— Ложись.

Я ложусь на спину. Он нависает надо мной, медленно снимая с себя одежду, не отрывая от меня глаз. Потом опускается сверху — тяжелый, горячий, весь из твердых мышц и жара. Его ладонь скользит по моей шее, прижимает к подушке, не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала — теперь он полностью контролирует все.

— Руки вверх, — шепчет он мне в губы и сам заводит мои руки над головой, прижимая запястья одной своей ладонью к матрасу.

Я не могу пошевелиться. И мне это безумно нравится.

Он целует меня глубоко, жадно, почти грубо, пока его свободная рука скользит вниз по моему телу — по груди, по животу, между ног. Я выгибаюсь, пытаясь прижаться ближе, но он держит меня крепко.

— Не спеши, — рычит он мне в шею. — Сегодня я буду брать тебя так, как хочу.

Он входит в меня одним долгим, глубоким толчком — медленно, но безжалостно, заполняя до самого предела. Я громко стону ему в рот, ногти впиваются в его спину. Он начинает двигаться — мощно, ритмично, каждым движением вбивая меня в матрас. Его тело накрывает меня полностью, кожа к коже, жар к жару. Он целует мою шею, прикусывает кожу, оставляя следы, а потом снова захватывает мой рот, заглушая мои стоны.

— Громче, — требует он, ускоряясь. — Я хочу слышать, как ты кончаешь подо мной.

Я уже не контролирую себя. Волна за волной накатывает удовольствие, такое острое, что кажется, я сейчас рассыплюсь на части. Он держит меня крепко, не дает вырваться, не дает отвернуться — заставляет чувствовать каждое движение, каждое глубокое проникновение, каждый удар своего тела о мое…

— Смотри на меня, — приказывает он хрипло, когда я уже почти на пике. — Смотри мне в глаза, когда будешь кончать…

Я открываю глаза. Его взгляд — темный, одержимый, полный желания. И в этот момент я взрываюсь под ним — громко, дрожа всем телом, выкрикивая его имя. Он не останавливается, продолжает двигаться жестче, глубже, продлевая мою дрожь, пока сам не замирает, врываясь в меня последним мощным толчком и выдыхая мое имя мне в губы.

Мы лежим, тяжело дыша, сплетенные, мокрые от пота. Его ладонь все еще держит мои запястья над головой. Он медленно отпускает их, проводит пальцами по моей щеке и шепчет хрипло:

— Ты моя. Теперь точно моя.

Утром на следующий день мне еще больше неловко.

Я выхожу к завтраку — на мне снова толстовка Марка, потому что у меня самой одежды нормальной нет, а вещи из гардеробной я не хочу больше брать. Спускаюсь по лестнице — медленно, как идиотка, готовая в любой момент развернуться и убежать наверх.

Они оба на кухне.

Марк жарит яичницу. Алекс пьет кофе.

Оба поднимают головы на меня.

— Доброе утро, — говорю я голосом, который наполовину — извинение.

— Доброе, — кивает Алекс.

— Иди сюда, — Марк протягивает руку.

Я иду. Он притягивает меня за бедро, обнимает за талию.

— Голодная?

— Не очень.

— Будешь есть все равно. Алекс вчера тебя плохо кормил.

Алекс поднимает на него взгляд.

— Кормил нормально, — отвечает он спокойно. — Обедали поздно немного….

— А ужин?

— А на ужин у меня была сладкая хостес.

— О-о, — Марк хмыкает. — Я понял. Понял.

Я смотрю с одного на другого и краснею.

— Можно мне просто… — выдавливаю я, — кофе?

Алекс встает. Делает мне капучино. Молча.

Я сажусь. Они оба молчат. Не недовольно — просто молчат. Какое-то напряжение в воздухе есть… Но мне совсем не страшно.

— Ребят, — я наконец решаюсь. — Я что-то… Что-то не так?..

Они оба смотрят.

— В смысле? — спрашивает Марк.

— Ну я… вчера была с тобой… позавчера. Вчера… ну, вчера, я с Алексом. И вот…

— И? — Алекс.

— И — это правда для вас нормально?

Они переглядываются.

И начинают смеяться. Оба. Алекс — тихо, почти бесшумно, плечи трясутся. Марк — громко, в голос.

— Маш, — выдавливает Марк, — крошка, ну ты прелесть.

— Что?

