Она убрала телефон, выключила компьютер и вышла в пустой ночной коридор. За стеклянными стенами Москва-Сити сияла огнями — мириады светлячков в гигантском муравейнике. Где-то там, на верхних этажах, в кабинете с видом на всю эту иллюминацию, сидел человек, который рискнул всем ради нее.

— Мы справимся, — прошептала Аня, касаясь пальцами холодного стекла. — Теперь мы команда.

Корпоратив по случаю успешного квартала назначили на пятницу. Престижный ресторан в центре Москвы, дресс-код — вечерний, алкоголь — лучших марок. Аня не хотела идти. Она ненавидела эти показные мероприятия, где каждый улыбался врагу и пожимал руку тому, кого завтра попытается подставить. Но отсутствие было бы воспринято как слабость. Или, что хуже, как попытка спрятаться.

Она надела простое черное платье — без вырезов, без блесток, но сидевшее идеально, подчеркивавшее хрупкие плечи и тонкую талию. Волосы распустила — единственная уступка женственности. Минимум макияжа. Она не собиралась соревноваться в роскоши с женами акционеров и топ-менеджеров. Она собиралась быть незаметной.

Ресторан «Сафьян» встретил ее приглушенным золотым светом, шорохом шелка и звоном хрусталя. Длинные столы ломились от закусок, официанты в белых перчатках разносили шампанское. Гости — знакомые лица из офисных коридоров, но в вечерних нарядах почти неузнаваемые.

Виктория вошла в зал, как королева бала. На ней было платье цвета «бордо» от кутюр, открывавшее идеальные плечи и дорогую инкрустацию на поясе. Волосы уложены в безупречную волну, бриллианты в ушах ловили каждый луч света. Рядом — Максим. В черном костюме, белой рубашке, без галстука. Его лицо было непроницаемым, как у статуи.

Они шли под руку — идеальная пара, будущие муж и жена, наследники империи. Фотографы щелкали затворами. Аня стояла в тени у дальней колонны, сжимая в пальцах бокал с минеральной водой.

— Эффектная парочка, правда? — рядом возникла коллега, Света из бухгалтерии. — Говорят, свадьбу уже в следующем квартале играют.

— Надеюсь, они будут счастливы, — ровно ответила Аня и отошла к окну.

Она не должна была смотреть на него. Не должна была чувствовать, как сердце сжимается от боли и горечи. Он делал то, что должен. Это была игра. Но зрелище того, как чужая женщина касается его руки, поправляет воротник, шепчет что-то на ухо, разрывало ее изнутри.

Вечер тянулся медленно. Аня разговаривала с нужными людьми, улыбалась шуткам, делала вид, что ей интересны сплетни о чьих-то романах и яхтах. Но ее взгляд то и дело возвращался к Максиму.

Их глаза встретились, когда оркестр заиграл медленный вальс. Она стояла у выхода на балкон, и на секунду весь зал исчез — остались только они двое. Серые глаза Максима горели тем самым, первобытным огнем, что она видела в лесу, в темноте избы, когда они прижимались друг к другу, спасаясь от холода. Боль, страсть, тоска — все смешалось в одно мгновение.

Аня отвернулась первой.

Она вышла на балкон — прохладный осенний воздух обжег лицо. Внизу, за парапетом, сверкали московские огни — бесконечная река из фар и фонарей. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Через минуту тяжелая дверь за ее спиной бесшумно открылась и закрылась. Она не обернулась — она знала, кто это.

— Ты сегодня невыносимо красива, — глухо сказал Максим, останавливаясь в двух шагах, не решаясь подойти ближе.

— Это нарушение правил, — ответила Аня, глядя на городские огни, чтобы не смотреть на него. — Кто-то может увидеть.

— Знаю. Не могу иначе.

Она почувствовала, как он шагнул ближе. Тепло его тела почти касалось ее спины.

— Она подозревает, — сказал Максим, и его голос был полон той же ледяной ярости, что и в лесу, когда он клялся защитить ее. — Виктория что-то чувствует. Следит за мной. За тобой.

— Тогда уходи.

— Аня… — Он не выдержал, коснулся ее плеча — кончиками пальцев, едва ощутимо, словно боялся сломать. — Я скучаю. По тебе. По нам.

