Он нашел в углу немного старых, но сухих дров, оставленных, видимо, прошлыми охотниками. Через несколько минут в печи уже трещал огонь. Свет заполнил избу, отгоняя зловещие тени.

Максим придвинул к печи одну из табуреток.

— Иди грейся. Ближе. Ты вся ледяная.

Аня подошла и села, протянув к огню руки.

Жар обжег кожу, но это была блаженная боль.

Она смотрела на пламя, и ее тело начало содрогаться мелкой, непроизвольной дрожью, реакция на долгий стресс и согревание.

Максим сел напротив, на вторую табуретку, спиной к двери.

Он снял куртку, под ней оказался темный свитер.

Он был высок, широк в плечах, и в его позе чувствовалась физическая.

Он достал из рюкзака странный прибор, похожий на утолщенный спутниковый телефон, но с большей антенной. Включил. Экран слабо мигнул и погас. Он хмуро положил его на стол.

— Не ловит сеть? — тихо спросила Аня.

— Батарея на нуле. Нужно экономить. Попробую завтра на возвышенности. Это наш единственный шанс на связь.

Он посмотрел на нее.

— До тех пор мы здесь вдвоем. Правила простые: экономить ресурсы, держать огонь, не выходить поодиночке. И не делать глупостей. Договорились?

— Договорились, — тихо сказала Аня.

Аня завернулась в старое одеяло поверх своей куртки.

Доски были твердыми, но после земли под навесом это казалось небом. Она лежала, глядя в потолок, где плясали отсветы от печного огня, и слушала его негромкие, уверенные движения: подбросить дров, проверить прибор с антенной (опять безрезультатно), налить себе воды.

— Твой муж адекватный, скажи?

— Был. Да.

— Может, он еще вернется? Расскажи мне подробней.

Она рассказала.

Когда замолчала, он долго молчал, бросал на нее взгляды.

Хмыкал.

— Тайга страшное дело, особенно когда ты не подготовлен. — Выдохнул, наконец. — Нам определенно повезло, что мы в этом домике, а не под ельником спать будем. В лесной местности шансы вообще малы. Да они в целом нереальны на освобождение из лесного плена, когда ты в самой чаще. Но то, что здесь старый охотничий дом — нас спасет.

— Точно?

— Точно! Прорвемся.

Она улыбнулась.

— Сколько у тебя еды? — спросила вдруг.

— На двоих? На неделю, если растягивать. Но без мяса и теплой пищи долго не протянем. Завтра попробую поставить силки. Рыбу ловить.

— Ты знаешь как?

— Знаю. И это лучше, чем ничего, — отозвался он.

Он снова подошел к печи, и свет очертил его профиль: твердый подбородок, прямой нос. Он выглядел моложе при дневном свете, но в его манерах была тяжесть, не по годам.

— А ты? — вдруг спросила Аня, поддавшись странному порыву. — Почему заблудился? Ты же, кажется, все умеешь.

Он повернулся к ней.

— Группа была большая, шумная. Я отвлекся. Нашел след кабана, пошел за ним один. Думал, вернусь быстро. Не вернулся. Ориентиры сбились, местность незнакомая.

— Мой муж тоже был слишком уверен в себе. Думал, что все просчитал. И все контролирует.

Она рассказала про пентхаус и тотальный контроль.

Про сообщение на телефоне.

Про романтическую поездку.

Про то, как маска сорвалась здесь, в этой самой избе.

Про его слова о другой женщине, о ребенке.

Про обвинения в шантаже, которых не было.

И про то, как дверь захлопнулась, а свет фар растворился в тайге.

Когда она закончила, в избе стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев. Максим не двигался.

— Он оставил тебя умирать, надеялся на диких зверей, голод, холод. Чтобы даже тела не нашли. Чистая, аккуратная ликвидация проблемы.

— Да, так оно и было.

Максим медленно выдохнул.

— Меня тоже предавали. Не так экзотично, конечно, более приземленно. Друг, как я думал. Вывел активы, подставил под удар репутации, попытался отобрать компанию. Использовал доверие.

— Что с ним стало? — спросила она.

Максим метнул в огонь щепку.

