Хол и я выбежали из маленького коттеджа, оставив Голди помогать ее бабушке. Беспокойство зашевелилось у меня в животе, когда глубокое чувство дурного предзнаменования поселилось в моих костях. Дым клубился сквозь деревья, придавая лесу зловещий, жуткий вид. Песцовый лис Голди, Мэйвен, бежал впереди нас, отчаянно оборачиваясь и лая, чтобы мы двигались быстрее.

Ветки и листья трещали и хрустели под нашими тяжелыми шагами, и наконец мы вырвались на опушку. Здесь дыма было больше, он был гуще, словно сама земля горела у нас под ногами.

«Какого хера?» — спросил Хол, оглядывая стулья, расставленные вокруг пентаграммы. Сквозь дым и ночную тьму было трудно что-либо разглядеть.

«Где все?» — я приблизился к этому месту с осторожностью; одни боги знают, какая магия могла здесь еще оставаться.

В этот момент облака разошлись, открыв полную луну, и мягкий свет озарил поляну. И тогда Мэйвен перелетел через выжженную землю и начал скулить, лапами разрывая темный силуэт, неподвижно лежащий на земле. Волосы у меня на затылке встали дыбом, мой разум явно предупреждал тело, что случилось что-то ужасное.

«Хол, дерьмо! Сюда», — крикнул я, двигаясь так быстро, как только мог, чтобы увидеть, кто это и в порядке ли они. Мэйвен, казалось, удовлетворился тем, что мы обратили внимание на то, что его так взволновало, и умчался, как молния, обратно к коттеджу.

Мы добрались до него одновременно, оба поскользнулись в грязи и упали на колени.

«Фишер, о мои боги», — прохрипел Хол, тут же пытаясь нащупать пульс. Мое собственное сердце, казалось, никогда не билось так быстро. Лицо Фишера было бледным, и я достаточно видел мертвецов, чтобы знать, что Хол не найдет пульса.

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо», — твердил я, немедленно начиная делать непрямой массаж сердца, пока Хол доставал острый нож и перерезал веревки, опутывающие тело Фишера. Эта безумная сука убила возлюбленного своей дочери? Ненависть закипела в моих венах, но быстро превратилась в решимость. Это уничтожит мою женщину, и я сделаю все возможное, чтобы вернуть его. Он все еще был вялым и слегка теплым, что немного обнадеживало.

«Дуй!» — закричал я Холу, прервав компрессии. Он быстро вдохнул ему в рот, и я начал снова, отчаянно пытаясь завести сердце Фишера.

Мы повторяли этот процесс, казалось, целую вечность, но, скорее всего, это заняло всего несколько минут. Пот капал со лба, когда Хол схватил меня за плечи, останавливая.

«Нет», — запыхался я, задыхаясь и находясь в шоке. «Все будет хорошо. Может, я недостаточно сильно давлю?»

Я попытался возобновить, но Хол на мгновение удержал меня, а затем прижал к себе в объятиях, с Фишером под нами. Его сбивчивое дыхание и влажность, которую я почувствовал у своей шеи, говорили о его горе из-за потери одного из своих. Я никогда раньше не видел, чтобы этот мужчина плакал — черт, я едва видел, чтобы его губы хоть раз дернулись в улыбке. И все же, вот он, сломлен.

«Но... Голди. Она... Она доверяет мне. Мы не можем позволить ей увидеть его таким. Я вернусь и займу ее, пока ты... что-нибудь не придумаешь. Все будет хорошо, все будет хорошо», — повторял я, пытаясь убедить себя в том, что знал, что это ложь. Это сломает ее. Это сломает всех. Остальных здесь даже не было. Я отпустил Хола и плюхнулся на задницу.

«Бляяяядь». — Я выругался, проводя руками по волосам.

Почему звезды должны делать это на каждом шагу?

Напрягая слух, я услышал характерные звуки приближающегося человека. Хруст ветки, четкий шелест листьев, испуганный писк маленького животного.

«Иди, Брам. Не позволяй ей подойти сюда, не сейчас», — настаивал Хол, его глаза все еще были влажными. Я вскочил на ноги, отчаянно желая добраться до нее, защитить ее. Уберечь ее от этого разрушения еще немного.

Фишер мертв. О мой чертов ад.

Жгучее желание защитить ее от этой боли ударило меня, как кувалдой по голове. Я думал, что если смогу просто удержать ее внутри дома ее бабушки, мы сможем выиграть немного времени, чтобы сообщить ей эту новость более мягко. Но чтобы моя принцесса увидела тело своего возлюбленного таким, зная, что ее мать была виновата, а остальные парни пропали... Нет. Я не мог этого допустить.

