.

Крохотная комнатка предполагала три слуховых прохода. Слуга показал на одну из труб:

- Полагаю – эта.

- Выйди, - снял король крышку и припал ухом к темному отверстию.

Вначале там было тихо… впрочем – ожидаемо, если она сейчас молилась. Он уселся удобнее, расслабился и принялся ждать. Через какое-то время послышались голоса. Женский – приятный и звучный, доносился отчетливо, а именно его ему и нужно было слышать. Речь мужчины была выверенно негромкой, порой Вильгельм не мог расслышать даже слов, не то, что полных фраз. Но, опять же, это не имело большого значения.

- Вы… быть расстроенной, - донеслось невнятно.

- Еще бы, - раздалось в ответ горькое, - хотелось оттянуть отъезд на год, но теперь придется поторопиться. Мне не дадут здесь покоя, а сегодня еще эта странная роль… по ней могут возникнуть вопросы. Фредерик уже говорил со мной об особом отношении короля к моей персоне. Так и есть, но раньше я считала это отношение… хорошим? Впрочем, во всех своих бедах здесь виновата только я сама.

- … правы… так считаете?

- Я реально оцениваю причины и следствие, Иван Иванович. Видите ли… все время здесь я провела, будучи уже беременной, хотя вначале и сама об этом еще не знала. Когда-нибудь медицина широко шагнет вперед и обнаружится, что есть в нашем теле такие железы, названные эндокринными. Они вырабатывают биологически активные вещества, поступающие потом в кровь и регулирующие различные процессы в организме. В том числе влияющие на эмоциональное состояние человека, а уж что касаемо беременной женщины! Я не поняла этого вовремя и вела себя слегка… а порой и совсем неадекватно. И пускай бы, кажется... да? Все уже позади – страх неизвестности, страх смерти, опасения подвести кого-то, не успеть, не смочь… Да только мне теперь аукается все это, Иван Иванович.

- … и вы, возможно…

- Не преувеличиваю. Послушайте, я вас не слишком задерживаю? Рада, если так – Димка какое-то время поспит… Так слушайте – есть такое понятие, названное «эффектом бабочки». Название метафорическое - мол даже взмах крыльев бабочки в одном конце планеты может повлиять на погоду в другом… вплоть до того, что вызвать цунами. На самом деле, несмотря на поэтическое название, понятие вполне научное. Оно показывает, что малейшее изменение начальных условий может привести к принципиально разным результатам. Вы уловили связь?

-… бу-бу-бу… - донеслось совсем невнятно.

- Не утешайте меня. Я много наворотила в своем желании осчастливить всех вокруг. В результате только спасла несчастного Земмельвейса – но спасибо за него следует сказать вам, я ведь и здесь наделала дел в гормональном угаре - злилась… - женщина невесело рассмеялась, - да-да. Но теперь у меня есть надежда на тот самый «эффект бабочки» - пускай все и идет невыносимо медленно, но что-то уже меняется. Где-то к лучшему, возможно к худшему… Успехи доктора рано или поздно станут достоянием общественности и не через четверть века, а всего-то за несколько лет… И возможно уже не возникнут те самые беспорядки через год, девятым валом пройдясь по Германскому союзу. Хотя… не только же из-за неурожая они приключились? Я не знаю! И Бисмарк здесь сегодня… я не вижу в нем того железного человека, может его пока еще и нет? Но в нем точно есть это уникальное нечто… стремление к большему и большему. Король все же пригласил его, значит тоже это увидел?

- …бу-бу-бу…

- Это понятно... простите за словоблудие, Иван Иванович, но, кроме как с вами, мне и поговорить здесь не с кем. Раньше здорово помогала гитара и я было хотела вернуться к ней – хотя бы пара мелодий в день, но сейчас это больно. Пальцам больно.

- … все образуется, спешить… лучше делать подобные шаги, - мягко утешал Таис мужской голос.

- Благодарю вас. Благословите, отче, да пойду я.

- Ступайте с Богом. Ольгу Николаевну навестите?

- Она избегает нас последнее время, может не хочет слишком привязываться к крестнику? И тут я притащу его к ней на дом? Нет уж… она сама рассчитывает свои силы. И я хочу того же, а еще - отдохнуть от последствий своих ошибок и не наделать новых. Уеду… пока только путешествовать, все остальное следует обсудить с мужем. Хотя вряд ли мы сохраним прежние добрые отношения после того, как Отто расскажет ему об этом обеде.

- Когда в ваших планах отъезд? – завершая разговор, окреп голос священника.

- По окрестностям? В ближайшее же время. Я все продумала, узнала... мне просто необходимы новые, независимые впечатления, нужен отдых… кроме прочего, я отчетливо поняла сегодня насколько все это не мое. Может даже стоило бы сдать шифр Ольге Николаевне, да боюсь ее обидеть. Простите, что плачусь вам. Не стоило – все уже позади и, надеюсь, Его величество доволен, а я… сделала все, как нужно? – впервые жалко дрогнул женский голос.

- Для поездок между городами обязательно нанимайте охрану – это небезопасно, – советовал священник, будто не замечая этого. И женщина справилась с собой, улыбнувшись – это слышалось.

- Благодарю. Я и сама уже думала об этом. В прошлый раз Фредерик… - стихал голос Таис, удаляясь.

Вильгельм машинально прикрыл слуховое отверстие крышечкой и позвал слугу:

- Нужно опечатать здесь.

Тот бесшумно скрылся, притворив дверь. А король задумался… удивлялся своему чутью, требовавшему держаться подальше от этой женщины. И впредь также… оказывать ей внимание сверх необходимого он больше не собирался.

Из того, что услышал, многое было не совсем понятно – чужой язык и не только… мужчина поежился, будто потянуло сквознячком. Не случись этот разговор в помещении церкви и со священником, то и кто знает… Но тот просто утешал, как и положено пастырю, значит злого в этой женщине нет. Странности есть, но он подозревал их уже давно.