Алекс сидит за барной стойкой. Один. В очках — узких, прямоугольных, в черной оправе, я их вчера не видела. Перед ним ноутбук. Кофе. Открытая настоящая, бумажная, какая-то деловая газета. Он что-то читает с экрана, водит пальцем по тачпаду.

Поднимает глаза. Снимает очки.

— Доброе утро, — говорит. — Хорошо спалось?

— Доброе. Да, спасибо.

— Кофе?

— О, если можно…

Он встает. Идет к кофемашине — большой, серебристой, как из дорогого кафе. Я сажусь на стул, на тот же, что и вчера. Поджимаю под себя ноги.

— Какой ты любишь?

— Эээ, — я смущаюсь. — Любой, наверное. Я кроме растворимого ничего не пью обычно.

Он молча кивает. Делает мне капучино — с пенкой, на которой какой-то узор даже получается. Ставит передо мной. И идет к холодильнику.

— Завтрак?

— Я не…

— Я не спрашиваю, голодная ты или нет, — он поворачивается ко мне, и в его лице — легкая ирония. — Я спрашиваю, что ты хочешь на завтрак.

— А что есть?

— Яичница. Тосты. Йогурт. Овсянка. Бутерброды с лососем. Сыры. Фрукты.

Я смотрю на него. Он перечисляет все это так, будто это нормально, что в холодильнике все это есть, причем сразу.

— Я… яичницу, — выдавливаю.

— С чем?

— С… с беконом? — неуверенно добавляю.

— Хорошо.

Он начинает готовить. Я пью кофе и смотрю на него — на широкую спину под черной футболкой, на то, как он двигается у плиты: уверенно, не суетясь, как человек, которого этому учили. У меня внутри что-то трепыхается — мне нравится на него смотреть. И мне за это стыдно. Я не должна.

— А Марк? — спрашиваю.

— Он бегает. Скоро придет. Он по утрам бегает километров десять.

— Десять?

— Минимум. Он у нас одержим спортом.

— У вас? — я цепляюсь за слово. — У вас с ним?..

Он понимает, о чем я.

— Мы дружим с шести лет, — отвечает спокойно. — Жили на одной площадке. Учились в одной школе, потом в одном университете. Сейчас работаем вместе. Я ему как брат. Он мне — как брат.

— А кем вы работаете?

Он ставит передо мной тарелку. Яичница — с бледно-желтыми желтками, нерасплывшимися; бекон — золотой, хрустящий по краям. Тосты с маслом. Это выглядит как картинка из соцсетей.

— Поешь, — говорит. — Слишком много вопросов задаешь и может я на них даже отвечу. Но сначала ты позавтракаешь.

Пока я ем, он сидит рядом, отвлекаясь на ноут. Не торопит меня. Допивает свой кофе. Смотрит, как я ем. Просто смотрит. Я чувствую себя как зверюшка в зоопарке. Только не в плохом смысле — а в хорошем. Как панда, которая первый раз попробовала бамбук и не верит своему счастью.

Когда я доедаю, выдыхаю. Кладу вилку на тарелку.

— Спасибо.

— На здоровье.

— Теперь… можно вопросы?

Он улыбается. Уголком. Кивает.

— Можно. Спрашивай.

— Кто вы? Кем работаете

— Я финансист. Юрист по образованию, аналитик по работе. Мы, в основном, занимаемся криптовалютой и биржами… Я могу назвать еще десяток умных слов, но ты не поймешь их. У моего отца еще есть бизнес. Если коротко.

— А Марк?

— Марк — он мой партнер, и больше отвечает по службе безопасности и за другие оперативные вопросы. Грубо говоря, он решает проблемы. У его отца тоже есть бизнес. Мы не бандиты, крошка… Наверное, такие как мы, называемся мажорами.

— Проблемы какого характера он решает?

Алекс смотрит на меня. Долго.

— Любого.

Я киваю. Понятно. То есть непонятно — но я делаю вид, что понятно. Он мне не врет, но и не говорит правды.

Ну и пусть…

— И еще, — я набираюсь смелости. — Почему?..

— Что — почему?

— Почему вы меня… забрали…

Он откидывается на спинку стула. Складывает руки на груди. Я невольно смотрю на его плечи — они широкие, под футболкой вижу выпуклые мышцы. Я отвожу взгляд.

