Бекон зашипел и прижался к моей ноге.

— Подожди здесь, — сказал я ему и Фёдору. — Я сам всё осмотрю.

И шагнул на поляну. В прошлый раз я не рискнул подойти, а сейчас понял, что зря. Чем ближе подходил к углублению, тем сильнее чувствовал стылый холод, который пробирал до костей даже сквозь сапоги.

Как только расстояние позволило активировать навык, я остановился. И перед глазами вспыхнули уже знакомые голубые строки:

Объект: магическое поражение почвы

Степень: 100%, полная гибель тканей

Тип магии: некротический

— Древняя дрянь, — поморщился я.

Этих сведений мне было мало, и мысленно потянулся к Оку, хотя он не был создан для анализа таких вещей. К моему удивлению, он почти мгновенно отреагировал на чужую магию. Неужели она настолько сильна, что сделала поляну магической⁈

Обнаружены остаточные некротические следы

Время воздействия: менее суток

Источник находится в радиусе 5 километров

Я замер, глядя на окно Системы. Пять километров! Это значит, что маг совсем недалеко, или прямо сейчас в лесу! Или на тракте. У меня аж волосы на затылке зашевелились. Слишком близко! Если маг живёт недалеко, то только вопрос времени, когда он убьёт весь лес. И я говорю не про месяцы, а дни.

Бекон тоскливо мявкнул. Его глаза горели зелёным огнём, а шерсть стояла дыбом от носа до хвоста. Он сейчас сидел на плече минотавра, храбрился, готовый растерзать врага когтями.

— Тихо, — сказал я, и голос мой не дрогнул. — Мы его найдём.

Не успел я покинуть мёртвую понялу, как мне прилетело новое сообщение от Системы. И в этот момент у меня внутри всё похолодело.

Внимание!

Квест «Найти отравителя» обновлён

Текущий прогресс: 30%

Риск расширения мёртвых зон: критический

До уничтожения леса осталось: 10 дней

Твою-то мать!

— Уходим, — сказал я, не глядя на остальных. — Сейчас мы лесу ничем не поможем. Будем думать.

Мы вернулись в трактир, когда солнце только начало клониться к закату. Грумхильда хлопотала у печи, но, увидев наши лица, не стала задавать вопросов — только молча поставила на печь чугунок с водой для чая. Он мне не помог, я пил, не чувствуя вкуса, и постоянно прокручивал в голове одну и ту же мысль.

Всего каких-то пять километров и прошли всего сутки! Получается, что от момента активации того жуткого артефакта до полного вымирания поляны проходит один день. А если у мага не один артефакт, а несколько? Если я сейчас что-то не придумаю, то скоро трактир будет стоять посреди чёрного леса.

После чая я поднялся в свою комнату. Бекон запрыгнул на кровать и внимательно посмотрел на меня с прищуром, словно что-то хотел сказать. Один раз даже требовательно стукнул лапой по одеялу.

— Дай спокойно подумать, дружище, — отозвался я и полез за записной книжкой деда.

Когда я смотрел её в прошлый раз, мне были нужны сведения о князе и поставщиках, остальные записи тоже посмотрел, но мельком. Слишком много было других дел, да и половину я просто не понял.

Теперь же я сел к столу, зажёг свечу и начал методично листать страницу за страницей. Я почему-то был уверен, что дед оставил мне подсказки.

Мелкий почерк Демьяна пестрел массой сокращений и помарок. Он точно был грамотным, но старался при этом произвести иное впечатление. В книжке рецепты шли вперемежку с записями о погоде, о ценах на рынке, о долгах и обещаниях. Я читал внимательно, не пропуская ни строчки, но ничего похожего на способ борьбы с мёртвой землёй не находил. Да и вообще, может, при Демьяне никаких чёрных полян и не было!

Через полчаса я был готов выбросить из головы эту идею, как Бекон спрыгнул с кровати, подошёл к столу и вдруг положил лапу на раскрытую страницу. Я перевёл взгляд и увидел странный рецепт. Видел его уже, но посчитал, что это шифр, а не способ приготовления. Иначе, зачем в обыкновенный хлеб добавлять горсть горькой полыни?

— Бекон, — задумчиво спросил я, — хочешь сказать, что это важно?

— Мау, — едва слышно ответил он и снова впился в меня взглядом, от которого у меня аж холодок по спине прошёлся.

