Глава 1. Бастард

Своей смерти я ждала как спасения. Потому что быть полностью парализованной без возможности

когда-либо заговорить или пошевелиться — это ад. Могла только дышать и моргать, это все, что

было мне доступно. А ведь мне было всего двадцать лет. Не знаю, чем я так провинилась, но

все получилось банально: авария, и я в больнице. Притом в этой автомобильной аварии

пострадала только я, мои друзья отделались царапинами.

Меня отдали родным доживать свой век. Присматривать за мной взялась бабушка, дальняя родня.

Это был ад! Если я не чувствую своего тела, это не означает, что меня нет. А она получала

денежку от родных и ухаживала по стольку, по сколько. Запах в комнате стоял такой, что глаза

слезились не переставая. Хорошо, что тела не чувствую, иначе я бы взвыла от боли из-за

пролежней. Кормила она меня через трубку раз в сутки. Но при этом я чувствовала, как жизнь

покидает это тело. Я могла только моргать и молиться. Молила о новой жизни и каялась за все,

где могла прогневить Всевышнего. Было ощущение, что еще немного и я просто сойду с ума. Я в

этом теле словно в тюрьме, потому что даже сон не дарит облегчения.

Когда в доме ощутила запах дыма, испытала облегчение. Наконец-то этот ад закончится.

Несколько минут едкого дыма и долгожданная темнота. Что было после смерти, я не запомнила.

Осознала себя бестелесным духом в доме рядом с молодой девушкой и ее матерью.

— Избавься от него! — шипела ей мать. — Зачем тебе этот груз? Мало того, что его папашка,

кот этот драный, бросил вас…

— Нет! — шипит девушка. — Это мой котенок, он уже толкается.

— И куда ты его денешь?! Избавься, пока есть такая возможность, он родится на очень раннем

сроке и сразу умрет. Зато у тебя не будет бремени!

— Нет! Это убийство! Мама, я буду целителем, и ты мне такое кощунство предлагаешь! Я себе

не прощу убийства и сама сдохну.

Ее мать горестно вздохнула и, судя по лицу, приняла какое-то решение.

— Ладно, рожай бастарда. Но хоть из шкуры выпрыгни, но ты должна поступить на бюджет в

центральной академии и отучиться с отличием. Не дай Всевышний, не справишься — я придушу

твоего выродка и тебя.

Следующий раз осознала себя уже в теле младенца. Меня очень порадовало, что я чувствую свое

тело и могу подергать руками и ногами. Через несколько часов или дней вспомнила разговор

двух женщин. Я бастард! Но тогда меня это мало волновало, главное — тело снова принадлежит

мне, и я его ощущаю полностью и могу им управлять.

Но стоило оказаться дома, я начала ловить дежавю с прошлой жизнью. За мной ухаживает

бабушка. И ухаживает, скажем честно, спустя рукава, в общем, крайне плохо. Но стоит отдать

должное, все же лучше, чем в прошлой жизни. Она меня кормила, а с пеленками я так и не

поняла, как она так исхитрилась, что они сами очищались. Через время узнала:

— Не зря я потратилась на этот артефакт. Теперь хоть всегда пеленки чистые. Чего глазеешь,

маленькая дрянь?

Это было первое ее ко мне обращение. И тут я поняла, что хорошего мне ждать не придется.

Подошла моя мать. Бабушка не дала ей взять меня на руки.

— Ты позанималась?

— Да, мама. Дай мне дочку.

— Незачем тебе привязываться к ней.

— Мама, ей меньше недели, а ты не подпускаешь меня к ней.

— Она будет тебя отвлекать. А тебе еще школьные экзамены сдавать, а потом поступать. Или

лучше обед приготовь и потом снова иди за учебники. Младенцу много не нужно — чистые пеленки

и еда. Это все у Лилии есть.

