С вызовом взглянула мужчине в глаза и сразу как-то… почему-то стало вдруг стыдно. Базаров слушал меня со всем вниманием и терпением, безо всякого возмущения и даже недовольства.

- Душа болит, Таисия Алексеевна, кипит там все? – поинтересовался с сочувствием, - понимаю вас. Придержите пока эти знания – о богатствах и прочем. Давайте по порядку: церковь действительно не имеет права голоса в решении государственных дел. Но имеет влияние на каждого государственного деятеля. Институт духовников никто не отменял и степень духовной близости между человеком верующим и тем, кто наставляет его в этой вере, часто огромна. Грех пользоваться этим в целях какой-либо, а особенно личной корысти, грех великий. Но за ради спасения державы нашей, душ многих заблудших и жизней человеческих… отчего же – нет, Таисия Алексеевна? Я не стану спешить с докладом о вас. А вы обещайте не спешить писать Нессельроде. Здесь нужно думать… подумать следует, - опять мучительно поморщившись, потер он лицо ладонями. Объяснил, будто оправдываясь:

- Голова разболелась некстати. Совершенно же некстати, Таисия Алексеевна. А как вы себя чувствуете, голубушка?

- Да… нормально уже. Спасибо за участие и простите еще раз за горячность, - захотелось мне влезть под одеяло с головой.

- Как здесь без нее? Не обойтись похоже… но вы отдыхайте, отдыхайте. Как почувствуете в себе силы говорить со мной, приходите. К тому времени и я отойду, надеюсь… оклемаюсь.

- И разуверитесь в моих словах, найдете причины для себя не верить мне, как и нестыковки в моем рассказе – к некоторым событиям сейчас нет даже предпосылок. Они кажутся совершенно невозможными на данный момент истории.

- Невозможной кажетесь в первую очередь вы и это лучшее доказательство вашей правды. Подобному нет иных объяснений. Но полностью я вам не верю – каюсь, хотя и обвинить вас в обмане не возьмусь. Слишком странно это все, слишком уж необычно. И я мало знаю вас, слишком мало, чтобы вот так, сходу… Буду молиться! – встал он с кресла и слегка поклонился, совсем по-светски: - Позвольте откланяться.

- Иван Иванович! – окликнула я его уже у двери, - а вы? Ваше влияние распространяется на кого? Ольга Николаевна не будет иметь возможности принимать политические решения даже став королевой.

- А жаль, - признал тот, и я с ним согласилась – жаль.

- Не скажу, что имею такое уж влияние… но состою в добрых отношениях и постоянной переписке со светлейшим князем Горчаковым, к примеру. Александром Михайловичем, если вы наслышаны о таковом.

- Ну как же… будущий министр иностранных дел при Александре II… последний канцлер Российской империи, - вспоминала я, - достойное знакомство на будущее.

- Так может давайте стараться строить его вместе, Таисия Алексеевна? Будущее. Чтобы безо всего этого… тех миллионов, о которых вы сказали.

- Так вы правда - верите мне? – приподнялась я, придерживая одеяло у горла.

- Посмотрим… буду молиться. А сейчас попрошу, пожалуй, у жены чарку водки, - тихо прикрыл он за собой дверь.

- А лучше две, а то и три… или бочку, - прошептала я уже себе.

Горчаков, Горчаков… канцлер и бывший дипломат. Получается, сейчас он в подчинении у Нессельроде. И что? А кто духовник у самого Нессельроде интересно? И это что тогда – я каждому должна буду… да нет – бред же!

Ла-адно, я тоже буду думать. И не стану больше спешить, тем более что той тянущей потребности, подгоняющей и упрекающей в бездействии, внутри себя я больше не чувствовала. Или это просто пока?

*** Базаров Иван Иванович:

Мою беременность смело можно было назвать «сонной». И сейчас тоже – поужинав тем, что принесла Полинка, я опять уснула. Выспалась замечательно, проснулась на рассвете. И день, будто по заказу, намечался отличный – опять забортное давление поднималось и похоже, что к новым заморозкам. А меня потянуло к окну – штор во дворце традиционно не было, а освещение показалось мне немного странным.

