А внутри полыхала чёрная испепеляющая ярость. Как они посмели так обращаться со мной?! Посмели перечить! И кому? Мне! Мышке-Наружке, которая правила этим царством с мудростью и добротой, строгостью и справедливостью! Всех велю казнить! Всех!

Через какое-то время тряска прекратилась, снаружи послышался лёгкий звон стекла, шуршания, постукивания и другие не менее подозрительные звуки. Бабу Ягу допустили до зелий?! Сама всех искусаю — зубы-то острые...

Я была настолько зла, поэтому не сразу сообразила, что шапку убрали. Яркий свет ненадолго ослепил меня, а в нос ударил яркий аромат свежеприготовленного зелья.

— Этим я исцелю её... — прошептала старуха, показывая склянку с ярко-оранжевой жидкостью. Я обрадовалась:

— Ну наконец-то! Сразу нельзя было это сделать? Но учти — даже если царица выживет, тебя всё равно казнят. И всех вас тоже! — я обвела взглядом сурово насупленного Фёдора и смотрящего волком Святополка. — Вперёд, спасать царицу! — скомандовала я и развернулась к двери.

Внезапно на меня полилась какая-то вязкая и дурно-пахнущая дрянь. Я запищала, отчего эта жидкость ещё и в рот попала!

Они все смотрели на меня: побелевший от страха Фёдор, прижавший уши Святополк, в чёрных глазах которого стояли слёзы, и Баба Яга — бывшая невеста моего Никиты, а теперь — жалкая старуха, решившая от меня избавиться... Или?.. Нет! Не может быть у злодея добрых помыслов!

— Предатели! — было последнее слово, которое я выдавила, прежде чем отправиться к праотцам...

Когда я открыла глаза, то первым делом увидела Святополка, не сводившего с меня встревоженного взгляда.

— Мышка-Наружка Периметровна? — заскулил он, тыкаясь холодным носом в мой. Крошечное мышиное сердечко сжалось до размера песчинки. Сколько же боли я причинила своим близким?.. И несмотря на это, они сделали всё, чтобы спасти меня.

— Святополушка!.. Прости меня... Прости, дорогой друг! — я заплакала и потянулась лапками к огромной морде. Мой верный волк завыл и принялся вылизывать меня. Его огромный шершавый язык моментально намочил шёрстку, отчего я тут же начала мёрзнуть, но мне было всё равно. Главное, что мы снова вместе! И изнутри не грызёт отвратительный червь ярости.

— Получилось? — раздался взволнованный голос Фёдора.

— Конечно, получилось, — хмыкнула в ответ... Дашка! Юным голоском, а не старческим жамканьем.

— Святополушка, ну-ка, подожди, — попросила я, отмахиваясь от счастливого Волка, продолжающего меня вылизывать. Он послушно замер, а я медленно поднялась, отряхнула лапками шерсть, как могла и посмотрела на Дашку. — Поговорим?

— А не казнишь? — язвительно спросила чернявка. Я аж зубами скрипнула с досады — знает, чем уколоть, змеюка! Кое-как сдержав рвущиеся наружу ругательства, я посмотрела на своих друзей.

— Федя, прости меня, пожалуйста, — я склонила голову. Добрый молодец подхватил меня на руки и бережно прижал к груди:

— Ну что ты, Мышка-Наружка! То не ты была! Опоил тебя ворог нашенский. Надо бы найти его, да Зорянушку мою ненаглядную освободить.

Сейчас, когда голова была ясная, словно звёздная ночь в зимнюю стужу, я понимала, как сильно ошиблась, подозревая Зоряну. Однако другие подозреваемые, кроме уже набившей оскомину Бабы Яги, не приходили на ум, поэтому мне требовалась информация.

— Обязательно, — кивнула я. — Позвольте нам с Ба... с Дарьей поговорить.

— С Дарьюшкой, — поправил Святополк, глядя на чернявку влюблёнными глазами. Та улыбнулась, скромно опуская взгляд. Я поторопила обоих мужчин и, когда мы наконец остались вдвоём, посмотрела на бывшую невесту царевича.

— Рассказывай... Дарьюшка.

Жила-поживала себе Баба Яга в самом тёмном и дремучем лесу в своей избушке на курьих ножках. Уже больше сотни лет никто к ней не наведывался, новостей не приносил, за помощью не обращался. Совсем скучно стало Бабе Яге. Она уже стала обрастать корой, да плесневеть, срастаясь со своей избушкой, как внезапно снаружи раздалось громкое карканье.