Так я узнала свое имя, но слышала его так редко, что можно было забыть. Чаще слышала

"маленькая дрянь". Капельку душевного тепла дал дедушка, и то, пока бабушка не видела. Но он

быстро исчез из моей жизни. Судя по тому, как плакала бабушка, с ним что-то случилось и он

погиб. Это произошло, когда мне был год. Теперь меня стали оставлять одну дома на целый

день. Артефакт чистых и сухих пеленок позволял быть чистой. Но бабушка начала учить меня

пользоваться горшком, как только я начала ползать. А за непослушание била. Да такую кроху

она лупила полотенцем, не так больно, но очень обидно. А на мои слезы ей было наплевать.

Она, видимо, заметила, что я умнее обычного ребенка. И да, я освоила этот горшок, также

быстро освоила ложку и кружку. Просто нужно было освоиться в новом теле и научиться

координировать свои движения. И теперь могла сама поесть и попить.

— Еда и вода на целый день на журнальном столе, — сказала бабушка, уходя рано утром. —

Орать можешь даже не пытаться, я выставила щиты, чтобы тебя не услышали.

Когда она заметила, что я уже уверенно хожу и взаимодействую с предметами, она стала учить

меня читать и говорить. Потому как сложно научиться говорить, если с тобой толком не

общаются. Даже если умела, можно легко одичать. Она быстро поняла свою оплошность и принесла

мне планшет. Сначала ругаясь, объяснила мне, как им пользоваться, и стала включать мне

обучающие видео на день. Мультики были забавные, но я смогла повторять за персонажами слова.

Все же бабушка, видимо, понимала, что ребенок ей достался необычный. Потому что любой

другой в моем возрасте не стал бы ее слушать и просто голосил и прятался. А я слушала

внимательно и делала то, что говорят. Она еще в первый же день поняла, что внучка полазила в

сети и смотрела другие видео.

— Хм, а ты оказывается умная у меня, — первый раз меня похвалили и даже погладили по

голове. — Так давай проверим, что ты выучила за день. Я показываю буквы, ты называешь.

Поняла?

— Да, — спокойно ей ответила.

Голосок, конечно, писклявый. Но зато, благодаря повторению за мультяшными героями, я

поняла, что вполне могу говорить на местном. Просто повторяла за ними. Спасибо мультикам,

они дали эту уверенность. Потому что мать и бабушку с дедушкой я сразу понимала. Но не

рисковала лишний раз открыть рот. Бабушка, услышав четкий ответ, удивилась. Алфавит мы

быстро прошли, и я поразила ее до глубины души, читая не по слогам. А я сама была в шоке,

поняв, что могу сразу читать. И позволила себе почитать несколько детских сказок. Что-то

серьезное побоялась открыть, она же проверила, что я делала на планшете. И увидела, что я

смотрела сказки и дала их же мне почитать, но уже другие, не те, что открывала.

— А ты действительно умная, — сказала она довольно. — Это хорошо.

Странно, что ее это не насторожило, мне ведь гораздо меньше двух лет.

— Буду оставлять тебе задания на день по чтению. Хм, и нужно, чтобы ты начала письмо

осваивать.

Она посмотрела на мои маленькие ручки.

— Да, это будет сложно. Но ничего, справишься. Писать будешь стилусом в электронных

прописях. По одной букве на день. Но твоя задача — отточить навык до идеала. И нужно

начинать учить тебя пользоваться ножом и готовить.

— Высоко, — сказала тихо.

Бабушка посмотрела на кухню по-новому. Я все время была на первом этаже дома. Даже моя

кровать-манеж была здесь же, спрятана за диваном. А первый этаж был и гостиной, и кухней

одновременно.

— Хм, придется потратиться на лесенку. М-да, как меня бесят эти траты. Толку от тебя нет и

пользы тоже. Может, когда готовить начнешь, хоть какая-то польза будет. И если куплю

лесенку, хм, придется опять у артефактора заказывать. Тогда она будет складываться в

маленький футляр, и ты осилишь перенести. В общем, на тебя еще теперь ложатся стирка, сушка

и уборка первого этажа.

— Тяжело, — намекаю на размер тела и то, что я быстро устаю.

— Не все в один день. Но по одной вещи ты сможешь переложить вещи из стиралки в сушку. И