Иногда кот вёл себя страньше обычного. Тут уж не характер, а что-то другое, магия? Я отвлёкся от рыжего зверя и снова уставился на страницу в записной книжке.

«Всё замешивать против солнца, в тишине. Добавить слова».

Заметки заставили нахмуриться меня ещё больше. Полынь, мох, кора берёзы и даже земля. Бред какой! Дальше текст становился неразборчивым, наполовину стёртым, и я с трудом разобрал несколько обрывков.

«…земля слушает……не хлеб, а ключ……разбудить, что спит…».

Я не поверил своим глазам и задумчиво откинулся на спинку стула. Бекон посмотрел на меня с выражением «а я что тебе говорил?».

— Ничего не понимаю, — ответил я ему. — Может, это заговор какой-то? Мало ли верований в этом мире? Мы вон, масленицу сжигаем, да валенками кидаемся и ничего! А тут полынь в хлеб… Но что-то в этом определённо есть. Спасибо, пушистый!

Кот мявкнул — мол, разбирайся сам, я в этом ничего не понимаю — и запрыгнул обратно на кровать.

Я перечитал запись ещё несколько раз, пытаясь вникнуть в смысл обрывочных слов. «Разбудить, что спит». Это перекликалось с тем, что говорила Линелия о древней магии, пробудившейся от долгого сна. В следующую секунду меня поразила дикая мысль, что не дед ли стал причиной пробуждения этой древней дряни⁈ Но он не был магом, а поваром. С другой стороны, это же рецепт, чёрт его дери. Да и я сам готовил отвары, вливая в них ману, и получалось лечить и берёзу, и коня. Так зачем же деду пробуждать что-то в земле? Во что же ты, Демьян, ввязался-то?

От этих тревожных мыслей меня отвлёк стук в дверь, и когда я поднял глаза от записей, увидел Фёдора. Тот стоял сильно согнувшись, чтобы не задеть рогами притолоку.

— Можно? — спросил он, не решаясь войти. — О поляне думал. Не мог уснуть.

— Я тоже о ней думаю, — я поднялся и вышел к нему, чтобы было удобнее разговаривать. — Фёдор, скажи, а в твоём народе не было чего-то такого, чтобы пробуждать землю? Или духов? Я вот однажды читал, что перед приходом весны сжигают чучело.

Минотавр задумался. Его глаза блеснули в свете свечи, когда он склонил голову.

— Был обряд, — сказал он нехотя, словно вытаскивал из пепла прошлую жизнь. — Весной, когда снег таял. Старейшины выходили в поле, брали в руки землю и… — он запнулся, подбирая слово, — … звали её. Пели и танцевали. Говорили, что земля спит зимой, а весной её надо разбудить. Напитать теплом и голосами.

— Танцевали? — переспросил я.

— Да, — Фёдор кивнул. — Не как на празднике, а мерно. Ногами топали, чтобы земля почувствовала. Руками хлопали, чтобы она услышала. И в конце клали в землю хлеб, испечённый из какой-то особой муки. Говорили, что хлеб — это душа поля, если его не положить, земля не родит.

Звучало логично. Так, может, я ошибся, и рецепт деда не для пробуждения духов, а именно земли? Ведь в составе травы из леса, ничего ядовитого или опасного. К тому же именно на эту страницу положил лапу Бекон.

— Спасибо, Фёдор, — сказал я. — Ты мне очень помог.

Минотавр кивнул и ушёл, пожелав мне доброй ночи. Бекон же продолжал на меня смотреть, ожидая, что я буду делать дальше.

— Ты слышал? — спросил я его. — Танец, чтобы разбудить землю. Но то минотавры, а мы с тобой повара, как и Демьян, и нам по силам испечь хлеб.

Кот одобрительно мявкнул.

Я снова уткнулся в книгу, перечитывая рецепт деда. Больше всего меня интересовали особые слова, которые он упоминал, но не написал. Ещё и замес против солнца. Закрыв книгу, я посмотрел в окно на две луны, которые заливало серебристо-красным светом весь лес. Тишина стояла такая, что было слышно, как в конюшне вздыхает Буян или Тефтелька, чёрт их знает.

А что, если сделать не так, как дед? Он использовал травы, которые пробуждают, а ведь можно же лечебные! У меня остался сбор для Буяна, они отлично помогли коню. Они не пробуждают, а восстанавливают и возвращают жизнь.