В результате простояла там больше получаса, наблюдая, как тонкая полоса неба над горами, окрашенная розовым, постепенно становится все шире и шире, постепенно светлея… или правильнее сказать – выше?

Встретив солнце, я умылась и сходила на горшок. И вспомнилось кстати - в Зимнем дворце Санкт-Петербурга на это время уже была проведена вполне себе удобная канализация. И печное отопление заменено новым, наподобие центрального. Но это новшество подкачало, не будучи хорошо продуманным, и совсем высушило воздух. В комнаты стали спешно тащить лоханки с водой, чтобы как-то устранить этот недостаток. Призвали специалистов и оказалось, что содержание влаги в воздухе недостаточно как для людей, так и для растений. Кроме того, через неплотности труб в подогретый воздух попадали дымовые газы, а вместе с приточным воздухом с улицы – пыль. Оседая на раскаленной поверхности металлических теплообменников, пыль эта сгорала и в виде копоти попадала в помещения. От этого страдали не только люди – продукты сгорания оседали на расписных потолочных плафонах, мраморных статуях, картинах… А еще колебания температуры во время и в промежутке между топками: когда печи котельной топились, в помещениях было слишком жарко, а когда их переставали топить, воздух быстро остывал…

Экскурсанты часто задавали вопросы об освещении, отоплении, канализации… А вот чего я не помнила, так это когда все-таки усовершенствуют самую первую в России систему центрального отопления? Когда додумаются пустить по трубам горячую воду, а не раскаленный воздух? Скорее всего, гораздо позже. Это я «поспешайка» - хочу все и сразу, а на деле любое новшество проходило определенные испытательные этапы, совершенствовалось и улучшалось вместе с возросшими техническими возможностями.

В Новом замке Штутгарта отопления, кроме каминного, не было и скоро я замерзла. Но в постель возвращаться не стала, наоборот - прикрыла ее и стала быстро одеваться. Радостно встретила завтрак, нанесла короткий благодарственный визит Ольге. А дальше все завертелось – Рождественский бал же, и к нему нужно готовиться. Минимум - подготовить наряд и подобрать вместе с Фредериком украшения, а значит посетить банк.

Я редко видела мужа последние дни – к празднику в Штутгарт прибывали делегации больших и малых государств. Встретить их на уровне и устроить, организовать предварительные встречи с Величеством, если требовалось, было обязанностью дипломатической службы.

А я тут сделала кое-какие выводы… хотя в последнем своем угаре и не придала им должного значения. Сейчас же, рассматривая и примеряя платья в спокойной обстановке и со спокойной душой, что важно… я и соединила вместе две новости. Одну, позаимствованную из местных газет - как приличный шпион, я уже какое-то время изучала их. Вторую мимоходом сообщил муж – в Штутгарт ожидались делегации всех малых образований, которые в будущем составят Германию. Ну, кроме Пруссии. Хотя оттуда тоже кто-то будет, но не первые лица. Похоже здесь намечалось что-то вроде общего собрания или схода. Вильгельм давно уже пытался сплотить вокруг себя малые герцогства и прочие княжества, чтобы создать коалицию неприсоединения, хотел и в будущем независимости для своего королевства.

Новость же из газет гласила, что примеру Вюртемберга с прекращением производства шнапса из картошки и экспорта продуктов питания за границу последовали почти все малые германские государства. Скорее всего, не просто так – была переписка, советы Вильгельма? Прислушались и сделали? А Пруссия не стала.

Понятно - результат покажет себя только весной и в сравнении, но Величество похоже в нем не сомневался и уже ковал железо…

Но он сколько выковал его в свое время! И проиграл в итоге. Хорошо не успел этого узнать, Карл оказался слабее папы. А может король давно уже это понял, отсюда и такое отношение к сыну.- приходила я к этому в который раз. Потому что сильному и перспективному наследнику в интересах дела можно простить даже нестандартную ориентацию – были такие в истории и даже как-то отпрысков плодили. Карл получился красивым, умным, хорошо образованным и обходительным, но… Может тут как раз папина недоработка.