— Ничего. — Алекс вытирает уголок глаза. — Мы тебе вчера и позавчера все объяснили. У нас нет «нормально-ненормально». Все как ты захочешь.

— Но это же…

— Что?

— Это же странно.

— Возможно, — он пожимает плечами. — Но мы взрослые люди. Странно — это то, чего мы стыдимся. Этого мы не стыдимся. Ничего незаконного мы не делаем. Значит, не странно.

Я молчу.

Марк ставит передо мной яичницу. Я ем. Они оба смотрят, как я ем, и в их глазах — что-то, что я не могу пока разобрать. Какое-то общее ожидание. Они оба чего-то ждут.

И я понимаю — чего.

Они ждут, что я что-то решу. Или на что-то еще решусь.

И я даже знаю, на что мне хочется решиться…

Днем идет дождь.

Дождь нудный, неприятный и меденный. Мы сидим в гостиной — у огромного панорамного окна, в котором видно озеро, серое от воды. В камине горит огонь. На столе — открытая бутылка вина, фрукты, какие-то сыры.

Марк предлагает играть в карты.

— В подкидного, — говорит он. — Простая игра. Все умеют.

— Я не очень, — признаюсь.

— Научим.

Играем.

Я проигрываю. Потом еще. Потом еще. У меня всегда получалось плохо. Марк ржет, Алекс улыбается.

— Так не интересно, — Марк через час сдается. — Давайте на желания.

— Это как?

— Кто проиграл — выполняет желание победителя.

— Желание — какое?

Марк смотрит на меня.

— Любое.

Алекс смотрит на Марка.

— Идет? — Марк спрашивает меня.

Я думаю. Внутри что-то трепыхается. Я понимаю, к чему все идет. И — не отказываюсь.

— Идет.

Первое желание мне выполняет Марк — он проигрывает (я подозреваю, что специально). «Принеси из кухни вино». Принес.

Второе — Алекс. Тоже проиграл. «Налей всем». Налил.

Третье — я. Проиграла, не специально, я честно играла.

Марк подается вперед.

— Поцелуй Алекса.

Я замираю.

Алекс смотрит на меня — спокойно. Без нажима. Я могу отказаться. Я знаю это.

Я не отказываюсь.

Подхожу — на коленях, по ковру, потому что мы все на полу, у камина. Алекс не двигается. Я наклоняюсь к нему. Целую.

Сначала легко. Потом — глубже.

И я чувствую — как Марк подходит сзади. Как он садится позади меня. Чувствую его губы на моей шее…

Я почти задыхаюсь.

— Маш. — Алекс отрывается. Смотрит мне в глаза. — Ты сейчас можешь сказать «стоп».

— Я не…

— Скажи, что хочешь.

Я молчу.

— Скажи, — повторяет он. — Я хочу слышать.

Марк сзади — тихо в мое ухо:

— Скажи, крошка.

Я закрываю глаза.

— Я хочу… — выдыхаю я, едва слышно. — Я хочу вас обоих…

Повисает тяжелая, густая тишина, которую нарушает только треск поленьев в камине.

Алекс медленно проводит пальцами по моей щеке, а Марк сзади целует меня в шею — горячо, слегка прикусывая кожу. Я вздрагиваю между ними.

— Хорошая девочка, — шепчет Марк мне в ухо низким голосом и медленно тянет меня назад, прижимая спиной к своей груди.

Алекс наклоняется вперед и снова захватывает мои губы — уже глубоко, жадно, почти властно. Пока он целует меня, Марк сзади стягивает с меня остатки одежды. Его ладони скользят по моей груди, сжимают ее, дразнят соски. Я тихо стону в рот Алексу.

Они укладывают меня на мягкий ковер перед камином. Тепло огня обжигает кожу, но это ничто по сравнению с жаром их тел.

Алекс целует меня сверху, не давая оторваться от его губ, пока его рука медленно скользит вниз по моему животу. Марк тем временем раздвигает мои бедра и опускается между ними. Я чувствую его горячее дыхание, а потом — его язык, влажный, настойчивый, жадный. Я выгибаюсь и громко стону, впиваясь пальцами в волосы Алекса.

— Вот так… — хрипло шепчет Алекс, отрываясь от моих губ и глядя мне в глаза. — Пусть он слышит, как тебе хорошо.

Марк не останавливается — он ласкает меня глубоко, уверенно, наслаждаясь каждым моим стоном. Я уже не могу лежать спокойно — бедра сами дергаются ему навстречу.