- Обязательно. Я поняла вас, Ваше величество. Позвольте удалиться? – присела Ольга в глубоком поклоне.
- Ступайте, - отвернулся король, подходя к окну.
Трудно держать себя в руках, когда тебя держат за дурака. Трудно день за днем играть роль этого дурака и да – он устал от этого и от всего прочего также устал. С некоторыми вещами ничего, к сожалению, уже не поделаешь, но какие-то моменты должны и даже обязаны обрести смысл – есть то, что ему вполне еще по силам…
Через две недели король давал обед – небольшой, всего на двенадцать персон. Не прием в полном смысле этого слова, но жест внимания и показатель особого королевского расположения. Насколько особого, в процессе всегда давал понять он сам. Слова, взгляды, жесты и просто выражение королевского лица ловили и старались быть полезными без напоминания, угадывая и всячески демонстрируя свою нужность и понятливость. Это не было раболепием, но требовалось для экономии сил и времени.
Сегодня он не собирался следовать привычному порядку. Из всех присутствующих ему важны были два человека – Отто Бисмарк и загадочная фрау Таис… Что их связывает, почему пруссак интересен ей и отчего должен стать интересен ему – вопросы, которые он мог задать прямо, но не хотел. В той мере, как невестка, он не доверял этой женщине… вообще никому не доверял – жизнь научила. А значит вопросы будут заданы или обоим сразу, или позже. Или же в этом уже не будет необходимости – время и обстоятельства покажут.
Таис… мысленно он давно уже называл ее по имени, да и в последнюю их встречу позволил себе вот так просто – буквально по-отечески… Сейчас же был официален, сегодня он был только королем.
Эта женщина опять удивила его.
У него была Амелия… Амелия фон Штубенраух – актриса придворного королевского театра, но как мужчина, все еще интересующийся женщинами, достоинства фрейлины король невольно отметил – плечи и руки Таис больше не были тощими, став нежно-округлыми. Полная грудь невольно притягивала мужские взгляды, талия была плотно затянута в платье глубокого изумрудного цвета. Чуть длиннее общепринятого, оно полностью прикрывало щиколотки и даже кончики туфель. Отчего, казалось, женщина не идет, а парит в воздухе. Темный атлас украшали золотые кружева удивительной красоты, а низко собранные на затылке волосы – пышная наколка из того же кружева. Как оказалось, подарок от мужа в благодарность за рождение сына. Подарок достойный…
Покойный Людвиг в такое счастье – внука от Фредерика не верил. Но только раз позволил себе сказать «эта девка». Больше Вильгельм не слышал от брата ничего подобного и более того – когда сам позволил себе сомнительные замечания, тот молчал. Упрямо молчал, чем нечаянно дал Вильгельму надежду – никто не любит признавать свои ошибки. Случись с ним, и так же отмалчивался бы... Потом выяснилось, что Таис дни напролет ухаживала за раненным мужем, всю ночь молилась за него на коленях и, что удивительнее всего – пела для него колыбельную. Вильгельм помнил Катрин… у него до сих пор была прекрасная память и слишком мало моментов, достойных того, чтобы их помнить.
Но потом у них с братом случился тот разговор…
- … А не все ли равно, Ваше величество? Я, к примеру, уверен – эта женщина родит и воспитает достойного наследника, жаль только наследовать нечего, кроме имени рода. Но на этот счет я спокоен. Титул не отдал бы, а имя… даже на трон бывало сажали приемных детей. Или добывали его в бою. Важен последующий результат правления. Ваш Карл самых лучших кровей, но… прошу прощения, - отстраненно вещал Людвиг, но король прощал ему неподобающие речи – уже знал, что тот смертельно болен. Слушал, не перебивая, будто наущения с того уже света:
- Все зависит от женщины – сейчас я в этом уверен. Только от такой, как Фрида, способной лишь на чтение глупых дамских романов и слезы, и могло родиться подобное недоразумение. Старшие немногим лучше - сплошное разочарование, но благодаря им хотя бы род не прервется…
Как и было задумано, Таис оказалась единственной женщиной на королевском обеде и сразу же оказалась в центре внимания. Вначале она еще не понимала своей роли…
С кем-то она уже была знакома и тепло приветствовала их. Разговорилась было, но тут объявили нового гостя, и женщина замерла… медленно обернулась в двери. Вильгельм также внимательно изучал молодого мужчину в черном сюртуке – высокого и стройного, с чуть ассиметричными чертами худого лица. Впрочем, вполне привлекательного. Как раз такие – байроновского, романтического склада и нравятся женщинам. Вскоре блондин с серыми глазами и острым внимательным взглядом был представлен и Таис также.
