«В общем, Рик — так я его называла — работал на человека в соседнем городе. Я встречала этого человека только один раз, когда мы пригласили его на ужин. В нем было что-то не так, я ему не доверяла», — призналась она. «Я говорила Рику об этом несколько раз, но он только заверял меня, что беспокоиться не о чем. Рик был немного рассеян, но когда я спрашивала, он настаивал, что просто устал. Но на той неделе он был так одержим делами по дому для ребенка. Можно было подумать, что это он гнездился. Итак, после того как он закончил устанавливать кроватку, мы легли спать. Он помассировал мне ноги, сказал, как я красива, неся его ребенка. Что я делаю его счастливым и что ему повезло называть меня своей». Бабушка почти шептала теперь, как будто слова были слишком болезненными, чтобы произносить их громче. Я взяла ее за руку и сжала, давая понять, что я здесь. Она сжала в ответ, но не отпустила.

«Мы занимались любовью. Это было красиво и нежно, и почти так, как будто наша любовь материализовалась вокруг нас. Как будто я могла держать ее на ладонях, чувствовать, как она скользит по моей коже и проникает в мое сердце. Рик встал с постели после этого, и я слышала, как он разговаривал по телефону. Он не звучал счастливым. На самом деле, он звучал чертовски злым. Я лежала там, ожидая его возвращения, и он вернулся с большим стаканом воды и миской свежих фруктов для меня. Он любил баловать меня так. Ну, знаешь, во время беременности я постоянно хотела пить по ночам. Он был таким заботливым.

«Он поцеловал меня и сказал, что ему нужно на пару часов на работу, но он вернется. Я начала возражать — было поздно, и я просто хотела, чтобы он обнял меня. Мне так жаль, детка Бетти. Вот как он меня называл, и это то, что он сказал, одеваясь. Все извинялся за то, что ему пришлось уйти. Он сел на край кровати и провел пальцами по моим волосам, сказал мне спать. Он увидит меня во сне и утром.

«Я была вымотана, поэтому мои глаза закрылись, и я заснула под его нежные слова. Когда я проснулась на следующее утро, Рика не было в постели. Его машины не было на подъездной дорожке. Я запаниковала — что, если он попал в аварию? Поэтому я позвонила властям, и через несколько дней они сказали мне, что нашли Рика, он был в другом штате. Очевидно, он уходил от меня. После всего этого. Он никогда не звонил, ничего. Твоя мать родилась через неделю. Роды были тяжелыми, я плакала все время, с разбитым сердцем. Роджер был тем, кто держал меня за руку во время родов, тем, кто остался с нами после рождения Лори, чтобы помочь мне. Он был и остается хорошим другом. Я не знаю, что бы я делала без него».

Слезы текли по моему лицу. Я понятия не имела, что Бабушка пережила нечто подобное ужасное. Желание найти Рика и надрать ему задницу вспыхнуло в моих венах, и я изо всех сил старалась подавить это. Бабушке сейчас нужна была не моя злость, а моя поддержка. Она, блядь, заслуживала ее.

«И ты больше никогда не видела Рика? Никаких вестей от него?» — спросила я в неверии.

«Нет, ни слова. Первый год жизни Лори был тяжелым. Очень тяжелым. Она была счастливым ребенком, но я была очень подавленной женщиной, и, борясь с чувством вины за то, что чувствовала себя так — ведь у меня был красивый дом и счастливая, здоровая дочь — я не могла это выключить. Я часто задаюсь вопросом, не испортила ли я ее с младенчества, потому что я тонула в печали каждый божий день. Может быть, если бы я была для нее больше, способна любить ее так, как заслуживает ребенок...»

«О, Бабушка», — заплакала я, обнимая ее. «У тебя самое большое сердце из всех, кого я знаю. Я уверена, что даже если ты боролась с депрессией, ты все равно ставила Лори на первое место, и я не сомневаюсь, что даже в младенчестве она чувствовала эту любовь. Никогда не вини себя в этом. Ты удивительная мать и бабушка», — горячо сказала я ей. Мне нужно было, чтобы она поняла, что поступки Лори — это ее собственные.

Мэйвен протиснулся между нашими ногами и лег на ноги Бабушки, явно чувствуя ее печаль.

