В темноте глаза старшего Арсова сверкнули — то ли от гнева, то ли от чего-то ещё, чего я не могла понять.

— Зачем ты приехал сюда? — произнёс старший Арсов грубо и с раздражением— Ты знаешь правила.

Я подняла голову на Костю, стараясь не выдать страха. Тот слез с мотоцикла:

— Знаю. Но сегодня всё изменится, — он снял шлем. И, о божечки… В груди всё сжимается, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. "Это не сон. Это правда он."

— Костя… — горло сжалось, я нервно хватаюсь за горло, воздух закончился. Что я наделала?

Слова повисли в тишине, тяжёлые, как свинец. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, а руки начинают дрожать.

Он замер напротив, в глазах застыл страх, что всё разрушено. Я покачала головой, пытаясь что-то сказать, но голос пропал. Я отшатнулась от него, как от монстра. В голове снова шум, стыд и отвращение к себе.

— Я просил тебя, чтобы ты сюда не ездил! — начал старший Арсов. — Ты опять хочешь, чтобы я тебя изолировал?

«Что? Изолировал? Что всё это значит?» проносится в голове. "Что за изоляция? "

— Ты больше не можешь меня засунуть в эту гнилую психушку. Мне 18 лет, и я сам отвечаю за свои поступки и действия, — перешёл на крик Костя, с отвращением глядя на отца.

— Какая ещё психушка? — Светка смотрит то на одного Арсова, то на другого в недоумении. — Я вас спрашиваю, что за психушка?

— А-а-а, так папочка не рассказал главного, — усмехается Костя, а в глазах — злость.

— Это тебя не касается Константин! Я последний раз спрашиваю тебя, что ты здесь делаешь? Я просил тебя отстать от неё и никогда не появляться, или ты снова уедешь на курорт.

— Курорт? О, как красиво звучит. А ты сам там был? Конечно же нет. — Костя ехидно растягивает слова. — Разве может такой человек появляться в таких убогих местах?

— Ты сам спровоцировал ту ситуацию. Я просил тебя по-хорошему, но ты решил сделать по-своему. Ты сам виноват!

— Да, я виноват во всём. — Костя переходит на крик — Что родился! Что мать не сделала аборт, как ваше величество пожелало! Что мать умерла, и я теперь на твоей шее! Но ещё немного — и ты меня уже никогда не увидишь. Всё, что у меня есть дорогого, — это она, — он посмотрел в мою сторону с такой нежностью и любовью, а я вся дрожала и совсем не понимала, что здесь сейчас происходит. И уж совсем не могла его поддержать.

— Да что ты знаешь, мальчишка? Она старше тебя. Что ты ей можешь дать? Да и сам наиграешься с ней какое-то время, бросишь её, чтобы наслаждаться в постели с молодым телом.

— Я не ты! И не сравнивай меня с собой. Рано или поздно, но мы будем вместе. Тебе этого не понять, так как тебе не знакомо это чувство — любовь. В твоей душе лишь мрак, в котором ты бродишь, натыкаясь на острые углы собственных ошибок. Ты привык к темноте, ты считаешь её защитой. Но знаешь ли ты, как обжигает первый луч любви, когда он всё-таки находит тебя? Это больно. И это — жизнь.

Слёзы текут ручьём, я закрываю уши руками, пытаясь не слышать этого.

— Какой же ты подонок! — с отвращением Светка толкает старшего Арсова. Тот непонимающе смотрит на неё наставив руки в стороны ладонями вверх.

Света подбегает ко мне:

— Алёнушка, не слушай весь этот бред. Нам здесь нечего делать, идём домой. Здесь даже воздух прогнил.

Мы разворачиваемся и уходим.

Уже дома Света включила чайник, чтобы привести меня в порядок, потому что нервный срыв уже стоял на моём пороге, готовый ворваться внутрь. И затопить своим ядом всю меня. Но её спокойный голос прорвался сквозь гул в голове:

— Пей чай. Медленно. По глоточку.

И я послушалась. Горячий чай действительно помогал. Света, наверное, добавила успокоительных.

— Свет, прости, я правда не знала. Но должна была догадаться давно уже. Но мне хотелось любить, и я просто отдалась чувствам. Почему у меня столько бед? Чем я всё это заслужила? — слёзы текут, а Светик гладит меня по спине, успокаивая, и шепчет тихим и ровным голосом:

— Даже не извиняйся. Ты заслужила любить и быть любимой. Ведь ты же была счастлива. Тогда зачем извиняться? Всё будет хорошо, милая, мы справимся.