- Отто Бисмарк, – медленно повторила она, быстро взглянув на короля: - Чрезвычайно рада видеть вас воочию.
- Фрау цу Гогенлоэ-Ингельфинген… – засмотревшись, не сразу поклонился молодой человек: - Я довольно близко знаком с вашим мужем, но даже не надеялся как-то заинтересовать вас.
- Но как же – а ваше выступление в ландтаге?
- Оказалось провальным, - заключил казалось совершенно не расстроенный этим фактом мужчина.
- У нас говорят – первый блин всегда комом. Сейчас вы не оценены по достоинству, но уверена – пройдет совсем мало времени и это изменится. Вы замечательный хозяйственник, хотя возможно пока и не сравнитесь с господином фон Шлайером – он весьма успешно заведует строительством железной дороги в Вюртемберге. Если это не является государственной тайной, герр Шлайер, не расскажете ли вы об этом подробнее… - оживленно вовлекала Таис в разговор мужское общество.
Вспомнилась кронпринцесса и ее слова… сегодня Таис (невольно ли?) создавала вокруг себя атмосферу непринужденной легкости и почти семейной доверительности. Но Вильгельм сомневался, что она не осознает своей роли на этом обеде, раз так умна.
Он самоустранился, не просто уступив ей главенство за столом… но тонко и виртуозно вынудив принять роль хозяйки обеда. И женщина приняла этот… то ли посыл, то ли вызов. Справлялась. Блюда менялись, гости говорили о вещах серьезных и не очень, легко смеялись, вспоминали вдруг что-то важное и живо обсуждали, развивая мысль. Вначале обязательно поглядывали на короля, интересуясь его мнением и реакцией, тогда он позволял и себе вступить в легкую полемику. Внимательно слушал, одобрительно кивал, обдумывал услышанное, отвечал… и опять надолго замолкал, наблюдая.
Неожиданно получился почти семейный обед. Такой, какие когда-то были и у него.
Не с чрезмерно целомудренной и набожной Полиной – нет, но с Катрин. Катрин, которая застала его с Бланш ла Флеш и умерла с горя. Потом ему говорили, что от лихорадочной грудной болезни, но нет… он знал, что с горя. И заболела, и умерла тоже.
- Ваше величество, а как вы полагаете – возможно ли превратить наши Бад-Урах или же Бад-Вильдбад в достойных конкурентов Баденского курорта?
- Даже так? Хмм… - задумался Вильгельм.
- Привлекательность Швабского Альба способна затмить собой любые иные природные красоты, а если создать термы прямо под открытым небом?! Горячие ванны под звездами и солнцем в любое время года… уютные домики для отдыхающих, ресторации и уличные кафе наподобие французских… струнный квартет на площади и даже танцы… Только казино лучше не устраивать.
- Отчего вы полагаете это достоинством будущего курорта? – удивился кто-то.
- Атмосфера нездорового азарта и напряженности, утраченных надежд и даже трагедий, витающая в воздухе, не способствует улучшению здоровья. Есть даже не высказывание – закон: котлеты отдельно, мухи отдельно. Лучше ориентироваться на семейный оздоровительный отдых и я уже будто вижу все это в подробностях. Герр Бисмарк, вы, как прекрасный хозяйственник, не поделитесь своим мнением на этот счет? Гер Шлайер?.. Возможно ли провести туда железную дорогу? Кусочек буквально! - сияла, улыбаясь, Таис.
Конечно же, министр внутренних дел счел возможным…
Вильгельм наблюдал.
В какой-то момент Таис так же, как и вела обед – легко и изящно, встала и решительно распрощалась.
