Мои глаза следили за Рыжей, когда она шла по двору, чтобы встретиться с Лори. Полная луна заливала лужайку мягким светом, что облегчало наблюдение за ней. Каждая часть меня хотела выйти туда с ней, но я знал, что это то, что она должна сделать сама. В последний раз, когда я видел своего отца, я тоже говорил с ним наедине. Как ребенок человека, который был плохим родителем, достаточно плохо, когда все знают, что тебя не любят. Или, черт, мой отец даже не любил меня. Это было совсем другое дело, когда были свидетели такого уязвимого момента, даже если это был просто ты, говорящий им идти на хер.

Мой телефон снова зазвонил, и я фыркнул, когда снова высветился номер тюрьмы. Что, черт возьми, происходит? Было слишком поздно для заключенных, чтобы звонить. Я дал звонку идти и сосредоточился на своей девочке, которая открыла дверь сарая и исчезла внутри. Моя девочка. Боги, это было странно говорить... но это также чувствовалось так, блядь, правильно.

Быть включенным раньше, знать, что она меня хотела, значило многое. Особенно после того, что я сделал. Черт, я никогда не прощу себе, что был таким идиотом. С Фишером все еще было напряженно, но я делал все, что мог, чтобы показать ему, что мне жаль. Так, блядь, жаль. Той ночью в лесу, когда он прощался со всеми нами, мое сердце буквально чувствовало, что взрывается в груди. Как будто когтистые руки разрывали мою грудь и превращали ее в лоскуты.

Мой телефон завибрировал, и я взглянул вниз, удивленный, что у меня действительно было голосовое сообщение. Я взял телефон и нажал воспроизведение, не сводя глаз с сарая. Я надеялся, что не услышу голос моего отца.

«Мистер Салливан, это Мишель Мерфи звоню из тюрьмы "Седьмой Круг". Мы пытались дозвониться до вас несколько раз. Нам нужно срочно поговорить с вами о вашем отце. Пожалуйста...»

Я завершил голосовое сообщение, не дослушав. Это было впервые. Я никогда раньше не получал прямых звонков оттуда, кроме одного человека, с которым я никогда не хотел говорить снова. Мне было любопытно, о чем это могло быть. Старик, наверное, убил кого-то. Это меня бы не удивило.

Раздраженный, мои глаза следили за лужайкой, где все было тихо.

Как раз когда я собирался положить телефон обратно на стойку, тюрьма позвонила снова. Черт. Что, в член Юпитера, могло быть таким, блядь, важным в этот час? Разозлившись, я ответил на вызов.

«Алло?» — рявкнул я.

«Слоан Салливан?» — спросил женский голос, и я закатил глаза; это должна быть Мишель из сообщения.

«Да», — грубо ответил я.

«Я не уверена, получили ли вы мое сообщение», — заговорила женщина, и я усмехнулся без юмора.

«Вы имеете в виду сообщение, которое вы только что оставили две секунды назад?»

«Нет простого способа сказать это, но ваш отец скончался...»

Я выронил телефон, и он упал на пол. Скончался? Он мертв? Он наконец, блядь, мертв? Нагнувшись, я поднял телефон.

«Извините. Я выронил телефон. Можете повторить?» — спросил я.

«Я понимаю, что это шокирующая новость. Ваш отец мертв. Он боролся с болезнью последние несколько месяцев, и его тело не смогло с ней бороться», — объяснила она.

«Хорошо. Это все?» — спросил я, возвращая внимание к сараю. Дверь выглядела так же, так что, по крайней мере, Рыжая не бродила там одна.

«Э-э, ну, нам нужно, чтобы вы приехали забрать его вещи».

«Сожгите их».

«О. Ну, хорошо. Мы можем их утилизировать. Затем вопрос о его теле».

«Сожгите и это», — прорычал я.

«Кремация — это услуга, которую мы предлагаем. Однако его останки нужно будет забрать лично ближайшим родственником. Это вы».

Мать твою. Я не хотел прах ублюдка.

«Я, типа, занят», — процедил я. Это была не вина Мишель Мерфи, что смерть моего отца была тем, на что мне было плевать.

«Я понимаю, сэр. Однако это политика тюрьмы...»

«Черт. Ладно. Я приеду за ними». Тюрьма была всего в нескольких часах езды. Я мог съездить и вернуться через восемь часов, и тогда я покончу с этим дерьмом навсегда. Гребаная свобода. Улыбка тронула мои губы при мысли о том, что мне никогда больше не придется думать об этом ублюдке.