Поэтому я попытался удержать ее подальше. Попытался и, черт возьми, провалился.

Я перехватил ее на тропинке.

«Ты нашел их? Где все?» — спросила она, все еще приближаясь ко мне. К нему. «Моя мать еще здесь? Я собираюсь надрать ей задницу за то, что она сделала с Бабушкой. Кто бы мог сделать такое со своей собственной мамой?» — она размахивала руками, говоря это, и все, что я мог делать, это смотреть на нее. Я не мог даже говорить.

«Брам?» — прошептала она, вопросительно, ее голос дрожал.

«С-Сейдж», — выдавил я хрипло, мой голос сорвался. Ее глаза расширились от использования ее настоящего имени.

«Не называй меня так», — огрызнулась она. «Пропусти меня, Брам».

Она знала, что что-то было очень не так.

«Я не могу, тебе не стоит идти туда сейчас, хорошо? Просто... просто останься здесь со мной», — умолял я, мой живот болезненно сжимался при мысли о том, что она увидит Фишера в таком состоянии.

«Что там, Брам?» — спросила она, ее голос был низким и встревоженным, а руки обхватывали живот. Я ничего не мог сделать, кроме как покачать головой. Черт. Черт. Мои руки снова нашли мои волосы, и я слегка дернул их в попытке заставить свой мозг чертовски функционировать.

«Ты меня пугаешь», — прохрипела она, и ее глаза уже блестели от влаги, что чуть не вызвало у меня тошноту.

«Пойдем, навестим твою бабушку, хорошо?» — Я схватил ее за руку и начал направлять ее обратно к коттеджу.

«Нет», — запротестовала она, что заставило меня идти быстрее. «НЕТ!» — закричала она, вырывая руку из моей хватки и убегая сквозь туман и дым, как привидение.

«Голди! Голди, малышка, нет!» — крикнул я, бегая за ней. «Схвати ее, Хол!»

Когда я вырвался на поляну, она приближалась к Холу, стоявшему на коленях на земле. «Сейдж, прошу. Не надо», — умолял я ее, пот стекал по моему позвоночнику.

Ее голова повернулась, осматривая сцену, когда она подошла к отцу. Слезы на его щеках были видны оттуда, где я стоял, и я услышал, как Голди ахнула при виде этого.

«Хол, что случилось? Что происходит? Кто-нибудь, лучше начните, блядь...»

Вот и все. Она увидела. Черт. Я быстро двинулся, желая быть ближе. Желая быть рядом с ней.

«Ф-Фишер? ФИШЕР!» — закричала она так громко, что эхо разнеслось по лесу. Я видел, как дрожали ее руки, когда она нависла над ним, словно не зная, куда прикоснуться.

«Сейдж», — сказал я.

Она не ответила. Когда ее руки легли ему на лицо, она судорожно вздохнула.

«Сейдж, малышка, прошу», — умолял я. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким бесполезным.

«Фишер, проснись».

О, звезды. Это был ад.

«Где болит, Гуппи? Скажи мне, где болит, чтобы я могла это исправить». Она провела руками вверх и вниз по его груди, ища, пытаясь найти какую-то воображаемую рану, чтобы исцелить ее. Я больше не мог этого выносить. Присев на корточки, я обхватил руками ее талию, пытаясь удержать ее, утешить, защитить от этого. Но Голди боролась со мной, как дикое животное.

«Опусти меня, помоги ему! Разве ты не видишь, что он ранен? Почему вы, блядь, не помогаете ему?!» — закричала она на меня, и это было похоже на то, как если бы нож воткнули прямо в мое сердце. О, принцесса, я пытался. Я так чертовски старался.

Хол встал на колени перед нами, наклонившись к лицу дочери.

«Сейдж. Мне так, так жаль». Его голос дрогнул, но был твердым. Это было реально. Немыслимое случилось.

«Нет. Нет. Нет. НЕТ! НЕТ! Помоги ему, Брам!» — плакала и кричала она. Не зная, что еще делать, я обхватил ее руками и оттащил от тела Фишера. Если бы я мог просто удержать ее на мгновение, может быть, любовь, которую я чувствовал к ней, могла бы каким-то образом проникнуть через мое тело в ее и дать ей что-то, что угодно. Мои глаза сжались, когда она извивалась в моих руках, звуки, которые она издавала, были как нож по моему гребаное сердце.