«Я хотела спросить — и я знаю, что здесь замешаны не только мои чувства — но не могли бы мы позволить властям заняться ею? Я просто... Она причинила так много вреда, и, может быть, я наивна, но я думаю, ей нужна серьезная помощь, Сейдж. Это не оправдание, поверь мне. Я имею в виду, я никогда не смогу посмотреть ей в глаза. Часть меня никогда не хочет видеть ее снова», — прошептала она, борясь с тем, чтобы сказать такое о собственном ребенке. «Но я не могу просто позволить ее убить. Это не сделало бы нас лучше».

Я изучала ее лицо, дикая и беззаботная женщина, с которой я выросла, больше не проявлялась. Ее васильковые глаза были печальны, покрасневшие от слез. Тонкие морщинки на ее лице от смеха и улыбок выглядели более глубокими, как будто события последних нескольких недель состарили ее. Слеза скатилась по ее щеке, когда она отвела взгляд и вытерла ее.

Желание навредить Лори было. Я не могла лгать. И если бы я увидела ее там, в лесу, той ночью, когда нашла Фишера, я искренне верю, что убила бы ее. Но, о боги, мое сердце снова разрывалось, глядя на Бабушку. Она только что открылась мне больше, чем когда-либо, и выглядела такой сломленной.

«Конечно, Бабушка. Никто не причинит ей вреда. Я поговорю с парнями и выясню, какие шаги нам нужно предпринять, чтобы передать ее властям. Но я хочу, чтобы ты знала, я сделаю все возможное, чтобы она заплатила за то, что сделала. Она опасна и представляет угрозу для меня и моей семьи. Я не позволю ей причинить вред никому из них, или тебе, когда-либо снова», — поклялась я, снова прижимая ее к себе.

Я похлопала ее по спине, пока она плакала, и она погладила меня по рукам, когда мои собственные слезы больше не могли сдерживаться. Как мы дошли до этого? И как мы можем это исправить? У меня было чувство, что запереть Лори не решит многого. Все было сложно и переплетено.

Новое пророчество всплыло в моем сознании, и я знала, что мне нужно найти провидиц. Надеюсь, звезды говорили с ними и дали немного ясности... Тогда опять же, звезды, похоже, любили вмешиваться в мою жизнь, так что я не была уверена, почему чувствую надежду.

Что ты, черт возьми, делаешь, чувак?» — спросил Кай, перешагивая через мое тело и падая на диван.

Я разделся до боксеров и сейчас лежал звездочкой на плюшевом ковре, потираясь всем телом о ворс. Это чувствовалось довольно хорошо, только немного царапало, что, как оказалось, заставляло меня извиваться еще больше.

«У меня есть тело, Кай. Впервые. Я пытаюсь понять, какие текстуры мне нравятся на коже. Как еще я узнаю, что мне нравится?» — спросил я, закатывая глаза, потому что, ну, дураку понятно.

«Ты планируешь делать одежду из ковров?» — спросил он, глядя на меня сверху вниз. «Какого хрена мне это нужно? Это было бы уродливо и глупо». Я начал разводить руки и ноги, как Фишер делал в снегу в детстве. О, это было интересное ощущение.

«Тогда почему имеет значение, нравятся ли тебе ворсинки ковра на коже?» — рассмеялся он, качая головой.

«Что, если я захочу трахаться на ковре когда-нибудь?» — спросил я, и его глаза расширились, прежде чем его брови нахмурились, обдумывая это.

«Черт, в твоем безумии есть метод. Я впечатлен», — усмехнулся Кай, прежде чем вскочить и подойти к окну, чтобы выглянуть наружу.

«Что ты делаешь?» — я плавно поднялся с ковра и подошел к нему. Он подпрыгнул, когда я оказался там быстрее нормального человека, и я рассмеялся. «Извини, не хотел тебя напугать. Что мы делаем? Разведка? Шпионаж? Наблюдение за птицами?»

«Чувак, нет. Я просто смотрю, где Сейдж», — сказал он, продолжая сканировать лужайку.

Я нахмурился. «Я думал, она пошла гулять с бабушкой».

Кай фыркнул и провел рукой по волосам. «Так и есть. Я просто проверяю, все ли в порядке. Хорошо?» Его тон был немного резким, и я не был уверен, что я такого сказал, чтобы расстроить его. Кай вздохнул и повернулся ко мне. «Прости. Это было грубо. Я просто немного на взводе после всего». Он вскинул руки и начал расхаживать.