«Черт», — пробормотала я. «Кто это был?»

«Я не помню их имен, но они выглядели так, будто играли в банках с краской перед тем, как войти», — сказал он, качая головой, вспоминая двух эксцентричных женщин. Я фыркнула от его описания. У меня не было сомнений, что это были Матильда и Роберта. У них была привычка появляться до того, как я была к ним готова, а теперь, видимо, пропадать, когда я хотела их видеть.

Мой телефон зазвонил, и я взяла его, гадая, кто бы мог звонить, а не писать. На экране высветилось лицо Брама с именем «Завязанный Парень» и я быстро ответила, надеясь богами, что мой отец не видел этого.

Гребаный Кай.

«Алло?»

«О, слава звездам. Светлячок. Это Фарис. Мы в тату-салоне, и наш милый Брам не вынес жары. Он упал как мешок картошки. Можешь прийти? Том помогает, но я думаю, нам нужна ты».

«Ты где?» — мой голос был пронзительнее, чем я намеревалась, но, святые лунные девы, эти двое в тату-салоне? Черт.

«Просто иди, я закрою магазин и вернусь домой», — сказал Хол, и я прошептала «спасибо» и бросила извиняющийся взгляд за то, что убегаю после того, как он поделился частью своей истории со мной. Он подмигнул и прогнал меня, давая понять, что мне не нужно ни о чем беспокоиться. Я поспешно вышла из магазина и побежала в сторону единственного тату-салона в Изумрудных Озерах. «Я уже в пути, Фарис. Буду через пару минут», — сказала я и сунула телефон в бюстгальтер. У меня не было карманов. Большие чашки бюстгальтера — в самый раз. Черт, мне нужно привести себя в форму. Я тяжело дышала, как будто пробежала милю, когда ворвалась в дверь Voodoo. Фарис был там, расхаживая. «Есть! Ты сможешь ему помочь», — сказал он с облегчением.

«Почему ты так говоришь?» — это было похоже на шепелявость, а затем я увидела кольцо в его носу. «О мои боги, ты сделал пирсинг в носу? Солнцем, это чертовски горячо». Я обмахнулась веером, и он улыбнулся ослепительной улыбкой, от которой мои бедра сжались. Сейчас не время, ты, жадная, жадная вагина. Затем Фарис высунул язык, и я увидела штангу в его языке, и моя жадная, жадная вагина превратилась в полностью слюнявого зверя. О, это не лучший образ. Но также не неправильный...

«Ты меня убьешь», — пробормотала я, хватая его за руку и направляясь вглубь салона.

«Я бы никогда тебя не убил», — сказал Фарис, возмущенный. «Я знаю, это просто поговорка. Это не плохо», — объяснила я, заметив Тома, который махал нам, приглашая войти.

«Убийство — это всегда плохо. Если только тот, кого убиваешь, не плохой. Тогда это вроде как... действительно, блядь, хорооооошо», — простонал он, произнося это, и я знала, что он имеет это в виду. Маленький кровяной маг. «Что случилось?» — спросила я, добравшись до Тома, и он жестом пригласил меня войти в комнату для пирсинга.

«Не первый человек, который падает в обморок во время пирсинга, и не последний. Он только что пришел в себя, так что я дал ему яблочный сок. Немного сахара должно помочь», — сказал нам Том, и я направилась к своему демону. «Я не уверен, что случилось. Минуту назад Фарис собирался сделать пирсинг языка, а в следующую — вырубился. Извини, что напугал. Я в порядке, просто нужно немного времени», — вздохнул Брам, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. «Ты не ушибся?» — спросила я, убирая волосы с его лба. «Локоть немного болит, но это просто синяк. Я в порядке, правда», — заверил он, притягивая меня для быстрого поцелуя.

«Давай, я тебя исцелю». Фарис ткнул себя большим пальцем в клык, и тут же вздулся пузырек ярко-красной крови. Брам открыл рот, вероятно, чтобы отказаться, но Фарис засунул свой большой палец прямо ему в рот. Мои глаза расширились, когда я наблюдала, как Брам напрягся, а затем сомкнул губы и... Дорогие боги в звездной галактике, он застонал.

«Хороший демон», — прошептал Фарис, поглаживая Брама по голове свободной рукой. «Все лучше?» — спросил он, вытаскивая большой палец изо рта Брама. Мой рыжий парень прочистил горло, его веснушки, казалось, стали ярче от румянца, залившего его лицо. «Да. Спасибо».

