Затем они рухнули в наружный ров.

Вода здесь была чернее и глубже. Холод обвил тело сразу, грубо, до костей. Шай выскользнул из рук, но Элина поймала его за ворот. Где-то рядом плескались люди, кричали, кашляли, звали друг друга.

— Ро!

— Шай!

— Лорен!

— Мира!

— Ренн!

— Здесь! Я здесь!

Элина попыталась крикнуть, но из горла вышел только кашель.

Кто-то схватил её сзади за плечо.

— Держись!

Ренн.

Он подтащил её к каменному откосу. На мокрых стенах рва торчали железные скобы, старые, скользкие, покрытые мхом. Наверху уже горели факелы. Не имперские — пепельные. Значит, кто-то из их людей нашёл наружный выход. Значит, они не совсем одни.

Ренн вытолкнул Шая первым.

Тисса, мокрая до нитки и злая настолько, что вода, кажется, испарялась от её взгляда, вцепилась в мальчика сверху и вытащила его на камни.

— Ложку отдай, герой, пока не утопил единственное оружие.

— Она сломана, — прохрипел Шай.

— Тем более. Реликвия.

Элину вытянули следом. Она вывалилась на берег, кашляя грязной водой, и несколько мгновений не могла даже поднять голову. Камни под щекой были ледяные. Воздух пах ночным снегом, сточной водой и свободой, которая почему-то тоже умела вонять.

Она разжала руку.

Промасленная ткань была на месте.

Обрывок страницы внутри — тоже.

Только тогда она позволила себе перевернуться на спину.

Над ней нависла Мира.

Мокрые волосы прилипли к лицу, на щеке царапина, губы посинели, но глаза горели привычным убийственным огнём.

— Дышишь?

— Пытаюсь.

— Плоховато, но для начала сойдёт.

— Остальные?

Мира не ответила сразу.

Элина попыталась сесть. Мир качнулся, но она всё равно поднялась на локтях.

На берегу рва лежали и сидели люди. Ро — живая, её рвало водой, но Тавия держала её за плечи. Мирос стоял на коленях и шептал своё имя, будто боялся, что ров смыл его с кожи. Финн, мокрый и бледный, смеялся беззвучно, потом сразу закашлялся. Яра помогала вытаскивать седого мужчину по скобам. Шай прижимал к себе сломанную ложку и смотрел на всё с круглым, потрясённым лицом.

Лорен Ив лежал на боку.

Возле него сидел Гарт, каким-то образом оказавшийся здесь раньше половины молодых, и держал старика за руку.

Элина поползла к ним.

— Лорен?

Старый писец открыл глаза.

— Лорен Ив, — сказала она сразу.

Он моргнул.

Губы дрогнули.

— Лорен Ив, — прошептал он.

Жив.

Она выдохнула.

Потом оглянулась.

— Где Артарион?

Никто не ответил.

Вода в рву шумела у стены. Из сливной шахты продолжали вырываться струи серой пены, обломки дерева, куски белой извести, тряпьё, чёрные комья старого мусора. Люди всё ещё выбирались. Один пепельный воин спрыгнул вниз и помогал поднимать последних.

Но чёрного крыла не было.

Ни дракона.

Ни человека.

Элина встала слишком резко. Колени подломились, Ренн поймал её за локоть.

— Нет, — сказал он.

— Что “нет”?

— Не обратно.

— Он там.

— Он держал поток. Если выжил, выйдет другим путём.

— А если нет?

Ренн посмотрел на неё.

Суровое лицо, мокрые волосы, кровь у виска. Он хотел сказать что-то правильное. Практичное. То, что говорят начальники стражи людям, которые готовы броситься в воду за теми, кого уже нельзя достать.

Но, видимо, вспомнил собственный совет: не брать чужие причины себе в грудь.

— Тогда ты не спасёшь его, утонув во рву.

Слова ударили точно.

Элина вырвала руку.

— Вы не знаете.

— Знаю. Я знаю воду, камень, расстояние и то, что ты сейчас едва стоишь.

— Он остался ради нас.

— Да.

— И вы говорите мне просто стоять?

— Нет. Я говорю тебе выбрать действие, которое имеет шанс что-то изменить.

Она ненавидела его за спокойствие.

И одновременно понимала, почему Артарион держал такого человека рядом.

