Текущий опыт: 40/500
Ох, ману забыл добавить, а да и фиг с ней, и так запах выше всех похвал, аж желудок свело.
Готовые сырники выложил на деревянное блюдо, застеленное чистой тряпицей, чтобы они «отдохнули» минуту и стали чуть мягче, а заодно и лишнее масло убрать. Поливать сметаной не стал, но достал ещё и мёд.
— Готово, — крикнул я, чтобы услышали все. — Прошу к столу.
Грумхильда и Фёдор, который как раз вернулся из конюшни, где поил Буяна второй порцией отвара, сели за стол в обеденном зале. Бекон получил полсырника в отдельной плошке. На трактир опустилась блаженная тишина, нарушаемая урчанием кота и довольными вздохами.
— Хорошо. Мягко. Сладко в меру, — как всегда коротко сказал Фёдор.
Он взял ещё один сырник, засунул в рот целиком и прикрыл глаза — высшая степень одобрения от минотавра, который обычно не тратил слов на еду.
Грумхильда же, напротив, крякнула, стукнула ложкой по столу и расплылась в широкой улыбке:
— Вот это да! Марк, ты чёрт, а не повар! Настоящий злодей! Никогда не думала, что из простого творога можно такое сотворить. Ела же сырники! Но они и рядом не стояли с этой вкуснятиной. Золотые у тебя руки, хоть и тощие, как у цыплёнка!
Она хлопнула меня по плечу так, что я чуть не свалился со стула.
— Силу бы тебе побольше, цены б тебе не было! — добавила она и, не дожидаясь ответа, отправила в рот ещё один сырник, довольно рыкнув.
Бекон поднял голову от своей плошки, покосился на орчиху с выражением «не ори, здесь люди завтракают», и снова занялся едой. Я подлил ему сметаны.
— Конь после отвара стал бодрее, — отчитался минотавр с одобрением.
Мы уже успели доесть и убрать посуду, как за окном послышался дробный перестук копыт. Я выглянул и увидел, что к трактиру подъезжал Прохор на небольшой мохнатой кобылке, и ноги пацана почти касались земли. За ним никого не было, парень выглядел довольным, как удав, пообедавший кроликом.
Фёдор вышел к нему на встречу, взял лошадь под уздцы и увёл в конюшню. А Прохор влетел на кухню, едва не сбив Грумхильду с ног.
— Винтер! — тяжело дыша выпалил он. — Каролина велела передать! Там такое творится!
— Сядь, вытри нос и рассказывай по порядку, — сказал я, пододвигая к нему тарелку с сырниками и кружку молока. — И ешь, пока горячее.
Прохор не заставил себя ждать, схватил сырник и тут же обжёг пальцы. Это не заставило его остановится, и уже через секунду, он откусил, зажмурился, а потом начал говорить с набитым ртом:
— В городе ажиотаж из-за конкурса! Люди едут из соседних деревень, даже из Стрелецка, говорят, кареты видели! Все постоялые дворы забиты, цены взлетели. Больше всех рады торговцы. Короче, давно в Бешале столько народу не было! А это ещё даже ярмарка не началась! — он дожевал сырник и продолжил. — Кстати, о торговцах. Я краем уха слышал, что один красномордый торговец попал в переделку, и торговать на рынке больше не будет. Правда, что именно произошло, никто не знает. То ли от любовницы бежал и упал в шиповник, то ли его покупатели поколотили… Лежит теперь забинтованный. Зато тухлым мясом не воняет.
— Мяф, — вдруг отозвался Бекон и глянул на меня.
— Красномордый, говоришь? Давно о нём не слышно было, да, кот?
— Мяу, — ответил он и стукнул лапой.
— А что князь? — спросил я Прохора, наливая чай.
— Князь бесится! — Прохор хихикнул и тут же серьёзно зашептал оглядываясь. — Он на своих людей с утра орал так, что на площади слышно было. Грозился, что никто из поваров его не обойдёт, велел готовить их к конкурсу. Ещё орал что-то про дураков, которые не знают, куда лезут… Короче! Каролина велела передать, чтобы ты был осторожен, мол, для тебя тоже что-то найдётся в подарок от князя.
— Молодец Каролина, — кивнул я. — А про «Сытый Вепрь» что говорят?
