— Это что это ты собрался утварить, паразит ты такой?!

Рыжий юноша вздрогнул всем телом, жутко покраснел и неловко начал прятать букет за спиной, теряя по дороге цветы.

— А я чё? Я ничё... — пролепетал он. Я разозлилась:

— Отец твой тебе что велел? Слушаться меня! Я запрещаю тебе видеться с Зоряной! Запрещаю цветы ей дарить! И вообще — у неё жених уже есть!

Про жениха я, конечно, загнула. Но эта девочка слишком идеально подходила царевичу! Я не могу позволить какому-то олуху охмурить её.

На Фёдора смотреть было страшно. С лица схлынула вся кровь, губы задрожали, руки ослабли настолько, что уронили цветы на пол. Он резко развернулся и бросился бежать так, словно за ним гналась стая волков. Нет, всего лишь одна очень недовольная мышь!

— Зачем ты так сказала?.. — раздался тихий возглас у меня за спиной. Обернувшись, я увидела Зоряну. Слёзы ручьём бежали по милым щёчкам.

— Потому что я знаю, как для тебя будет лучше, — отрезала я суровым тоном. — Ты мне ещё потом спасибо скажешь.

— Вот спасибо! — бросила Зоряна и умчалась в другую сторону.

Мне стало горько. Вот так вот думаешь о других, заботишься, делаешь всё, чтобы они были счастливы, а вместо благодарности получаешь глупые истерики. Но они ещё дети! Что с них взять? Это я тут самая старая и опытная. Пусть набираются мудрости, пока я жива.

Где-то мелькнула мысль, что я будто слышала эти слова со стороны, но я её отодвинула на задний план. Мне нужно продолжать составлять списки всех живущих в палатах! Никто другой, кроме меня, не справится с этим важным делом.

— Распустились тут без меня, бездельники! — проворчала я и затрусила в свою комнату.

Вообще это была комната Никиты, но так как он отсутствовал, а мне нужно было тихое место, то я решила, что это знак. К тому же, сейчас управлением занималась я, как правая рука царевича и спасительница царицы. Где ещё мне жить?

В комнате меня ждал сюрприз! Никита написал письмо! Я так обрадовалась и разволновалась, что мышиное тельце снова подвело — мышечный спазм сдавил и я рухнула на пол, не в силах пошевелить ни лапкой, ни хвостиком.

Секунды текли медленно. Мне нужно было успокоиться, чтобы начать двигаться, поэтому я постаралась вспомнить что-нибудь хорошее. Ласковые прикосновения Никиты. Нежную улыбку Зоряны. Виляние хвостика Святополка. Твёрдую руку Фёдора. Что же я наделала?! Как я могла обидеть таких светлых существ! Это была не я...

И вдруг осознание стукнуло похлеще спазма. Это и правда была не я! Меня подпоили каким-то зельем! Тот преступник решил вывести из игры детектива, отправив его по ложному следу, да ещё и оставив в одиночестве. Верный план... Вот теперь я разозлилась по-настоящему!

— Мышка-Наружка! — внезапно в дверь заколотили изо всех сил. — Царице худо совсем стало! Помирает она!

А я даже пискнуть не могла! Страх протянул свои ледяные когти, оплетая сердце и сжимая горло. Ведь Зоряна была рядом с Евдокией! А что, если она так на меня обиделась, что решила бросить свой пост. Или... Я ведь столько раз ела с её руки... И царица тоже...

Наконец, спазм сошёл на нет, и я снова могла двигаться. Вскочив, рванула к Евдокии, надеясь, что зря ополчилась в мыслях на бедную девочку. У комнаты толпились люди, не давая никому пройти, но я была такой крошечкой, поэтому легко проскочила мимо всех и запищала, требуя разойтись. Меня никто не услышал... Ох, как бы сейчас пригодилась помощь Святополка! Только я не знала, где мой верный сплетник...

Махнув лапкой, я юркнула в комнату. Ну хоть сюда ещё не весь люд честной вломился! Бледная царица тяжело дышала, словно задыхаясь. Рядом с ней стояло несколько местных знахарей и на их лицах читался приговор.

— Что случилось? Где Зоряна? — спросила я, вскочив на кровать Евдокии.

— Свучивос! Свучивос! — вторила Тамара, кружась рядом. Я с досады щёлкнула хвостом, думая, как же сильно она меня утомила. И ведь негоже так о юродивых думать, но и постоянно терпеть присутствие Тамары было тяжело.

