А вот грубить ему все же не стоило. Я тоже оказалась не на высоте.

- Не желаете подняться к крепости? Я мог бы сопроводить вас, - осторожно предложил мужчина, уже не улыбаясь: - Развалины наверху весьма живописны. Водопад вырывается из каменной пасти и виды также открываются… более чем.

Прогуляться наедине? Что же у них там случилось в Пруссии, что произошло? Ну, не дуэль и то…

- На обеде вы произвели лучшее впечатление, жаль разочаровываться, - прозвучало надеюсь, что с сожалением, - прощайте, герр…

- Отто, просто герр Отто.

- Гер Отто, - вежливо присела я.

- Я провожу вас, здесь могут быть дикие звери.

- За это буду благодарна, - развернулась я к тропе, чувствуя, что вспотела.

На обратном пути местные красоты вообще не занимали меня. Все сильнее раздражала жара и полное безветрие. Я отслеживала расстояние, с трудом сосредотачиваясь на словах спутника:

- Крепость была построена в 11-м веке графами фон Урах. Через пять столетий здесь уже держали государственных преступников, а к концу позапрошлого века крепость вовсе потеряла и военное, и государственное значение, была заброшена. Там высокие пыльные развалины, но еще виден вход в подземелье.

- Благодарю вас, это очень интересно. Что-то еще… из новенького?

- Боюсь, что… что-то из новенького? – чуть замялся он, - здесь я вряд ли смогу развлечь вас или порадовать. Разве что… Франция? Представьте себе, - оживился Отто, - там начали кампанию публичных банкетов. Вместо тостов умеренными республиканцами произносятся речи с критикой правительства и требованием реформ.

- Глупо. Банкетные речи, газетная полемика, изобличение продажности и недееспособности государственного аппарата, как обычно... Все это нездорово возбуждает народные массы, а что еще хуже – способно подтолкнуть их к активным действиям. Тогда не поздоровится и умеренным, и чрезмерным, ничему их история не учит, - вежливо поддержала я разговор.

- Полагаете? – помолчав, спросил он.

- Уверена, - пожала я загорелыми плечами.

- А что до… экономических новостей?

- А что с ними? Я почти месяц не брала газет в руки.

- Совершенно напрасно, - оживился Отто и поравнялся со мной, тропинка уже расширилась и позволяла это сделать. Пахнуло присущим ему запахом, я узнала его, еще помнила - табак и фиалки. В Европах опять входили в моду духи - мужские и женские. Этот аромат мне понравился еще тогда, такой же я собиралась подарить по случаю мужу.

- Новостей масса, к примеру… государственный дефицит многих государств Европы резво стремится ввысь. Сберегательные кассы уже подвергаются массовому опустошению, вкладчики изымают свои вклады. Закрылись многие предприятия, торговые конторы, банки. Волна банкротств усиливает безработицу. Кроме того, я прогнозирую резкое замедление железнодорожного строительства, а то и крах его – количество акций, выпущенных железными дорогами, явно не соответствует капиталам, которые они представят по итогам года.

- Крупные проекты часто пачкают спекуляциями. Но вы же не ввязались в это… а Фредерик? – забеспокоилась я.

- Насколько мне известно, он еще не задумывался об инвестициях.

- Слава Богу, - искренне перекрестилась я. Хотя чему здесь радоваться? Значит, в 48-м все же грянет...

- Король Пруссии обратился в ландтаг за финансовой помощью, но тот отказал ему, за что и был распущен.

- И правильно - демократия до добра не доведет. Я вот ярая монархистка, - бормотала я, уже подходя к нашему дому и с улыбкой поворачиваясь к Бисмарку. Собралась благодарить за лекцию, заодно и прощаться.

- В Российской империи очередная эпидемия холеры, - продолжал он, - карантинные кордоны не приводят к нужному результату, южные губернии ей уже полностью подвержены.

Я замерла, повторяя про себя его слова и мучительно… мучительно вспоминая. Тихо уточнила:

- Вы уверены, что речь в печатных изданиях идет именно о холере? А не чуме, к примеру, или же тифе? Герр Бисмарк?.. Это важно.

