какого-то подвоха или будто что-то должно случиться. А в начале большой перемены сказала:

— Это так странно... Меня ни разу не назвали тупицей.

На это высказывание отреагировали даже наши одноклассники и преподаватель по математике, у

которого сейчас был урок.

— В прошлой школе тебя часто так называли?

— Всегда, — спокойно сказала Аня, хотя было видно, что ей неприятно об этом говорить. —

Даже когда правильно делала домашку, говорили, что списываю. Мне никогда не верили.

— Не даром это лучшая школа, — сказал преподаватель по математике. — Здесь смотрят на ум, и

у тебя он точно есть. Это я вижу, даже не задавая тебе вопросов. Видел твои вступительные

задания — хорошо решила. Тем более ты по возрасту такая же, как Лили, а значит, рано пошла в

школу и рано освоила письмо и счёт. Когда тебя отдали в школу?

— В пятнадцать, раньше меня не захотели брать.

Чувствую, она что-то не договаривает... Видимо, не только у меня детство в начале было

тяжёлым.

— Пошли в столовую, — прогнусавил Аким, у него в животе громко заурчало.

Мы подхватили свои рюкзачки и пошли в коридор. Мальчики пропустили нас вперёд. Не успели и

пары шагов сделать, как нас с Аней отшвырнули к стене. Мимо промчался какой-то

старшеклассник. Аким с Вадимом сразу помогли нам подняться и подняли наши рюкзаки. А на

нашего обидчика налетел Микаэль.

— Это Мик, — сказала я Ане. — Говорила тебе про него.

— Это его гарпией прозвали? — улыбнулась девочка, видя, как мальчик вцепился в

старшеклассника и укусил того за бок.

— Да. Я раньше не видела, чтобы он специально кусался.

Старшекласснику досталось ещё от Глеба — он просто пнул его в голень, от чего парень упал.

Ребят растащили учителя и отправили к директору. А нас близнецы увели в столовую. Я

познакомила Аню со всеми друзьями. Она пока только могла удивлённо переводить взгляд с

одного на другого.

— О, не пытайся сразу всех запомнить! — хохотнул Рон, один из близнецов Лии. — А вы

действительно словно близняшки. О, а вот и наша гарпия вернулась. Глеб, а ты каким образом

попал к директору?!

— Девочек нельзя обижать, — буркнул медвежонок и принял от братьев свой ланч-бокс с обедом.

— Вас сильно ругали? — спросила Аня.

— Нет, — беззаботно отозвался Микаэль. — Скорее нам троим выговор сделали. Старшекласснику

за то, что вас толкнул, а нам — за то, что напали на него. Но скорее больше за то, что я

укусил, а Глеб ему хорошенько врезал. У него нога от этого даже опухла! Вот это я понимаю —

удар!

Глеб смущённо улыбнулся похвале друга.

— Пришлось маму вызвать в школу, чтобы она полечила этого, — Глеб замялся, старшие ребята

из нашей компании улыбнулись с пониманием, — нехорошего.

Старшие близнецы Лии, Рон и Рик, зашлись хохотом.

— Чего смешного?! Папа сказал, что ругаться плохо!

— Пора на уроки, — напомнили сестры-близняшки Алиса и Ирис, тоже дети Лии.

У нас была практическая магия. Ане нужно было начинать всё с нуля, ведь только в нашей

школе она начиналась так рано. Её пока попросили посидеть и понаблюдать, пока у нас проверят

домашку. Потом мы вспоминали, что такое медитация и как искать источник. И если для всех это

был повтор, что тоже оказалось весьма полезным, то для сестрёнки всё было в новинку. Но, на

удивление, она легко нашла источник, и мистер Шойц сказал, что она усваивает всё с лёту.

Следующим уроком у нас была физкультура, а сестру оставили дополнительно позаниматься по

практической магии.

— Лили, — позвал меня преподаватель, когда я уже собиралась выйти. — Останься. Аким,

предупреди преподавателя, что сестрички у меня остались на дополнительное занятие.

Медвежонок недовольно засопел, но кивнул.

— Маленький ревнивец, — улыбнулся Генри Шойц. — Для тебя, Лили, это больше повторение, но

потом сможешь сестрёнке помочь. Для начала скажи, Анечка, ты видишь магию?