— Он проиграл. Я выиграл. Он теперь торгует сантехникой в другом городе. Но осадок остается. Доверять после этого сложно. Приходится все просчитывать.

— Завтра, — сказал Максим, ломая возникшую тишину, — первым делом на холм, искать сигнал. Потом ловушки, вода. Спи. Тебе нужны силы.

Ночью ей страшно было засыпать.

Она все никак не могла понять, как такое с ней могло приключиться.

Почему? За что?

И откуда взялся этот высокий симпатичный парень?

Прислал его Игорь? Нет же, это не может быть правдой.

Рок? Судьба? Больше похоже на правду.

А если он маньяк да насильник?

Нет, не похож.

Хотя опять же — откуда она знает наверняка как те выглядят?

Вон ее муж тоже был хорошим, самым лучшим. А оказалось…

Утро пришло хмурое, но без дождя. Максим разбудил ее на рассвете, вручив кружку с горячей водой и кусок энергетического батончика.

— Собирайся. Идем, — сказал он, уже упаковывая рюкзак. Главное место в нем занимал прибор с антенной.

Аня, еще вчера едва державшаяся на ногах, почувствовала прилив странной, нервной энергии.

Сегодня был день, который мог все изменить. Она быстро допила воду, натянула куртку и вышла за ним.

Они двинулись в лес, в сторону от ручья, туда, где, по словам Максима, со вчерашнего осмотра он запомнил более-менее заметный подъем.

Шли молча.

Максим шел впереди, прокладывая путь, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться или свериться с карманным компасом.

Аня старалась не отставать, ее тело, подкормленное и отдохнувшее, слушалось лучше, но мышцы ныли от непривычной нагрузки после дней неподвижности.

Лес был другим днем. Не таким угрожающим, как в одиночестве, но все таким же огромным и безразличным.

Она смотрела на широкую спину Максима впереди, на уверенность, с которой он выбирал направление, и чувствовала неловкую смесь благодарности и досады.

Он был спасением, но его безупречная компетентность лишь подчеркивала ее полную беспомощность.

Примерно через час они вышли на каменистый склон, покрытый редкими, низкорослыми соснами. Подъем был крутым.

Аня начала задыхаться, спотыкаться на скользких камнях.

Максим, не оборачиваясь, протянул ей назад руку.

Наконец они достигли небольшого скалистого выступа, с которого открывался вид на бескрайнее море тайги, уходившее волнами к горизонту. Ветер здесь был сильнее, он продувал насквозь, но зато небо казалось ближе.

Он достал прибор, развернул антенну до предела. Лицо его было напряжено, глаза прищурены от ветра. Он включил устройство.

Маленький экран мигнул, показав полоску заряда батареи. Максим выругался себе под нос. Он поднял прибор над головой, медленно поворачиваясь на 360 градусов, всматриваясь в экран, где должны были появиться хоть какие-то полоски связи.

Ничего.

Аня наблюдала, как надежда, яркая, как вспышка, начала гаснуть у нее на глазах.

Ее собственные силы, казалось, вытекали вместе с ней.

Она присела на камень, чувствуя, как подступает знакомая пустота.

Максим не сдавался.

Он поднялся на самый высокий валун, держа прибор еще выше.

Ветер трепал его куртку. Он стоял там, неподвижный и сосредоточенный, как антенна сам по себе, минуту, другую.

И вдруг слабый, едва уловимый писк.

Максим замер, не дыша.

Его пальцы пролетели по клавишам с невероятной скоростью. Он не стал пытаться звонить, на это не хватило бы ни заряда, ни стабильности сигнала. Он отправил сообщение.

В тот момент, когда он нажал кнопку отправки, зеленая полоска исчезла. Экран погас. Прибор издал протяжный, умирающий звук и стал просто холодной пластиковой коробкой в его руках.

Он спрыгнул с валуна. Лицо его было непроницаемым, но в глазах горел огонь. — Отправил. Координаты и что нас двое. Больше он неработоспособен.

— И все? — Аня поднялась. — Они получат? Они найдут?

— Если спутник принял и передал, то да. Мой заместитель, Артем, дежурит. Он знает, что делать.