— Помирает царица! — нестройным хором выдали старики-знахари и глаза на меня вылупили. А я на них. В голове не осталось ни единой здравой мысли, там вообще словно размешивали густую и тягучую смолу — настолько тяжело мне было думать.

— Сделайте что-нибудь, — приказала я. Самый старый знахарь вышел вперёд:

— Мы ничего не можем...

— Хватит! — рявкнула я. — Не сносить вам головы, если царица не доживёт до вечера! А вы, — я повернулась к стражникам, застывшим у двери. — Разыскать Зоряну да за решётку посадить! И Бабу Ягу сюда приведите. Быстро!

— Бывство! Бывство! — закричала и Тамара. Стражники исчезли, а знахари заохали, столпились в углу и стали шептаться, косясь в нашу сторону. Я же прыгнула царице на грудь и в панике осмотрела её лицо — мне казалось, что с каждой секундой из Евдокии утекала жизнь... И запах трав опять стоял, как будто Баба Яга здесь побывала со своим зельем...

Но что может сделать маленькая мышка, когда речь идёт о жизни и смерти? Ничего... А что обычно в сказках делают? Молодильные яблочки да живую воду добывают! Надо клич кинуть! Созвать молодцов со всех уголков царства... Ох! Царевич ведь именно этим и занимается... Вот же дурак юный! Вместо того, чтобы мать спасать, в войнушки поиграть вздумалось.

Развить эту мысль мне не дали стражники, притащившие Бабу Ягу. Я велела всем знахарям убраться восвояси, обрадовавшись, что в этой суматохе Тамара куда-то сама испарилась.

— Исцеляй царицу! — грозно скомандовала я бывшей невестушке. — Ты её отравила, ты и спасай. Иначе я велю тебя казнить.

— Ох-хо-хо! — заохала Баба Яга, подходя ближе. Она зажала себе нос обеими руками и взмолилась: — А можно здесь хоть окно открыть?

Я снова втянула носом воздух, но как будто ничего не изменилось — всё то же горькое послевкусие каких-то трав. Покачав головой, я велела:

— Ну-ка, не тяни мышь за хвост! Царица может умереть.

— А ты сможешь довериться мне, Мышка-Наружка? — внезапно хмыкнула Баба Яга, улыбаясь щербатым ртом. — Мож я только хуже сделаю?

— У тебя выбора нет! — я начала заводиться опять. — От жизни царицы зависит и твоя жизнь!

Но Баба Яга решила поторговаться:

— А ежели я вылечу её — что мне за это будет?

Разозлившись так, что шерсть встала дыбом, я запищала изо всех сил:

— Казнить! Прямо тут! Стража! Отрубите ей голову!

Молодцы неуверенно переглянулись, но перечить не посмели. Они схватили вмиг растерявшую свою спесь старуху, поставили её на колени и снова переглянулись.

— Ну?! Чего встали? — закричала я, задыхаясь от гнева. О, если бы я только могла! Я бы сама давно это сделала! — Убейте ведьму!

Один из стражников достал трясущейся рукой меч из ножен, медленно занёс над головой старухи. А та вся скорчилась да сжалась, боясь пошевелиться. Я тоже замерла, но от предвкушения долгожданной расправы.

И когда меч уже начал опускаться, в комнату влетел запыхавшийся Фёдор, следом за ним ворвался Святополк. Волк напрыгнул на Бабу Ягу, прикрывая её своим телом, а несносный юнец схватил своего товарища за руку, удерживая от удара.

— Убейте! Убейте их всех! Убейте! — кричала я, как сумасшедшая, брызжа слюной даже тогда, когда Фёдор накинул на меня шапку! Я оказалась в ловушке, заметалась под тканью и вцепилась в неё зубами, пытаясь разорвать на части всех, кто встанет у меня на пути.

— Спаси! — взмолился Святополк. — Спаси её, Дарьюшка... Прошу ради нашей любви!

— Скорее! — скомандовала старуха деловым тоном. Шапку грубо перевернули вместе со мной, и мир затрясся. Я перестала попадать зубами в ткань, поэтому просто старалась сохранить хоть какое-то подобие равновесия, потому что болтало меня нещадно. Мой грозный писк никого не останавливал, объяснять и докладываться никто не спешил.

— Разойтись всем! — рыкнул волк так грозно, что мышиное тельце сжалось в комочек от страха.