— Повредило?

Его пальцы на книге сжались.

— Да.

Камень круга не дрогнул.

Потому что обряд действительно был повреждён.

Правда может быть оружием, если её держит тот, кто заранее отрезал все нужные части.

Артарион снова заговорил:

— Вопрос.

Судья нехотя кивнул.

— Один.

— На вашем запястье во время церемонии был браслет?

Дамиан побледнел.

Кир Велран резко поднялся.

— Это не относится к обвинению.

— Относится, если брачная клятва была принудительной, — сказал Артарион.

Судья Роун нахмурился.

— Лорд Велран, отвечайте.

Дамиан медленно поднял левую руку.

— Да.

Шум в зале стал громче.

— Скрытый? — спросил Артарион.

— Да.

— Кто надел?

Дамиан молчал.

Судья произнёс строже:

— Ответ.

— Лорд Валериан распорядился.

Теперь шёпот не смог удержаться даже после удара молотка.

Валериан сидел неподвижно.

Белый перстень лежал на подлокотнике.

Кир Велран шагнул вперёд.

— Браслеты устойчивости применяются в древних союзах для закрепления огня. Это редкая, но законная практика.

— С внутренними зубцами? — спросила Элина.

В зале стало тихо.

Судья повернулся к ней.

— Вызванное лицо будет говорить после свидетельств.

— Тогда пусть свидетель ответит.

Судья явно хотел пресечь её, но вопрос уже услышали все.

— Лорд Велран, — сказал он. — На браслетах были внутренние зубцы?

Дамиан закрыл глаза.

— Я не знал до церемонии.

— Ответ.

— Да.

Селеста впервые потеряла часть улыбки.

Элина смотрела на Дамиана.

Он стоял в круге, бледный, с рукой на книге. Сейчас было бы легко жалеть его. Почти. Он тоже был связан. Его тоже использовали. Он тоже произносил слова под нажимом чужой клятвы.

Но вчерашний бал был до браслета.

Его выбор начался раньше цепи.

Судья Роун объявил перерыв на четверть часа, но Валериан поднял руку.

— Палата, с вашего позволения. Я желал бы дать пояснение до того, как слухи исказят смысл древнего обряда.

Судья замер.

Формально он мог отказать.

Фактически вся палата ждала, что скажет человек с белым перстнем.

— Говорите, лорд Валериан.

Валериан поднялся.

Он не пошёл в свидетельский круг.

Не положил руку на книгу.

Просто встал со своего места наблюдателя, и этого ему, кажется, было достаточно.

— Брачный обряд домов Рэйс и Велран действительно включал элементы древнего закрепления. Это не является преступлением. В империи множество родов используют старые формы, мало понятные тем, кто не имеет образования в области крови. Что касается названной Элины, её вмешательство было опасно именно потому, что пробуждённая в ней сила не обучена, не признана и не подчинена ни одному дому.

— То есть свободна, — сказал Артарион.

Валериан посмотрел на него.

— Свобода магии без закона называется угрозой.

— Закон без свободы часто называется Орденом.

На этот раз шум поднялся уже открыто.

Судья ударил молотком несколько раз.

— Лорд Морвэйн!

Валериан поднял руку, словно великодушно разрешал продолжить.

— Я понимаю ожесточение изгнанного князя. Его собственная история делает его чувствительным к вопросам родового права. Но суд сегодня не над ним. Суд над лицом, которое не имеет законного имени, но уже осмелилось вмешаться в брачный обряд, повредить защиту дома и собрать вокруг себя вычеркнутых.

Элина вышла на середину помоста.

— Я не собирала их. Они уже существовали.

Валериан наконец посмотрел прямо на неё.

— До тех пор, пока ты не дала их обиде магический язык.

— Их обида существовала и без меня.

— Обида всех слабых существует всегда. Государство потому и сильно, что не позволяет ей становиться законом.

Эти слова записали.

Все писцы наверху записали их.

Элина услышала скрежет перьев.

Много лет такие люди, как Валериан, могли говорить подобное в закрытых залах, за столами с зелёным сукном, в домах, где женщины не имели свидетелей. Теперь он сказал это в палате, полной людей.