Одноглазый ворон принёс Бабе Яге приглашение. Звали старуху в палаты царские, да не просто погостить, а... стать невестушкой царевичу юному! Расхохоталась тогда Баба Яга так, что ворон от страху белым сделался и умчался прочь. Но после него остался на пороге избушке бутылёк с ярко-синей жидкостью. Старухе уже так жизнь опостылела, да любопытство разобрало, что она, недолго думая, выпила зелье.

Каково же было её изумление, когда дряблая кожа подтянулась, седые волосы почернели и окрепли, а старушечье лицо вернуло былую красоту и свежесть! Обрадовалась Баба Яга! Решила, что теперь-то можно и на царевича посмотреть, и себя показать, заодно отблагодарить таинственного дарителя молодости. Недолго думая, новоиспечённая Дарья отправилась в царские палаты.

А там... никто не обращал внимания на юную девицу, искавшую того, кто пригласил её. Все суетились и делами своими занимались, но больше тревожились и кручинились из-за болезни царицы Евдокии. Тут Дарья и царевича случайно встретила. Да, Никита был хорош собой настолько, что дух захватывало. Однако негоже старой Бабе Яге, пусть даже и в молодом обличье, крутить шашни с юнцом...

Вот и надумала Дарья уходить, но внезапно нашла ещё один бутылёк, изумительно похожий на первый, только с другого цвета жидкостью. Зелёной. И веяло от него силой да оздоровлением. Недолго думая, Дарья решила спасти царицу, ведь она всегда помогала девицам да молодцам, которые к ней за помощью обращались.

Но как убедить стражу и особенно царевича пустить её к больной царице? Стоило Дарье об этом подумать, как она увидела... новый бутылёк! Он сиял ярко-розовым цветом. Сразу поняла Дарья, что это — приворотное зелье. Не хотела она привязывать к себе царевича, но решила воспользоваться разок, чтобы пробраться к царице. И... всё получилось!

Никита моментально влюбился в Дарью и позволил ей напоить свою мать зельем. Царице стало лучше, отчего царевич тут же провозгласил спасительницу невестой, а её назвал лучшим лекарем и приставил следить за матушкой.

Не нужна была Дарье такая ноша, тем более что зелья не она готовила. Но сбежать от любвеобильного Никиты оказалось не так-то просто... Однако в один из дней, когда он отправился на охоту, Дарья всё же решилась уйти. А стоило ей ступить за порог царских палат, как кожа начала дряхлеть, а волосы — седеть. И со всех сторон раздались крики, что царице плохо стало, помирать она! Испугалась Дарья, помчалась прочь, желая спрятаться куда подальше, и вбежала она в сарай. А там... Три бутылька. С синей, зелёной и розовой жидкостями.

Кто-то крепко-накрепко привязал старуху Бабу Ягу к больной царице и юному царевичу, оставаясь при этом в тени.

...Когда Дарья смолкла в комнате повисла тишина. Да, я давно подозревала, что она — всего лишь марионетка, но не думала, насколько умён и хитёр кукловод. Вопросов к Дарье оставалось ещё много, хотя бы как она нашла это место и сделала зелье, которое излечило меня. Ведь кукловод явно не планировал такой исход. Однако уже сейчас я понимала, насколько ничтожной я была по сравнению с ним. И дело даже не в размерах тела...

— Значит, ты не знаешь, кто это? — на всякий случай уточнила я, в задумчивости шевеля усами. Дашка покачала головой:

— Неа. Кто бы это ни был, он позволил мне найти эту комнату, — она обвела рукой лабораторию. — Я даже научилась смешивать травы сама, — чернявка с гордостью выпятила большую грудь, обтянутую старушечьими лохмотьями. — Так и тебя получилось вразумить.

Я вздохнула. Да, действие зелья, отравляющего мысли, я тоже почувствовала. Но сейчас, когда его не осталось, мне начало казаться, что оно только усилило мои собственные размышления.

Считала ли я Святополка бесполезным сплетником? Была ли против отношений Фёдора и Зоряны? Хотела бы казнить любого, кто покусился бы на здоровье царицы? Особенно эту зловредную ведьму, которая, может, и была жертвой обстоятельств сначала, но потом стала активно пользоваться своим положением невесты царевича. Или пытаться убить меня тоже Дашку вынудили?