— Для начала — чтобы мне никто не мешал.
— Я прослежу.
— Нет. Не так. Не “герцог проследит за женщиной во флигеле”. Мне нужен письменный приказ: восточная мастерская действует самостоятельно до завершения королевского заказа. Хозяйственные материалы выдаются по моему списку. Никто из совета, управляющих, родственников и гостей не имеет права входить без моего разрешения. Все попытки забрать, проверить, описать или “временно переместить” куклы считаются вмешательством в королевский заказ.
Рейнар слушал внимательно.
— Вы хотите защитить мастерскую королевской печатью.
— Я хочу использовать то, чем нас пытались ударить.
Он чуть наклонил голову.
— Хорошо.
— И ещё. Мира, Талия, Пим, Тиан и Лорен работают со мной только по их согласию. Не потому, что Вы их назначили. Не потому, что я теперь имею право командовать людьми. Они должны сами сказать, хотят ли остаться при мастерской на время заказа.
Мира первой подняла голову.
— Я остаюсь.
— Подумай.
— Я уже думала, госпожа. Когда книгу пытались забрать. Если уйду сейчас, всю жизнь буду знать, что испугалась в тот день, когда могла быть полезной.
Пим тут же выпрямился:
— Я тоже остаюсь. Чашка сказала, что я научился не ставить мокрое рядом с сухим.
Чашка у очага важно кивнула.
— Большой шаг для мальчика.
Талия Рон поправила манжету.
— Бельевая переживёт без меня несколько дней. Особенно если те, кто крал полотно, наконец заняты страхом. Я остаюсь.
Лорен посмотрел на Рейнара, потом на Элину.
— Милорд приказал охранять флигель. Но если нужно моё согласие, я согласен.
Тиан молчал дольше всех.
Элина не торопила.
Мальчик смотрел на катушки, на Ним, на книгу, на Рейнара. Потом сказал очень тихо:
— Я не знаю, имею ли право.
— На что? — спросила Элина.
— Оставаться там, где от меня есть польза.
В мастерской стало слишком тихо.
Рейнар шагнул было к нему, но остановился. И Элина почти физически ощутила, как ему трудно не исправить всё одним приказом, не сказать мальчику: имеешь, потому что я разрешаю. Но он промолчал, и это было правильно.
Элина подошла к Тиану и присела перед ним так, чтобы не смотреть сверху вниз.
— Право быть полезным не выдают взрослые с печатями, — сказала она. — Его не надо заслуживать страхом. Если ты хочешь остаться, мастерская примет твою помощь. Если устанешь или испугаешься — скажешь. Это тоже будет честно.
Тиан сглотнул.
— Я остаюсь.
Книга заказов тихо шелестнула. На странице появилась короткая строка:
“Помощники приняты по согласию.”
Ним удовлетворённо хмыкнула.
— Наконец-то хоть кто-то в этом доме прочитал, что согласие — это не декоративная ленточка.
Рейнар отвернулся к окну. Элина успела заметить его лицо. Не боль — нет, она не хотела использовать это слово даже мысленно. Скорее тяжесть человека, который вдруг увидел, сколько всего в его доме делалось без настоящего согласия, под видом порядка.
Когда копии были готовы, Рейнар забрал оригиналы не в руки, а в тканевую папку, которую Элина сама перевязала синей нитью памяти. Нить не защитит от меча или кражи, но покажет, если папку вскроют без свидетелей. Такой маленький бытовой оберег, собранный за две минуты из того, что осталось под рукой.
— Вы вернётесь? — спросила Элина.
Вопрос прозвучал не так, как она хотела. Слишком просто. Почти лично.
Рейнар услышал это. Но ответил без лишней мягкости:
— Да. С приказом и с тем, что узнаю.
— И без Арделя у себя за спиной.
— Если найду Арделя, он будет не за спиной.
Она кивнула.
Он уже был у двери, когда остановился.
— Элина.
Она подняла глаза.
— Я не хочу просить прощения на ходу, между уликами, приказами и людьми, которые ждут моего решения. Это будет слишком удобно для меня и слишком мало для Вас.
Она не сразу ответила.
— Тогда не просите сейчас.