— Я тебе скажу честно, — говорит он. — В клубе я тебя увидел в VIP-ложе. Сверху. Мы с Марком там потом сидели и развлекались — спорили, кто из нас приведет тебя домой.

У меня выпрыгивает что-то внутри. Я отстраняюсь.

— Спорили?

— Спорили.

— То есть… я для вас… пари?

— Была, да, — он смотрит мне в глаза. — В первые пять минут. Когда я увидел, как ты идешь к этому толстяку, как ты улыбаешься через силу — пари кончилось. Я перестал это видеть как игру. И Марк, мне кажется, тоже.

— Откуда мне знать, что вы не врете?

— Никаких подтверждений у меня нет. Только мое слово. Верь или не верь.

— А если не поверю?

— Тогда я отвезу тебя домой через два часа. Но если останешься, я могу подумать как тебя вытащить и содрать с них денег за твое унижение…

Он говорит это спокойно. Без давления. Не пытается меня уговорить. Просто констатирует.

Я молчу.

— Я… я подумаю, — говорю.

— Думай.

Он встает. Уносит мою тарелку в раковину. Возвращается, делает мне еще кофе.

— Хочешь, — говорит, — пойдем к озеру? Утро хорошее. Туман ужесходит.

— А я в халате…

— На втором этаже в гардеробной — там есть одежда. Размер подберешь. Это одежда… Новая, и все чистое. Возьмешь, что подойдет. Куртку теплую обязательно.

Я киваю.

— Хорошо.

В гардеробной — целый шкаф женских вещей. Я открываю и стою с открытым ртом.

Тут в основном все S или M, и я немного теряюсь. Но все чистое, и даже что-то висит новое.

У меня сжимается что-то внутри.

Я выбираю самые скромные джинсы и серую толстовку. Толстые носки. Курточку. Все мне впору, курточка только немного большая, хоть и М-ка.

Спускаюсь.

Он ждет у двери, тоже в куртке. Смотрит на меня долго, а потом кивает.

— Идем.

Идем к озеру. Тропинка узкая, ведет между сосен. Туман над водой действительно сходит — солнце уже встало, и на воде блестят полосы.

— Алекс, — говорю я, когда мы доходим до маленького деревянного причала. — Там в гардеробной много одежды…

— И что?

— Это для других девушек?

Он смотрит на воду.

— Это для разных девушек, — говорит. — За три года тут было несколько. Я не буду тебе врать. Я и Марк сюда привозим женщин иногда. На несколько дней.

— Со всеми спорите? Спите

— Не со всеми. И не так, как с тобой.

— А как — со мной?

— С тобой это была единственная ставка, которую я готов был проиграть, — отвечает он. И поворачивает голову. — Но не проиграю.

Я смотрю на него. И мне страшно. Снова. Но это другой страх. От которого нельзя убежать…

Внезапно слышится гул. Мотоцикл. Издалека, нарастает.

— Марк вернулся, — говорит Алекс.

Марк приезжает с продуктами. Видимо, после бега залез на байк и съездил в поселок. Привозит пакеты — еда, еще вино, какие-то сладости, цветы. Цветы — полевые, ромашки и какие-то синие, я не знаю даже их названия. Огромный букет, неаккуратный, как будто он их сам в поле собирал.

Протягивает мне.

— На.

— Зачем?

— Дура. Бери. Бабуля продавала, грех было не выручить.

Я беру. Букет огромный, я в него вжимаюсь лицом. Пахнут полем.

— Это во что можно поставить? — я смотрю на Алекса.

— На полке в коридоре есть ваза.

Иду в дом. Ставлю букет. Возвращаюсь.

Они вдвоем разгружают пакеты на кухне. Марк, увидев меня, сразу заявляет:

— Сегодня мы идем в баню.

— В баню? — спрашиваю.

— В баню. У нас тут отдельная, на участке. Не простая банька, а настоящая, с парилкой и купелью. И еще перед тобой банный мастер.

— А мастера тебе кто присвоил?

— Сам себе, — ухмыляется Алекс.

***

Я раньше в нормальной бане никогда не была. У бабушки в Туле была банька на даче, но это так, по-простому: каменка, веник, две скамеечки. А тут — целый комплекс. Деревянный домик отдельно от основного дома, в нем предбанник с диванами, парилка с печкой, душевая с тропическим душем, а на улице — купель с холодной водой и вид на озеро.

Алекс растопил печку с утра. К вечеру в парилке было градусов сто.