Она так замотала головой, что даже я усомнилась в правдивости ответа.

— А я вижу! — сказала ей. — Значит, и ты сможешь!

— Зная эту деятельную кнопку, ты не только научишься видеть пару слоёв, но и сможешь

улучшить магическое видение.

— Это разве хорошо? — тихо спросила Аня. — Мне говорили в прошлой семье, что магию видят

плохие, и те, кто видят магию, делают зло.

Мы с Генри Шойцем переглянулись.

— Я разве плохая?

— Ты маленькая.

— Что плохого в том, чтобы видеть магию? — мягко спросил преподаватель.

— Они могут творить зло.

Я грустно вздохнула и сказала:

— Чтобы творить зло, не обязательно магию видеть. Я благодаря тому, что вижу магию, могу

помочь другим. Можете мне помочь? Я хочу ей кое-что показать.

— Проекцию, — догадался мужчина. — Хорошая идея.

Сестра, увидев магическую проекцию своего тела, застыла в шоке.

— Это твои каналы, потоки и энергетические центры. Я в больнице помогала, убирая проклятия.

Не сама, я для этого ещё слабая и маленькая. Мне помогал Тони, он сильный маг и много знает.

Ещё помнишь, я рассказывала про путешествие в другой мир? — Сестра кивнула, а преподаватель

напрягся. — Духу тоже смогла помочь, потому что мы с медвежатами видели то, что делает ему

больно. А Мира умеет убирать большие бяки, которые оставляют плохие существа. И не все из

них так чётко магию видят.

— Это точно, — подтвердил Шойц.

— Я вижу магию. Я видела структуру заклинаний, которые сегодня создавали.

Шойц создал магический куб с восемью фигурами внутри него, чтобы сестра могла описать и

посчитать их. Для нас эту задачу давали в начале его занятий. Сестра посчитала и назвала все

фигуры. Ей усложнили задание, и слои стали гораздо плотнее друг к другу. Она тоже их

правильно посчитала и с опаской посмотрела на меня. Но, увидев, что я смотрю с улыбкой и

рада её ответу, она расслабилась.

— Ты всё время их видишь? Ну, в смысле, с раннего детства? — спросила я у неё с

придыханием.

Она несмело кивнула, а потом призналась:

— Когда я заикнулась, что вижу, мне сразу не поверили. А потом побили, сильно. И сказали,

что только плохие видят магию. И значит, я тоже порождение зла. И зло из меня нужно изгнать.

— Дай угадаю, ремнём? — спросила я хмуро. Аня только кивнула. — Я перестала говорить, что

вижу магию, после первого раза. Но мне не поверили, и якобы для профилактики ещё наказали,

решив, что я тогда соврала, чтобы привлечь внимание. А я тоже так смогу, как ты, создавать?

— Попробуй!

Преподаватель взял Аню за локоть и объяснил:

— Лили не просто так просила меня помочь — я делился с ней магией. И помогу тебе. Лучше я

побуду для вас батарейкой, чем вы истощите себя. Лилия, объясни сестрёнке, как ты

разворачивала проекцию.

— Для начала просто представь её. Потом вот так растягивай — увеличивай изображение и делай

его объёмным.

Не с первого раза, но у Ани получилось. К нам в конце урока заглянула психолог. Заметив,

как мы занимаемся и что обе улыбаемся, она осталась стоять в дверях, молча наблюдая за нами.

— Элизабет, заходите к нам. Пусть девочки теперь вашу проекцию сделают. Это совершенно

безболезненно. Силы и желание ещё есть? — сразу спросила она у нас. — Сколько ещё резерва?

— Половина! — сказали мы с Аней в один голос и улыбнулись.

— Это у вас дополнительное занятие? — спросила мисс Ришар.

— Да. Правда, мы углубились в особенности дара. Ну что, не против?

— Не против. Заодно можете посмотреть, что у меня в правом боку колет.

Генри Шойц нахмурился, глядя на её правый бок.

— Молчи, пусть уже девочки заодно потренируются.

Первой разворачивала Аня, потом я. Но проекции у нас получились одинаковыми. А у школьного

психолога в районе печени был острый осколок.

— Это что? — спросила сестра. Я пожала плечами.