— Светик, ты самая лучшая! — мы обнимаемся и слезами друг друга «поливаем». — Тебя саму впору сейчас успокаивать, а ты возишься со мной. Наконец-то ты вроде как встретила свою истинную любовь, которую столько времени ждала. И мама была рада, что ты нашла своё счастье. Это будет для неё шоком.

— Да. Это будет гром на её голову. И на мою, кстати, тоже. Но об этом мы подумаем завтра. Сегодня нам есть о чём грустить. Пойдём в кровать уже и тихонько поревём. У нас есть два дня грусти…

И мы направились в спальню.

Два выходных прошли быстро. Мы смотрели ванильно-сопливые мелодрамы, ревели навзрыд, а после смеялись, придумывая себе новые приключения на свою попу: отпуск на море, танцы и веселье. Но иногда снова на глазах появлялись слёзы, и мы утешали друг друга.

Утром мы проснулись все опухшие от слёз, поэтому, хорошо поколдовав кисточкой, тенями и румянами, мы в целом привели себя в порядок — вид стал удовлетворительным.

Светка надела блузку с откровенным, но изящным вырезом, юбку до колен, обволакивающую пышные бёдра и подчёркивающую её стройные ноги. А волосы, уложенные в крупные блестящие локоны и свободно распущенные, делали её облик по-настоящему завораживающим.

Я же выглядела на её фоне проще: серый приталенный брючный костюм, белоснежная рубашка с застёгнутым воротником и тонким галстуком. Чёрные лакированные лодочки на среднем каблуке, минималистичные серьги-гвоздики и волосы, уложенные в гладкий пучок.

Войдя в учительскую, мы замерли: наши глаза расширились. Вся комната была заполнена цветами — они были везде. Окна были открыты, иначе все давно задохнулись бы. Все приветливо улыбались нам и поздравляли меня с выходом на работу и пожеланиями больше никогда не болеть.

В каждом букете была открытка — с извинениями либо с пожеланиями здоровья. Игорь Иосифович наш физик, сразу нас проконсультировал насчёт букетов:

— У стены — букеты для Соколовой Светланы Михайловны, а букеты у окна принадлежат Малининой Алёне Владимировне. И главное, девочки, не перепутайте, — хитро улыбнулся он и подмигнул в нашу сторону.

Мои букеты уступали Светкиным по объёму и количеству. Да это и нетрудно было догадаться — от кого такие шикарные букеты.

Светка расплылась в улыбке, взяв очередную открытку. Я же скромно улыбнулась, поблагодарила и направилась к классным журналам. Работы у меня накопилось много, и надо было с ней разбираться. Тем более до экзаменов оставалось совсем немного времени.

Оставив Свету с её мыслями, я направилась в класс. Сегодня первый урок у моего класса. Собрав все силы в кулак — оттягивай не оттягивай, а идти надо, — я направилась в класс.

Зайдя в класс, я увидела, что Кости ещё не было. «Может, сегодня не придёт», — подумала я. Дети, заходя в класс, интересовались моим здоровьем, рассказывали про успехи и как легко сдали пробники. Мы смеялись и шутили, и тут в дверях появляется Костя — как всегда красивый и обворожительный.

— С возвращением, Алёна Владимировна! — так сухо поприветствовал он и, опустив голову, прошёл на своё место. Сумку бросил под парту, а сам лёг на стол и смотрит на меня влюблёнными глазами. "Даже не скрывает чувств. Наглец." Мои щёки горели, как от костра.

Весь урок Костя так и просидел, смотря на меня с щенячьим взглядом. Я старалась не смотреть в его сторону. И тут он поднял руку.

— Что хотел спросить... — слова запинаются, я откашлялась и ещё раз спросила: — Что ты хотел спросить, Костя? — Сердце стучит, кровь пульсирует в висках.

— Можно вас на минутку? Я что-то не разобрался, как правильно отвечать, — помогите, пожалуйста, — с улыбкой добавил он.

«Ну всё, это конец!» — подумала я. Встала из-за стола, коленки трясутся, но я взяла себя в руки и уверенно подошла к нему.