Смех моментально стих. Тамара встала, подошла к клетке и взяла её в руки. Мышиное тельце начало сдавать от страха, хотя я старалась держаться.

— Ты хоть знаешь, каково это, когда твою драгоценную старшую сестрёночку тебе в пример ставят? И тычут всеми её заслуженьками? Я с самого рождения живу в тени «великой царицы Евдокии»! — последние слова Тамара выдала кривляясь, а на последнем вообще сплюнула. С таким-то поведением, не удивительно, что старшую сестру в пример ставили...

— Неужто всё было так плохо? — картинно ахнула я, прикладывая лапки к усам. Тамара всхлипнула:

— Ужасно! Я во всем превосхожу эту мерзкую Маковку! Это я должна была стать цариценькой, а не она! В меня должен был влюбиться Яромир-царевич! В меня! Я лучше Маковки!

— Ну он же не дурак был... — пробормотала я, хмыкнув себе в усы. «Никита Яромирович»... Красиво звучит...

— Что ты сказала?! — заверещала Тамара, сдавливая клетку так, что даже железные прутики начали прогибаться. Мышиное тельце окончательно сдало, сжимаясь от панического спазма, и я упала на пол своей тюрьмы. — Я сожгу тебя на глазах моего племянничка, который будет оплакивать свою матушку! Всех вас сгною и уничтожу!

Неожиданно Тамара приблизила лицо к решётке и прошипела:

— Думаешь, ты лучше меня? Я всю жизнёнку прятала своё истинное лицо, а ты сама-то чем отличаешься? Такая же обманщица! — в её глазах сверкала не только ярость, но ещё и боль, тупая, как проржавевшая баржа на дне тёмного океана. Того самого, в который совсем недавно с головой окунулась и я. По-моему, я так же брызгала слюной, грозясь всех казнить. — Ты старушенька, возомнившая себя достойной царской роскоши и объятий молодого царевича. И ты продолжаешь врать всем своим друзьям. Думаешь, кто-то из них останется рядом, когда они узнают твою истинную сутеньку? Я же рассчитываю только на себя! Мне не нужна ничья любовь, а верность я выбью железной рученькой!

Сил ответить у меня уже не осталось, да и смысла не было. В чём-то Тамара права. Может, даже во всём... Но я знала, что мои верные друзья выполнят задуманное. Фёдор освободит свою ненаглядную Зорянушку, и вдвоём они вынесут Евдокию на землю русскую, землю могучую, а лучший сплетник Святополк соберёт весь честной люд, чтобы любовь народная помогла исцелить царицу. И Дарья использует эту любовь для водицы молодильной — с каждого человека по капельке, а Красной Маковке вернётся жизнь и здоровье.

А я... Я просто закрою глаза и мысленно обращусь к матушке-Руси со словами благодарности за то, что позволила оказаться в этом сказочном мире и познакомиться с такими замечательными существа.

С мужественным царевичем Никитой, который играючи вернул мне веру в любовь и сладкое ощущение желанности.

С верным сплетником Святополком, назвавшим меня Мышкой-Наружкой Периметровной и столько раз приходившим на помощь.

С тихой и доброй Зорянушкой, открывшей своё чистое сердце.

С бравым Фёдором, готовым на всё ради близких.

С Дарьей, желающей исправить свои злодеяния.

И с самой собой — где-то невероятно умной и даже мудрой Мышкой-Наружкой, а где-то совершенно глупой и влюблённой на старости лет дурочкой Ириной.

Мышиное тельце — очень хрупкое и нежное, но именно благодаря проклятию Кощея Бессмертного, заточившего меня в эту тело, я познакомилась со всеми. И полюбила их душой, которая намного больше размера мышонка, даже Тамару — несчастную женщину, всю жизнь помучившуюся от одиночества и под конец захлебнувшуюся в своей лжи. Её, пожалуй, сильнее прочих...

Окоченевшие конечности начали медленно теплеть. Перед внутренним взором разливался золотистый цвет — это сияли колоски человеческих сердец на бескрайних просторах матушки-Руси. И один выделялся среди прочих. Зоряна. Та самая девица, которую я ругала, подозревала, заставляла предать свои чувства. Она посылала мне частичку своего здоровья и... любви. Самой чистой, самой искренней, самой безусловной. И крошечное сердце забилось быстрее, разгоняя кровь и пробуждая сведённое судорогой тело. Исцеляя мою душу.

— Мы отличаемся, Тамара, — тихо, но твёрдо сказала я, медленно вставая на лапки. — Да, я тоже обманываю всех вокруг, потому что боюсь, что я настоящая никому не нужна. Особенно Никите. Но... у меня есть люди, чьё прощение я мечтаю получить. И поэтому ты не сможешь меня победить. Не сможешь нас победить.