Не потому, что ошибся.

Потому что был уверен: большинство согласится.

Элина посмотрела на судью.

— Мне дадут слово?

Роун помолчал.

— Кратко.

— Нет, — сказал Артарион.

Все повернулись к нему.

Он не смотрел на судью. Он смотрел на Элину.

— Не кратко. Полностью.

Судья вспыхнул.

— Палата определяет порядок.

Артарион шагнул к столу защитника и положил на него судебный вызов.

— Палата вызвала её как лицо без законного дома. Обвинение представили три дома и императорский наблюдатель. Если палата отказывает ей в полном слове, запись заседания будет содержать простой факт: пустое имя выслушали только в той мере, в какой оно было удобно.

Храмовая свидетельница впервые подняла голову.

— Дать слово.

Судья повернулся к ней.

— Сестра Эльна...

— Дать слово, — повторила она. — Иначе круг сегодня запомнит не суд, а страх перед ответом.

Элина посмотрела на неё.

Белое покрывало скрывало почти всё лицо, но губы женщины были плотно сжаты. Элина не знала, помощь это или просто верность форме. Сейчас разницы не было.

Судья Роун медленно кивнул.

— Названная Элина может говорить.

Элина стояла в центре.

Сверху смотрели писцы. Внизу — судьи. Справа — роды. Слева — свидетели. Перед ней — Селеста, Севериан, Дамиан, Кир, Валериан. За плечом — Артарион, который впервые не сказал ей, что делать, а только заставил зал дать ей место.

Она подняла руку и сама отодвинула манжет.

Серый след на коже стал виден.

По залу прошёл шум.

— Я не присваивала силу, — сказала Элина. — Её пытались у меня отнять до того, как я узнала, что она есть.

Селеста напряглась.

— Меня называли бездарной, потому что мой дар годами подавляли травами и обрядами. Меня называли слабой, потому что было удобно, чтобы я сама поверила в это. Меня вычеркнули из дома Рэйс без последнего свидетельского слова. Меня обвинили с помощью амулета, который нашёл стражник, не представленный суду. Меня пригласили на свадьбу как бывшую дочь, а это приглашение оказалось частью обряда передачи силы через браслеты с внутренними зубцами.

Судья поднял руку.

— Доказательства?

Элина достала из сумки ткань Лиоры.

Не письмо Марты. Его не стоило отдавать палате. Не сейчас.

Окровавленную ленту.

— Это передала мне Лиора Рэйс во время церемонии.

Селеста резко встала.

— Это клевета.

Элина посмотрела на неё.

— Я ещё не сказала, что на ней.

Селеста замолчала.

Поздно.

Все заметили.

Элина развернула ткань.

— Здесь её кровь. И три слова: “Не отдавай себя”.

Дамиан закрыл глаза.

Кир Велран побледнел от злости.

Валериан остался неподвижным.

Судья велел передать ленту храмовой свидетельнице. Та взяла её, осмотрела, затем положила на белую пластину перед собой. Кровь на ткани коротко вспыхнула красным.

— Кровь Лиоры Рэйс, — сказала она. — Свежая. Нанесена добровольно, собственной рукой.

Селеста процедила:

— Моя дочь была в болезненном состоянии.

— Тогда почему её нет здесь? — спросила Элина.

Судья Роун постучал молотком.

— Вопросы задаёт палата.

— Палата уже задала много вопросов людям, которые говорили обо мне. Теперь я задаю один о той, чьей болью прикрывают обвинение.

Храмовая свидетельница снова сказала:

— Вопрос допустим.

Судья сжал челюсть.

— Дом Рэйс ответит.

Селеста улыбнулась.

— Лиора находится под наблюдением лекарей.

— Каких? — спросил Артарион.

— Домовых.

— То есть ваших.

— Моих.

Элина произнесла:

— Она не свободна.

— Моя дочь больна.

— Ваша дочь сказала “нет” у брачной арки.

На мгновение в зале стало так тихо, что слышно было, как наверху один писец макнул перо в чернила.