Бежать было некуда.

Толстяк осклабился, а рожа пошла бурыми пятнами, что, казалось бы, сейчас лопнет. Он предвкушал расправу за своё унижение на рынке. А нечего было тухлятиной торговать. Толстяк хоть и был с мечом, но опаснее были те двое с дубинами. Они как раз расходились в стороны, беря меня в клещи. Я попятился, лихорадочно соображая, как выкрутиться. Нож в руке против двух дубин и меча почти бесполезен, длины не хватит для нормальной атаки. Но зато у меня есть Система и характеристики. Они-то видят дохлого подростка. Нападавших ожидает хороший сюрприз.

Пока мы с толстяком буравили друг друга взглядами, Бекон начал атаку первым. Он взвился в воздух, метя когтями в лицо правому громиле. Тот взмахнул дубиной, пытаясь отбить кота, но промахнулся и получил полный набор когтей в щёку. Взвыл на одной ноте, выпустил дубину, пытаясь содрать с головы пушистого ниндзю. Левый, не глянув на товарища, рванул ко мне, занося своё оружие. Я ушёл в сторону перекатом. Помогла ловкость, и меня лишь задело потоком воздуха.

Противник сделал шаг ко мне, и я с колена полоснул его ножом по икре. Рана получилась неглубокая, зато длинная. С таким ножом можно было и насквозь мышцы разрезать, но мне нужно было вывести из боя, а не убивать. Громила отскочил от меня и запрыгал на одной ноге, хватаясь за ногу. Кровь залила штанину, дубина покатилась по мостовой, освобождая мне путь.

Я глянул на Бекона, тот уже спрыгнул со своего врага и теперь дразнил его, свесившись с выступа на стене. То хвост опустит, то лапой потянется. Громила достать его не мог, но злость на кота никак не отпускала.

Толстяк же, видя, что происходит, побагровел и сам кинулся на меня, выставив меч. Куда этому увальню против моих 12 Ловкости⁈ Как по мне, он двигался неуклюже, едва справляясь с объёмным животом. И как он только меч в этих пальцах сосисках держать умудрялся⁈ Я сделал обманный манёвр и метнулся за перевёрнутый прилавок. Толстяк кинулся за мной, но затормозить не успел и врезался в него животом. Прилавок треснул, толстяк зарычал, пытаясь перелезть через препятствие, а я уже был на ногах, ловко подхватив с земли брошенную дубину.

Красномордым взвыл, созывая громил на второй заход. Правда, один до сих пор прыгал на одной ноге, а второй почти не видел из-за крови на лице. Хороша команда!

Стоило одному из громил повернуться к коту спину, то Бекон в один миг собрался и одним хорошим прыжком оказался на плечах толстяка. В воздухе зазвенел боевой кошачий рык, который тут же смешался с воплями красномордого. Я тоже воспользовался моментом и дубиной ударил поцарапанного громилу под дых, отправив его на мостовую.

— Минус два, — улыбнулся я и подскочил с ножом к толстяку.

Толстяк замер, с ужасом скосив глаза на острое лезвие у своего горла. Его дыхание стало хриплым и рваным.

— Тихо, — сказал я, чувствуя, как дрожит от напряжения рука. — Бекон, отпусти и следи за остальными.

Кот нехотя разжал когти, спрыгнул на мостовую и уселся недалеко от прыгуна, шипя и грозно рыча, если тот пытался взять дубину. Впрочем, ни один ни втором громила больше не пытались атаковать.

— Вы хоть понимаете, идиоты, что собирались сделать? — жёстко спросил я. — Если бы вы меня убили, то князь остался бы без трактира и земли. Кому тогда отойдут мои владения? Королю, придурки! В твоей голове хоть мозги-то есть? Или всё тухлое, как колбаса? Князь за такое вас по голове не погладит, а закопает её отдельно от всего остального организма.

Толстяк, не перестав смотреть на нож, скрипнул зубами. Его маленькие глазки злобно сверкали.

— Ты думаешь, самый умный, Винтер? — прохрипел он, и его кадык опасно дёрнулся у самого края лезвия. — Князю плевать на твой указ и на твои бумажки. Он до тебя доберётся. Не мы, так другие. А ты здесь никто, щенок. Поварёшка.

— Зато вы, я смотрю, уже всего добились, — с усмешкой ответил я. — Трое против одного пацана и кота. Герои. Князь будет в восторге. Да что князь! Весь город будет это обсуждать не меньше года. Ты хоть вещи собрал, чтобы покинуть Бешаль?