— Не прошу. Говорю, что вернусь для этого отдельно.
С этими словами он ушёл.
Ним долго смотрела ему вслед.
— Это было почти прилично.
Элина закрыла шкатулку Астеры.
— Вот именно “почти” меня и беспокоит.
День начался без права на слабость.
Пока Рейнар разбирался в замке, мастерская занималась учётом. Именно так Элина и назвала это, когда Мира спросила, с чего начинать королевский заказ. Не с вдохновения, не с великой магии, не с красивого жеста, а с учёта.
Они разложили материалы по столам: целые катушки, повреждённые катушки, нити неизвестного назначения, ткани, которые можно использовать, ткани для укрепления, дерево для заготовок, инструменты, требующие чистки, фурнитура, ленты, старые глаза, маленькие ключи, кусочки металла, костяные иглы. Пим носил воду и сухие тряпки. Талия составляла список недостач так строго, что даже Весы смотрела на неё с уважением. Тиан оказался неожиданно хорош в сортировке деревянных заготовок: он замечал трещины и сучки, которые Пим пропускал. Мира переписывала всё в две тетради — одну для мастерской, другую для будущего отчёта.
Элина работала вместе со всеми.
Не изображала хозяйку, которая только отдаёт распоряжения. Сама чистила резцы, распутывала нити, проверяла ткань на просвет, заворачивала повреждённые кукольные детали в мягкое полотно. Руки снова стали грязными от воска, пыли и древесной крошки. Это успокаивало лучше любых слов.
Около полудня Оконница, установленная у восточного окна, вдруг подняла прозрачные глаза.
— В главном коридоре спорят.
— Кто? — спросила Элина, не отрываясь от ткани.
— Дракон. Управляющий. Женщина в белом. Старший советник без кольца.
— Ардель? — Рейнар всё-таки нашёл его.
— Без кольца, — повторила Оконница. — Злится, потому что камень не при нём.
Ним удовлетворённо выпрямилась.
— Значит, шкатулку без дна нашли.
— Что с Авелией? — спросила Мира почти шёпотом.
Оконница повернула голову к другому окну.
— Улыбается. Плохо.
— У неё редко получается хорошо, если смотреть не глазами гостей, — заметила Ним.
Элина продолжила работу, хотя каждое слово цепляло внимание. Ей хотелось знать, что происходит в замке, но бросить мастерскую ради чужого спора было бы именно тем, чего от неё ждали: сорваться, оставить работу, начать доказывать свою правоту в зале, где её однажды уже списали. Нет. Рейнар сказал, что вернётся с приказом и сведениями. Пусть доказывает делом, что его словам можно дать хотя бы небольшой кредит доверия.
Он вернулся ближе к вечеру.
Один.
Это было первое, что Элина заметила. Без Ливера, без советников, без Авелии, без стражи за плечом. Только папка в руке, новый свиток с печатью и такое выражение лица, с которым люди приходят не побеждать, а отвечать.
Мастерская притихла.
Элина стояла у длинного стола и подбирала дерево для основы королевской куклы. Перед ней лежали три заготовки: светлая, тёмная и одна старая, с едва заметным следом от прежнего узора. Именно последняя отзывалась на руку теплее всего.
— Приказ, — сказал Рейнар и положил свиток на стол. — Восточная мастерская действует самостоятельно до завершения королевского заказа. Ваш список материалов обязателен к исполнению. Вход только с Вашего разрешения. Куклы и книги мастерской не подлежат описи, перемещению или осмотру без Вашего согласия. Попытка вмешательства приравнивается к вмешательству в королевский заказ.
Элина развернула свиток и прочитала сама.
Всё было там. Точно. Без размытой вежливости. Без лазеек вроде “по возможности” и “при необходимости”. Даже строка о помощниках была прописана так, как она просила: “привлечены по добровольному согласию и под защитой мастерской на время работ”.
— Хорошо, — сказала она.
— Ливер отстранён от хозяйственных книг и доступа к кладовым до суда рода. Севр задержан. У Арделя изъята шкатулка с малой печатью архивариуса. В ней были копии поддельных листов и черновик отчёта, на основании которого закрыли мастерскую. Авелия под охраной в южном крыле.