Мира подошла и, не спрашивая, схватила Элину за лицо ладонями.

— Смотри на меня.

— Мира...

— На меня, я сказала. Зрачки нормальные. Нос снова кровил. Руки показать.

— Потом.

— Сейчас.

— Артарион...

— Артарион, если жив, получит от меня столько, что смерть покажется ему тихим садом. Но тебя я терять не собираюсь из-за его привычки героически лезть в самые мокрые неприятности.

Элина закрыла глаза.

Перед ней сразу возникло: чёрное крыло, вода, красный свет метки.

Она открыла глаза.

— Сколько времени у него было?

Ренн ответил:

— Достаточно, чтобы отойти, когда все вошли в шахту. Недостаточно, если Валериан ударил снова.

— Он ударил?

— Я не видел.

Это было честно.

Хуже, чем надежда.

Лучше, чем ложь.

Финн подошёл, хромая.

— Там есть второй выход из канала. Старый водосброс к мельницам. Если дракон не пролез в шахту, он мог пойти туда.

Ренн резко повернулся к нему.

— Откуда знаешь?

Финн кашлянул.

— Исторические сведения кухни.

— Финн.

— Я однажды слышал от контрабандиста, которого не должен был слушать, потому что случайно оказался в его телеге.

Мира подняла глаза к ночному небу.

— Я даже не спрошу.

— И правильно, — сказал Финн. — Ответ испортит мнение обо мне.

— Оно давно держится на обломках.

Ренн уже думал.

— До старого водосброса полмили вдоль рва. Я возьму троих.

Элина шагнула вперёд.

— Я с вами.

— Нет.

— Ренн.

— Нет. Ты нужна с обрывком страницы. Если Валериан перекроет нам дорогу, доказательство должно уйти к академии.

— Я не вещевой мешок для доказательств.

— Сейчас — да.

Она уже открыла рот, но Ренн сказал тише:

— Не потому что ты вещь. Потому что ты единственная, кто понимает, что держит.

Это остановило.

Элина посмотрела на промасленный свёрток в руке.

Край страницы. Половина правды. Недостаточная для суда, но достаточная, чтобы за неё убивали.

Полная страница у Лиоры.

Артарион — неизвестно где.

Лиора — в доме Рэйс, возможно, до рассвета не доживёт как свободный человек.

Выбирайте, королева пустых имён: дракон или сестра.

Валериан умел строить ловушки не из стен, а из любви.

Элина подняла голову.

— Нет.

Мира насторожилась.

— Что “нет”?

— Я не выберу так, как он велел.

Ренн смотрел на неё внимательно.

— Объясни.

— Вы идёте к водосбросу искать Артариона. Я иду к академии с освобождёнными и обрывком. Оттуда мы вытащим Лиору, но не как приманка. Не через парадный вход. Не через дом Рэйс.

— Через что? — спросил Финн.

Элина посмотрела на Лорена.

Старик пытался сесть, Гарт помогал ему, ворча, что “писцы легче мешков с зерном только по виду”.

— Лорен, — сказала она. — В доме Рэйс есть судебный ход?

Старик долго моргал.

— У всех старших домов есть.

— Куда ведёт?

— В нижние комнаты для тайного свидетельства. Старые брачные и родовые дела. Сейчас редко используют.

— Где вход?

— Из архива палаты. Или... или из дома. Внутренний узел у родовой часовни.

Элина почувствовала, как всё встало на место.

Нижняя часовня.

Там, где её вычеркнули.

Там, где отец провёл черту по имени.

Там, где закон сам отрезал её от дома.

— Селеста будет держать Лиору не в спальне, — сказала она. — И не в брачной зале. Она закончит обряд там, где родовая книга. Там, где можно соединить отречение, кровь и страницу.

Мира побледнела.

— Ты хочешь вернуться в часовню Рэйсов.

— Нет. Я хочу войти в неё не сверху.

— Через судебный ход? — спросил Ренн.

— Да.

— Он может быть закрыт.

— Тогда откроем не как Рэйсы.

Финн поднял руку.

— Мне уже нравится и пугает.

— Он открывается для тайного свидетельства, — сказала Элина. — У нас есть свидетель.

Все посмотрели на Лорена.

Старик выпрямился, насколько смог.