— Заткнись, — рыкнул толстяк, явно осмелев. — Твой трактир сожгут, а звери разбегутся. Да и дриада долго не протянет! Ты понял? Это не угроза — это обещание. Ты из своего трактира уйдёшь вперёд ногами, если не подпишешь бумаги.

Громилы за его спиной зашевелились. Тот, что с расцарапанной щекой, подобрал с земли дубину и теперь смотрел на меня исподлобья, размазывая кровь по лицу. Левый, припадая на раненую ногу, тоже подался вперёд. Они больше не выглядели растерянными. Толстяк дал им стержень, и теперь они снова готовы были броситься. Кот грозно рыкнул на них, но сейчас численное превосходство было на их стороне.

Я приставил нож чуть плотнее и наклонился к самому его уху.

— Слушай сюда, — сказал я тихо и раздельно. — Ты свою работу провалил. Твои люди покалечены. Князь, когда узнает, что вы тут устроили, спросит с тебя первого. И знаешь, что ты ему ответишь? Что вас троих побил повар и кот. Ты понимаешь, как ты будешь выглядеть?

Толстяк побледнел, но глаз не отвёл. Челюсти его сжались так, что желваки заходили ходуном. Я отступил на шаг и отпустил его.

— Убирайтесь, — сказал я громко. — Указ защищает меня даже от князя. Если я умру, земля отойдёт короне. Свиридов не получит ничего. Вот это и передай.

Толстяк отшатнулся, зажимая расцарапанную шею. Его лицо перекосила гримаса бессильной ярости. Он подобрал меч, пнул ногой пустой ящик и, не оборачиваясь, захромал прочь.

— Князь до тебя доберётся! — бросил он через плечо уже на ходу. — И тогда ты сам будешь ползать у его ног и молить о пощаде!

Отвечать ему я не стал, а стоял и смотрел, как трое покалеченных людей ковыляют по мостовой, оставляя после себя дорожку из тёмных капель. Я же опустился на корточки и запустил пальцы в рыжую шерсть Бекона. Кот довольно заурчал, подставляя голову. Я прощупывал каждый позвонок, ребро и лапы. На левом ухе обнаружилась крошечная царапина, не глубже булавочного укола, и клочок выдранной шерсти у хвоста. Больше ничего.

— Цел, — выдохнул я, чувствуя, как отпускает напряжение в груди. — Один против троих, и только царапина. Боевой ты кот, дружище. Спасибо тебе за помощь.

Кот посмотрел на меня с выражением «а ты сомневался?» и вернулся к вылизыванию лапы. Я выпрямился, отряхнул колени и оглядел переулок. Пятна крови, брошенная дубина, перевёрнутый ящик с моими овощами. Всё это выглядело скверно, но оставаться здесь и дальше смысла не было.

— Нам нужно действовать быстрее, — сказал я коту и подхватил покупки. — Князь не успокоится. Если эти трое не справились, он пришлёт других. А у нас ещё конкурс на носу, и поставщики, и трактир. Идём.

Бекон важно кивнул и потрусил за мной. Вышагивал гордой походкой победителя.

Нервы были на пределе, мысли распирали голову, а ноги несли меня к коновязи. И зачем, спрашивается, я сюда пришёл? Кляча же осталась у Фёдора! С другой стороны, тащить овощи через город и потом до самого трактира, мне не сильно хотелось. Значит, пришло время телеги и ещё одной клячи.

Возле разномастных коней я заметил знакомого стражника. Он меня узнал и махнул рукой.

— Винтер! Опять без сковороды? — он внимательно оглядел меня. — Вид у тебя такой, словно ты только что с кем-то подрался.

— Было дело, — ответил я уклончиво. — Двое вышибал и один красномордый знакомый решили, что я им по зубам. Ошиблись. Слушай, мне нужна телега и лошадь, на день. Есть тут такие?

Брюнет почесал затылок.

— На рынке точно нет, не по нашей части. Есть городская конюшня есть, она на Западной улице. Там и телегу дадут, и коня подберут, если деньги есть. Но, сам понимаешь, там довольно дорого всё. Главный там очень хваткий, любит на новичках наживаться.

— Спасибо, разберусь, — кивнул я.

Желудок вдруг напомнил о себе требовательным урчанием. Думал, что хоть булку перехвачу, а всё оставил Мракову. Бекон, услышав звук, поднял голову и громко мяукнул — мол, я тоже голодный, между прочим.