Элина невольно улыбнулась, потом услышала голос Миры:

— Госпожа! Это я!

Внизу пахло дымом из очага и свежей водой. На рабочем столе стояли три полных ведра — плата, значит, уже внесена. Рядом лежал лист, исписанный аккуратными строками. Мира стояла посреди мастерской, раскрасневшаяся, взволнованная и сияющая так, будто принесла не список пропаж, а королевскую грамоту.

— Она работает! — выпалила девушка. — Чашка работает! Старшая кухарка сначала кричала, но потом шкаф сам открылся, и из него выпали медные формы. Все видели, что они были задвинуты за фальшивую доску. А потом Чашка повернула голову к кладовой, и мы нашли под мешками три связки свечей. И ещё записку с числами. Я не понимаю, что там, но кухарка побелела и велела никому не говорить.

— А ты пришла и говоришь, — заметила Ним.

Мира смутилась.

— Заказ был у госпожи. Значит, госпоже надо знать.

— Умная девочка.

Элина взяла лист. На нём были перечислены пропажи за последние месяцы: крупа, свечи, медная посуда, льняные полотенца, два мотка крепкой нити, связка ключей от малой кладовой, несколько мешочков редких специй для праздничных блюд, три серебряные ложки, которые потом “нашлись” в комнате младшей помощницы. Список говорил не о беспорядке. Он говорил о системе.

— Это не детские шалости, — сказала Элина. — Кто-то крадёт понемногу и сваливает вину на слабых.

— Чашка показала на дверь для поставщиков, — прошептала Мира. — А ещё на маленький стол, где расписываются за привезённые корзины. Старшая кухарка сказала, что всё это глупости, но потом велела мальчишке с водой никого туда не подпускать.

— Кто ведёт кухонные записи?

— Помощник управляющего. Господин Севр. Он приходит вечером, считает остатки и забирает листы.

Ним постучала деревянным пальцем по столу.

— У Ортанa Ливера длинные руки. Иногда они называются помощниками.

Элина перечитала список ещё раз. Ей хотелось сразу идти на кухню, смотреть записи, допрашивать, искать. Но она остановила себя. Нельзя за один день победить весь хозяйственный механизм замка. Нельзя с первой починкой бросаться в бой против управляющего, не понимая правил. Она должна быть умной, не громкой. Видеть, считать, собирать нити.

— Мира, сегодня ты ничего больше не ищешь сама, — сказала она. — Просто наблюдаешь. Кто злится. Кто старается забрать записку. Кто подходит к Чашке. Кто смеётся громче всех. И не споришь.

— Но если они опять…

— Не споришь, — повторила Элина. — Твоя задача — не стать следующей сломанной куклой.

Мира побледнела, но кивнула.

В этот момент за дверью раздались шаги. Не робкие, как у Миры утром. Не суетливые, как у слуг. Тяжёлые, уверенные, привыкшие к тому, что перед ними открывают ещё до стука.

Ним мгновенно исчезла за стопкой тканей. Мира выпрямилась и вжала голову в плечи.

Элина медленно повернулась к входу.

Стук прозвучал один раз. Не просьба войти, а предупреждение.

— Леди Элина, — раздался за дверью холодный голос Рейнара Вальда. — Откройте.

Мира прошептала:

— Герцог…

Элина посмотрела на список пропаж в своей руке, на ведра воды, на книгу заказов, которая лежала раскрытой на первой записи, на маленькую медную крышечку, под которой была заперта чёрная нить. Потом подошла к двери и отодвинула засов.

Рейнар стоял на крыльце в тёмном камзоле, без плаща, будто пришёл сюда не через мокрый сад, а просто вышел из соседней комнаты. Его лицо было таким же спокойным, как вчера в зале, но глаза выдавали раздражение. За его спиной, чуть поодаль, переминался управляющий Ортан Ливер, сухой, бледный и злой.

— Мне сообщили, — сказал Рейнар, глядя на Элину так, словно пытался найти в ней вчерашнюю молчаливую женщину и снова не находил, — что Вы за одно утро успели вмешаться в работу кухни, поднять слухи среди слуг и объявить старую мастерскую действующей.

Элина почувствовала, как в глубине флигеля тихо-тихо оживает множество кукольных глаз.