«И когда нам ждать вас? Я оставлю пропуск для посетителей на ресепшене».

«Завтра». И я повесил трубку. Только когда я положил телефон, я понял, что мои руки дрожат.

Святое дерьмо. Он мертв. Ушел. То, чего я жаждал с той ночи, когда Кай впервые трансформировался, наконец, блядь, случилось. Я потянулся за стаканом, наполнил его водой, выпил все, а затем наполнил снова, осушив половину. Все еще никаких вестей от Кама... но это не обязательно было плохо. Я верил, что они со всем справятся.

Взглянув на сарай, ничего не выглядело подозрительным, но прошло около десяти минут с тех пор, как она вышла. Я ожидал, что она уже вернется. Переминаясь с ноги на ногу, я решил, что просто подожду ее на задней веранде. Это не было подслушиванием.

Я начал расхаживать по брусчатке, становясь все более нетерпеливым с каждой секундой. Хорошо. Черт. Достаточно. Я просто позвоню ей и проверю. Открыв ее контакт, я нажал вызов и ждал. Через мгновение я услышал, как ее телефон тихо звонит из сарая. И он продолжал звонить. И звонить. И звонить.

Мои ноги летели по траве, прежде чем голосовая почта соединилась, и я распахнул дверь сарая, выругавшись, когда увидел еду, разбросанную по полу, и ее телефон. Я побежал в заднюю часть сарая, мое сердце чуть не остановилось, когда я увидел, что стул, на котором была Лори, пуст. Никаких следов ее или Рыжей. О, Господи. Нет. Этого не может происходить снова. Не на моих, блядь, глазах.

Я выбежал обратно и осмотрел землю в поисках следов или признаков борьбы. Я смотрел все это время... кроме момента, когда уронил свой гребаный телефон. Черт. Конечно, мой кусок дерьма отец нанес последний удар. Трава была вытоптана сбоку от сарая, с той стороны, которая была скрыта от обзора из кухонного окна. Мой пульс бешено колотился, когда я заметил маленькую дверцу для животных на боку здания и явные следы того, что кто-то протиснулся через нее. Трава была вырвана, как будто чьи-то руки.

Крик пронзил ночь, разгоняя летучих мышей с их насестов. Я побежал к лесу, молча умоляя Рыжую продолжать издавать звуки, чтобы я мог ее найти. Еще один крик заставил меня изменить маршрут, и я бежал на полной скорости, пышный зеленый лес превратился в темный и мертвый. Это были последствия возвращения Фишера. Пепел поднимался с земли с каждым моим громовым шагом. Моя кожа чесалась и ползала от ярости и решимости. С меня было достаточно этого дерьма. Она. Была. Моей.

Мои легкие горели от усилий, которые я прилагал для бега. Я не думаю, что когда-либо двигался так быстро в своей жизни. Прежде чем я успел среагировать, я столкнулся с кем-то. Или с чем-то. Они издали «уф», которое могло исходить только от женщины. Мои руки были выставлены вперед, я сместил свое тело так, что когда упал, перекатился и легко вскочил на ноги. Развернувшись, Лори стояла там с широко раскрытыми глазами.

«Где. Она?» — прорычал я, приближаясь. Здесь никого не было, кто мог бы остановить меня от ее убийства. Она заслужила смерть за всю боль, которую причинила.

«Кто?» — спросила она, пытаясь не улыбнуться. На самом деле пыталась не улыбаться тому факту, что ее дочь кричит где-то в лесу.

«Не играй со мной, сука. Твоя мать и дочь могли хотеть, чтобы ты страдала в тюрьме, но я бы предпочел сжать твою шею, пока у тебя не лопнут кровеносные сосуды в глазах. Как ты сделала с Фишером. В общем, к черту это. Мне плевать. Ты мертва». Я бросился на нее, и она нанесла сильный удар ногой в грудь, вложив больше силы, чем я ожидал. Неважно. Она все равно была мне не ровня, и у нее не было магии.

Я выпустил струю огня в нее, и она взвизгнула, падая на спину. Лори билась, когда я приземлился на нее сверху, моя рука обхватила ее тонкую шею. Я мог бы переломать ей позвоночник прямо сейчас. Но мне нужно было сначала узнать, где Рыжая.