Она закрыла глаза, когда его пальцы скользнули выше, к шее. Знакомый запах — не парфюм, а его собственный, тот самый, что смешивался с дымом костра и ледяным воздухом.

— Максим, прошу…

Он не успел сказать больше.

Дверь балкона с легким скрипом отворилась. Виктория вышла с двумя бокалами шампанского, и ее улыбка — ослепительная, идеальная — резанула, как лезвие.

— Макс, дорогой, тебя ищут инвесторы. Уже второй тост за тебя, а тебя нет. — Она подошла, встала между ними, вручила один бокал Максиму, а второй — сунула Ане, почти вырвав его из рук. — А ты, Аня, не замерзла? Такая хрупкая. Накинуть тебе платок?

Аня взяла шампанское с ледяной улыбкой.

— Спасибо, Виктория Аркадьевна, я в порядке.

— Это хорошо, — голос заместителя был сладок, как яд. — Потому что на работе переутомляться вредно. Особенно новичкам. Берегите себя, Аня.

Она взяла Максима под руку и увлекла обратно в зал. У самого входа он обернулся — на секунду, едва заметно. Его взгляд говорил: «Держись. Я все исправлю».

Аня осталась одна. Шампанское в бокале было теплым и горьким. Она вылила его за перила и вернулась в зал другой дорогой, стараясь не встречаться ни с чьими глазами.

Этот миг закрепил новый статус-кво: Аня — враг № 1 в личном списке Виктории..

Виктория перешла в наступление на следующее же утро.

В понедельник, едва Аня села за свой стол, в ее почту пришло письмо с грифом «Срочно» от заместителя генерального директора. Задание: подготовить анализ рынка для нового инвестиционного проекта. Срок — три дня. Обычно такую работу выполняла команда из пяти человек за две недели.

Цель была ясна: поставить зарвавшуюся стажерку на место, вынудить уволиться по собственному желанию, показать всем, что даже с невидимым покровителем здесь главная — Виктория.

Аня прочитала письмо дважды, глубоко вздохнула и начала работать.

Она не спала первую ночь. Сидела в пустом офисе, заваленная распечатками, статистическими сборниками, отчетами аналитических агентств. Строила графики, сводила таблицы, искала закономерности в хаосе цифр. Единственным светом был тусклый экран монитора — другие лампы в помещении она не включала, чтобы не привлекать внимания охраны.

На вторую ночь она поняла, что не успевает. Глаза слипались, голова гудела, цифры расплывались перед лицом. Где-то за окном наступила глубокая ночь — Москва-Сити спала, только редкие огни горели на верхних этажах.

Аня уснула прямо за столом, положив голову на сложенные руки. Ей снился лес — холодный, темный, полный вражеских глаз. Она бежала сквозь чащу, а кто-то гнался за ней, тяжело дыша в затылок…

— Аня.

Голос был тихим, но настойчивым. Она вздрогнула, открыла глаза.

Рядом с ней на столе стояла чашка горячего кофе — темного, без сахара, такого, как она любила. И шоколадка. «Молочный шоколад с лесным орехом» — точно такая же, какую Максим дал ей в первую ночь в избе.

Она обернулась. В пустом офисе никого не было. Только легкий, едва уловимый запах — его одеколон, смешанный с дымом. И тень, мелькнувшая за стеклянной перегородкой.

Сердце забилось быстрее.

Она отпила кофе — он был идеальной температуры, как будто его только что сварили. Съела шоколадку, чувствуя, как сладость разгоняет в крови глюкозу, возвращая ясность мыслям.

Рука потянулась к мышке, и вдруг она заметила: графики, которые она не успела достроить, были уже готовы. Кто-то — невидимка, призрак — закончил ее работу. Данные были свежими, расчеты — безупречными. Кто-то имел доступ к закрытым базам и не боялся рискнуть.

Аня дописала отчет, проверила каждый лист, скомпоновала в презентацию и отправила Виктории в 7:58 утра — за две минуты до дедлайна.

Ответ пришел в течение часа: «Принято. Ждите оценки».

Она не ждала. Она вышла в коридор, чтобы выпить воды, и когда вернулась, в ящике ее стола лежал предмет, которого там точно не было утром.