— Так я же... при ц-царице с р-рождения! С-сиротка я... М-матушка наша рассказывала о с-своей семье, чтобы з-знали мы их от и до! Так и почитать, и служить п-проще...

— Провше! Провше!

— Вот как... — прошептала я и поспешила успокоить бедную девицу, готовую разрыдаться.

То, что Евдокия лично принимала участие в воспитании сироток, делало царицу воистину великой женщиной. И теперь обращение «матушка» от Зоряны подсветилось с иной стороны. Эта бедная крошечка и правда всей душой любит Евдокию, даже больше, чем подданые любят своих правителей.

И тут я поняла, как сильно хочу познакомиться с Красно Маковкой! Надо скорее понять, что случилось, да исцелить царицу. У меня аж внутри всё затрепетало от предвкушения! Словно крошечное солнышко зажглось между рёбер и согрело изнутри, посылая по всему телу золотистые искорки — будто сама матушка-Русь моё желание одобрила! Уверена, мы бы с Евдокией нашли много чудесных тем для разговоров. Тот же Никита...

При воспоминании о царевиче я сникла. Ну какая мать в здравом уме одобрит брак сына с мышью?! Ох, Ирина Васильевна, старая ты перечница! Куда твои мысли забрели? Какой ещё «брак»?! Никита же совсем мальчишка! А ты?!

От стыда моё крошечное тельце нагрелось так, что можно было мини-грелкой подрабатывать, а вот лапки заледенели... Мне захотелось провалиться сквозь пол, забиться в укромный уголок и свернуться клубочком... Как хорошо, что никто моих мыслей не слыхивал... Дура я старая...

— Мышка-Наружка Периметровна! — позвал меня Святополк. Я встрепенулась и поспешила отвлечься от дурных мечтаний, который добром явно не кончатся.

— Мер... Ров... Вна... Ветр... На... — Тамара наконец-то перестала мельтешить перед глазами и замерла, сосредоточенно пытаясь выговорить моё «отчество».

Волк переминался с лапы на лапу, хвост опущен, взгляд мечется. Я прыгнула к нему и, подозрительно оглядев, уточнила:

— В туалет просишься?

— Что? — удивился Святополк. — Не-е-ет! — он активно замотал головой и тут же замямлил: — Я просто это... Ну... как его?.. В общем... вот так! — и уставился на меня, сияя медным самоваром!

Я грозно пискнула:

— А ну-ка сказал нормально!

— Нармавни-и-и! — заголосила Тамара и понеслась куда-то прочь. Волк рухнул на пол и закрыл морду лапами. Я оглянулась на Зоряну — та тоже испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась.

С тяжёлым вздохом, я ласково позвала обоих и попросила прощения за строгость, не объясняя, что дело тут вовсе не в них, а в одной очень глупой старухе...

Святополк обрадовался и махом выдал наконец то, что собирался:

— А можно мне с милой Дарьюшкой повидаться? — и хвостиком своим пушистым завилял так активно, словно взлететь собирался!

Вот и второй раз я присела на задние лапки от удивления. «Милая Дарьюшка»?! Действие приворота чернявки ещё не прошло?! Так, может, поэтому царице плохо и стало?

— Яхонтовый мой! — пропев, я подпрыгнула и лизнула волка в нос. — Молодец!

Я почувствовала зуд от нетерпения и предвкушения разгадки, словно всё тело облепил назойливый репейник. Даже дёрнулась, чтобы его сбросить. Или это потому, что хотелось немедленно начать действовать? Я в два прыжка оказалась у кровати Евдокии.

— Святополушка, ну-ка, обнюхай тут всё! — скомандовала я и сама принялась искать те самые запахи, которые почувствовала в первое появление тут, и которые были в подвале с зельями. Волк рванул за мной и рьяно приступил к выполнению поручения — он шумно втягивал воздух, влезая в каждый угол. Зоряна на всякий случай отпрыгнула от нас подальше и с опасением поглядывала.

Я подбежала к ней и, запрыгнув на плечо, шёпотом рассказала о колдунстве чернявки и последствиях. Девица подтвердила, что Дашка здесь больше не появлялась, а всю еду, которой кормили царицу, Зоряна лично готовила и пробовала.

Пошевелив усами, я задумалась. Когда моя милая сиротка уходила из комнаты Евдокии, то больная оставалась совсем одна. И в этот момент не то, что чернявка, кто угодно мог зайти! Хотя на входе и стоят стражники, которые никого не пускают. Ну... почти никого...