Мои глаза метались между ними двумя, и если я думала, что моя вагина была затоплена раньше? Эти двое устроят цунами между моих бедер. Моя внутренняя ведьма дико вскинула кулак в воздухе и оттвирковала своей большой задницей во всю. Я была полностью согласна.

«Что ты делаешь?» — спросил Брам, и я замерла.

«Не знаю, о чем ты», — рассмеялась я, отмахиваясь. «Ты только что... твирковала? Так это называется?» — в глазах Брама плясал смех. Черт возьми. Моя внутренняя ведьма взяла верх над моей внешней ведьмой. «Я думаю, она припадочная. Не знаю, смогу ли я это вылечить, но попробую», — Фарис сунул свой все еще кровоточащий палец мне в рот, и Брам покатился со смеху. Я не была припадочной! Мудаки.

Мы с Багирой присели, прячась в группе сосен в центре города. Его черный как смоль мех позволял легко сливаться с темными тенями под деревьями. У нас здесь был хороший обзор, и мы могли легко наблюдать за «Свинкой». Наполеон сидел у нас на спине, и я понял, что они двое могут разговаривать друг с другом, когда я в этой форме. Это было довольно круто. Я не очень слушал их перепалку...

Я остался в доме с остальными, чтобы практиковать наши новые способности, и продержался всего пятнадцать минут, прежде чем начал ерзать. Мое сердце колотилось, и я как можно незаметнее проверял телефон каждую минуту. Я просто не мог избавиться от мыслей, которые продолжали возникать. Они были абсолютно нелепыми. Например, что у машины, на которой они уехали, могло проколоться колесо, они съехали бы с дороги и врезались в дерево. Затем машина могла бы взорваться. Или Азраэль мог бы появиться из ниоткуда и забрать мою пару. Может быть, кто-то ограбил бы магазин ради денег или чего-то еще. Мысль за мыслью, это было бесконечно. Каждая превосходила предыдущую по своей нелепости.

Черт, я сводил себя с ума.

«Не сумасшествие, а беспокойство о нашей паре», — прогудел Багира. С тех пор как я получил это усиление, я мог четко общаться с ним, тогда как раньше это было больше похоже на чувства и мысленные образы. Это было здорово, и это заставляло меня чувствовать себя еще ближе к нему. Там, где раньше мы двигались как одно целое, это усилило нашу связь до нового уровня. Я думаю, это дало Багире чувство индивидуальности, которого у него никогда не было раньше.

«Эта женщина — воин. Свирепая, как львица», — добавил Наполеон.

Я придумал какую-то хрень, чтобы отмазаться перед парнями, сказав, что пойду на пробежку через лес, чтобы посмотреть, смогу ли я найти еще каких-нибудь животных, в которых можно превратиться. Затем я побежал прямо сюда, как Детка, скучающий по своей матери. Я знал, что моя идея — тренироваться сегодня, но я не мог удержаться.

Движение привлекло наше внимание через дорогу, и мы наблюдали, как Миранда и Энни выходят из магазина. Энни что-то говорила своей маме о ком-то по имени Бородач, и Багира фыркнул от мысли, что там была собака. Он был животным Сейдж. Ну, кроме Мэйвена. Ему не нравилась идея, что она пахнет какой-то вонючей собакой.

«Бородач — глупое имя в любом случае», — вмешался Наполеон, похлопывая нас по голове.

«Мы просто посидим здесь, пока она не закончит, а затем побежим домой, прежде чем кто-нибудь узнает, что мы делаем», — сказал я им.

«Почему это имеет значение, узнают ли они?» — спросил Багира, виляя хвостом.

«Ты знаешь, они странно отреагируют на то, что я странный. Они все будут волноваться. Это не имеет значения», — проворчал я. Я не хотел, чтобы кто-то знал, хотя. Легко нарисовать счастливое лицо — по правде говоря, это не было спектаклем большую часть времени. Мои братья, Сейдж, Бетти, даже Хол — они делали меня счастливым. Что заставляло меня чувствовать себя еще большим мудаком от того, что во мне было что-то сломанное, что не могло просто оставаться счастливым.

Когда я оставался наедине со своими мыслями, становилось тяжело. Пока мы были в замке Азраэля, я почти не спал, а когда спал, просыпался в холодном поту, задыхаясь и сбитый с толку. Даже тогда я тосковал по Ростку, нуждаясь в ней, как в кислороде. Связь была прекрасна, и это было наше, но она влияла на мое психическое здоровье так, как мне не нравилось.