- Совершенно уверен, - серьезно кивнул мужчина, - у меня отличная память.

- Рада за вас… позвольте пригласить вас на… чай либо обед – что для вас предпочтительнее. Если на обед, то часам к шести буду ждать вас, - решилась я, чувствуя, что меня морозит.

- С огромным удовольствием, - раскланялся Бисмарк, даже в порядке вежливости не выказав радости по поводу приглашения. На моем лице что ли написано, что приятный вечер его не ждет?

Холера? – соображала я, переодеваясь, обмывая грудь и прикладывая к ней сына.

Во время Крымской потери обеих воюющих сторон от болезней и эпидемий… к слову – не уточнялось, каких именно. Я сама для себя решила, что окопный тиф – а что еще может быть во время окопной войны? В медицинские тонкости не вникала – зачем? Цифры, факты, последствия… Но то, что потери от болезней более, чем в два раза превысили боевые, это факт. Наличие санитарно-гигиенических средств и соблюдение правил личной гигиены могли бы в корне изменить ход боевых действий и дать неоспоримое преимущество одной из сторон. Это что касаемо войны – той, будущей и здесь время еще есть. Я более, чем уверена – теперь такое преимущество русской армии будет обеспечено.

Теперь о том, что сейчас - в этом веке случилось три серьезных вспышки холеры… кажется, не совсем в этом уверена. Тридцатый год – точно, а вот дальше? Не эпидемия – пандемия. И не в 47-м, а с 46 по 60-й… кажется. То есть… непонятно. Точных данных по России в голове у меня нет, но если началось в 46-м, то это общие данные. Эта дрянь долго трепала Европу то тут, то там и не только ее. А Россию значит в 47-м? Что-то там еще было - ближе к концу века, но как раз тогда-то в Англии и вычислили причину заражения. С того времени будто бы полегче пошло…

Господи, что мне делать? Я и Отто пригласила на эмоциях, подсознательно полагаясь на его имя, влияние и авторитет, да только все это где-то там еще, впереди. А что он сейчас-то может – простой юнкер? Да ни… разве что тарелку супа съесть!

Сидя на месте, не соображалось, а еще я мерзла на нервах. Оставив Димку Даше, дала указания насчет обеда Эльзе – чтобы без лишних изысков и вышла на улицу погреться. Бродила туда-сюда –топтала тропинку от крыльца до стога сена и обратно. Мяла подошвами тимьян, пропахла им вся и думала, думала... Села потом, машинально гладя приставучую Мурку. А в какой-то момент замерла - Закавказье! Там в принципе до Крыма того… пролив, через который потом пойдет мост – расстояние ни о чем, а значит очень живое сообщение между Керчью и Таманью. То есть... первым делом придет в Керчь, это сухая логика. Иначе просто быть не может. Севастополь бог знает где и все-таки, все-таки…

Там Костя сейчас.

Чтобы не пасть еще ниже в глазах Даши и соблюсти приличия, до которых подозреваю, как и до меня, здесь дела никому не было, обедать я планировала на лужайке перед домом.

Димкина люлька привычно уже перекочевала на день на свежий воздух, и он спал здесь под присмотром Даши и пологом из тонкой кисеи. Эльза приготовила на обед куриный суп с клецками и заливной пирог с начинкой из отварной курятины и крупно порезанных сваренных вкрутую яиц. Не тот – наш, привычный уже ленивый пирог, а французский киш – с основой из песочного теста и начинкой, залитой смесью яиц и жирных сливок.

Простая белая скатерть, букетик полевых цветов в вазочке, приборы, завернутые в тканевые салфетки, бокалы с водой, легкий салатик из первой зелени. И я была одета проще некуда, украшений вообще в отпуск не брала, только часики на руке, но это больше функционал, чем украшение. Кстати или некстати, но вспомнилось то мое настроение – еще перед свадьбой с Фредериком, когда я готова была начать с ним новую жизнь и полностью соответствовать ей. Дружить, сделать наш дом удобным и хлебосольным, радовать мужа и гостей вкусными и необычными блюдами, сделавшись едва ли не законодательницей кулинарной моды Вюртемберга, как мадам Нессельроде в России. Когда все пошло не так, почему?