Ох, хорошо бы мне найти ещё людей верных и бескорыстных, чтобы оберегали царицу от недругов! Молодцев у дверей я совсем не знаю, да и времени познакомиться не было. Но, может, Никита на кого укажет, пока ещё не отправился на сражение с Кощеем.

В общем, у меня по-прежнему две версии — Дашкины травы-отравы до сих пор действует. Или здесь есть ещё один злодей, который начал травить царицу ещё до прихода чернявки и продолжает это делать сейчас у меня под носом. Ну и у Святополушки. У него-то нюх сильнее моего будет. Авось и найдёт чего...

— Нашё-о-о-о-ол! — взревел Святополк голосом, в котором смешались торжество охотника и животный ужас. У меня сердце кувыркнулось в груди, а вместе с ним едва не кувыркнулась и я — Зоряна так испугалась, что отпрыгнула назад и спиной ударилась о стену... Так и коней двинуть недолго... Что это он нашёл?..

Зоряна рванула к Святополку, но я оказалась ещё быстрее — преимущество мышиного тела.

— Что ты нашёл? — хором закричали мы. Счастливый Волк выплюнул перед нами сухарик:

— Вота! Держи, Мышка-Наружка Периметровна. Ты же не ела весь день поди.

Противоречивые чувства раздирали меня изнутри. Горло сжала горячая досада, а сердце наполнилось теплом благодарности — с одной стороны я злилась на наивного дурачка, который взбудоражил нас своим «великим открытием», а с другой мне была очень приятна его забота. С учётом того, что за этот сумасшедший день я и маковой росинки не съела.

Махнув лапкой, я отгрызла себе кусочек, остальное отдала Волку. Зоряна щедро поделилась с нами ещё сухариками, и мы втроём устроили настоящий пир прямо на полу. А буквально спустя пару минут к нам присоединился и сам царевич. Он, тоже вспомнив, что я ничего не ела, принёс еды мне и Святополку. Сам он, оказывается, успел пообедать вдвоём с Дашкой, да и Зоряна не голодала. Только мы, хвостатые, остались не у дел.

— Завтра с утра отправляюсь по деревням — собирать богатырей на битву с Кощеем, — поделился планами Никита, ласково поглядывая, как я с удовольствием поглощаю сыр.

— А жопрошу Гагу Гагу... — ответила и я. Засмеявшись царевич вырвал у меня кусочек, который я собиралась запихнуть за щёку целиком, и отправил его к себе в рот. От моего укоризненного взгляда, он развеселился ещё сильнее. Я понимала, что для Никиты это был миг последнего расслабления перед напряжённой битвой, поэтому решила ему подыграть и потянулась за новым кусочком. Царевич, выхватив его из-под самого моего носа, поднял сыр и потряс им, дразня меня. Я якобы неловко прыгнула, чем вызвала новый приступ смеха.

Только вот вместо приземления на пол, я оказалась на его горячей ладони. И вторая рука стала столом, на котором лежал кусочек сыра. Чувствуя, как внутри разливается сладкое томление, я грозно пискнула:

— Никита, укушу!

— Так я этого и добиваюсь, — хмыкнул царевич, поднося меня к своему уху. Его неровное дыхание обдало меня таким жаром, что всё тельце затрепетало.

Я собралась было прыгнуть на плечо, как тут раздался осторожный голос Святополка:

— Хочешь, я его укушу?

Мы с царевичем только посмеялись. Но миг нашего единения оказался нарушен, поэтому доедали мы в неловком молчании. Никита на Зоряну даже не смотрел, что одновременно и огорчало, и радовало. Взгляд его не отрывался от меня... Лишь один раз мельком их лица повернулись друг к другу, а я едва коньки (когти?) не отбросила от ревности, скривившись, будто вместо солёного сыра съела прокисшую ягоду. Нет бы подтолкнуть царевича к приличной девице, да порадоваться за молодых!..

Погладив меня по спинке и превратив мышиное тельце в одну сплошную мурашку, царевич пожелал всем спокойной ночи и ушёл. Я отправила Зоряну в её покои, а мы со Святополком решили оберегать сон Евдокии. Волк лёг возле кровати, а я примостилась прямо на подушке. Теперь, если кто и вздумает коснуться царицы, то сначала запнётся о нас.