Она открыла дверь шире.

— Вам сообщили не всё, герцог, — сказала она спокойно. — Первый заказ уже выполнен. Хотите увидеть счёт?

— Вам сообщили не всё, герцог, — сказала Элина спокойно. — Первый заказ уже выполнен. Хотите увидеть счёт?

Рейнар Вальд не сразу ответил.

Он стоял на пороге восточного флигеля так, будто само это место было досадной ошибкой в хорошо выстроенном порядке его дома. За его спиной серел сад, мокрые ветви цеплялись за каменный навес, с крыши редкими каплями стекала ночная сырость. Герцог не выглядел человеком, который проделал путь через холодное утро ради пустой беседы. Он пришёл требовать. Это было видно по его прямой спине, по жёсткой линии губ, по тому, как управляющий Ортан Ливер держался чуть позади — не рядом, но достаточно близко, чтобы в нужный момент подать голос.

Элина заметила всё это за несколько секунд.

И ещё она заметила, что Рейнар не сразу переступил порог.

Вчера он отдал ей флигель так же легко, как отдают ненужную вещь. Сегодня стоял перед этой вещью и почему-то медлил.

Мастерская за спиной Элины молчала, но это молчание уже не было пустым. В нём слышалось дыхание полок, настороженность шкафов, тонкое ожидание десятков кукольных лиц. Ним спряталась за стопкой тканей, но Элина почти физически ощущала её недовольный взгляд. Мира стояла у рабочего стола, бледная, с прижатым к груди списком, который так и не успела отдать полностью.

— Счёт? — переспросил Рейнар.

— Именно. У мастерской есть книга заказов. Заказ принят, работа выполнена, плата внесена. Всё куда аккуратнее, чем вчерашнее распоряжение о моём содержании.

Ортан Ливер дёрнулся первым.

— Леди Элина, подобные высказывания…

— Господин Ливер, — перебила она, даже не повысив голоса, — вчера Вы пытались объяснить мне, какие мои вещи считать необходимыми. Сегодня, видимо, пришли объяснить, какие мои слова считать допустимыми. Какое редкое постоянство.

Управляющий поджал губы. В его лице не было открытой злости, но было нечто хуже — уверенность человека, привыкшего давить чужую жизнь мелкими распоряжениями, бумажными запретами и холодным “так положено”.

Рейнар перевёл взгляд на него, потом снова на Элину.

— Я пришёл не обсуждать вчерашний вечер.

— А жаль. Там осталось много неучтённых деталей.

— Я пришёл понять, почему с утра по замку ходят слухи, будто старая мастерская снова принимает заказы. Почему кухонная прислуга решила, что теперь может обращаться к Вам в обход управляющего. И почему на кухне, по словам господина Ливера, поднята паника из-за старой куклы.

Элина чуть шире открыла дверь.

— Тогда войдите. На пороге неудобно разбирать хозяйственные вопросы.

Мира тихо втянула воздух. Ортан Ливер посмотрел на герцога так, будто хотел без слов напомнить ему: не стоит. Восточный флигель, пыль, суеверия, живая мастерская — всё здесь явно не входило в привычную территорию власти управляющего.

Рейнар шагнул внутрь.

И мастерская отреагировала.

Не резко, не пугающе. Просто воздух стал плотнее. Где-то в глубине дома тихо скрипнула доска, хотя по ней никто не шёл. На рабочем столе едва звякнула серебряная игла. Книга заказов, лежавшая раскрытой, чуть шелохнула страницей, будто проверяла, достаточно ли места оставлено для новых записей.

Рейнар остановился в холле и медленно огляделся.

Элина впервые увидела на его лице не привычную холодность, а короткую тень узнавания. Не явного, не осознанного — скорее телесного. Так человек вдруг чувствует запах старого дома, в котором бывал ребёнком, хотя давно убедил себя, что ничего не помнит.

— Здесь изменилось, — сказал он.

— Со вчерашней ночи?

— С тех пор, как я видел этот флигель в последний раз.

Ортан Ливер сразу вмешался:

— Милорд, флигель стоял закрытым по соображениям безопасности. Пыль, ветхие перекрытия, испорченные механизмы, старые предметы неизвестного назначения…