— Ой, — Прохор проглотил третий сырник и снова заулыбался. — Вас все знают! И про судака помнят, и про оладьи, и про то, как вы стражников кормили. Называют отчего-то чёрной лошадкой. Не знаете, что это значит? А, ладно. Короче! В городе вас помнят и ждут каждый раз. А ещё… — он снова понизил голос до шёпота, — говорят, что князь Свиридов двух подставных поваров привёз аж из самой столицы. Их никто не видел, они, мол, сидят в его доме и готовятся.
— Вот как, — протянул я. — Значит, уверен в победе.
— А вы уверены? — спросил Прохор, глядя на меня во все глаза.
Вместо ответа достал из печи ещё порцию сырников, ссыпал их в холщовый мешочек и протянул парню.
— Это передашь Каролине и ребятам. Скажи, что это за помощь. Проследите, кто из местных связан с этими новыми поварами, может, они и не из столицы вовсе.
Прохор кивнул, спрятал мешочек за пазуху, одним махом допил молоко и выбежал во двор. Через минуту я услышал, как Фёдор вывел его кобылку и помог мальчишке забраться на ее, буквально подняв того за шкирку и усадив в седло.
— Скачи, — крикнул я вслед. — И не съешь все сырники по дороге!
Прохор махнул рукой и исчез в лёгких клубах дорожной пыли.
Дальше день пошёл по накатанной. Пока я ездил к поставщикам, да готовить на рынке, совсем не занимался хозяйством. Поэтому мы с орчихой провели запасы продуктов, распланировали, что и когда в первую очередь нужно использовать.
Ещё Грумхильда, наконец, помогла мне разобраться с погребом. И я подумать не мог, что там есть разряженный артефакт холода! У меня чуть челюсть не отвисла, когда я его увидел.Он был похож на снежинку и прятался на одной из полок.
— Стоит его наполнить силой, — сказала орчиха, — то стены покроются лёгким инеем. Только для этого маг нужен, или лавка какая, магическая.
Я был не я, если бы не посмотрел справку от Системы о нём.
Бытовой артефакт холода, 1 уровень
Заряд 0%
Ещё попробовал влить в снежинку ману. И сразу понял, что мне до уровня мага ещё далеко. Половины моих запасов хватило только на то, чтобы снизить температуру в погребе всего на пару-тройку градусов.
Ближе к обеду Фёдор вызвался сходить в лес за сухостоем, чтобы пополнить дровницу. Я кивнул и отправился проверять Тефтельку с Буяном. Когда я зашёл, то застал умилительную картину: кляча что-то фыркала на ухо гнедому, который для этого нарочно положил голову на перекладину.
— Спелись, ну точно, — усмехнулся я.
Сена и воды у них было достаточно, отваром было поить ещё рано, и я вернулся к орчихе, которая обещала поставить чай.
Минотавр вернулся, как только мы закончили, с лёгкостью неся на плечах вязанку, больше меня раза в три. Сбросив сухостой у дровницы, Фёдор подошёл ко мне, и я впервые увидел его встревоженным.
— Марк, — сказал он, останавливаясь в дверях. — Я нашёл ещё одну поляну. Такую, как говорила дриада. Чёрную.
— Где? — я поднялся с лавки.
— Недалеко. К западу от тропы, которая к мельнице идёт. Метрах в трёхстах от опушки. Земля чёрная как сажа, и пахнет… — он поморщился, подбирая слово, — пахнет ледяным страхом.
Я помолчал, обдумывая. Они всё ближе и ближе к трактиру. Может, я ошибся и всё же, это удар не только по дриаде, но и по мне? Бекон, дремавший на лавке, вдруг открыл глаза и уставился на Фёдора.
— Мяу! — требовательно сказал он, и я его понял.
— Покажешь после обеда? — я посмотрел на минотавра.
— Покажу.
— Я с вами не пойду, — вдруг сказала Грумхильда. — От меня толк есть на кухне, а не в лесу со странными полянами.
Ели торопливо, каждый из нас понимал, что дело плохо и нужно как-то спасать дриаду. И буквально через двадцать минут, мы втроём уже двинулись в сторону калитки. Бекон шёл вторым, милостиво уступив главенство Фёдору.
Лес встретил нас насторожённой тишиной, словно не знал, что будет дальше. Птицы тоже подозрительно помалкивали, да и ветер притих.
Фёдор привёл нас на поляну уже через полчаса. На вид дела обстояли ещё хуже, чем в прошлый раз. И дело не в размере круга, а в общих ощущениях тоски и безнадёжности. В центре, как и тогда, темнело углубление, будто кто-то положл сюда уголёк и держал, пока тот не выжег всё живое.
