Его черные волосы спадали на плечи тугими кудрями, его улыбка сияла даже через экран. О мои боги, Хантер жив. Я сжал плечо Кама в знак солидарности, напоминая ему, что он не один. Взгляд Слоана встретился с моим, и мы обменялись взглядом чистого изумления.

«Я потерял его номер, ты можешь занести его сюда? И свой тоже. Никогда не знаешь, когда может понадобиться подкрепление или что-то в этом роде», — предложил Слоан, протягивая ей свой телефон.

«Хорошая идея. Я просто занесу номера сюда, а ты сможешь передать их остальным. Мне действительно нужно двигаться дальше, но позвоните, если что-то понадобится в будущем. Предупреждаю, я ухожу в тень на своем задании, так что если что-то понадобится в ближайшие несколько месяцев, меня не будет».

Кам убрал изображение и вернул ей телефон с остекленевшими глазами. «Ты в порядке, чувак?» — спросила Палмер, и Кам ответил хрипом, который мог означать множество вещей.

«Он устал. Он страннеет, когда приходит время спать. Удачи на задании», — сказал я ей. Я говорил искренне. Палмер мне нравилась, она казалась хорошим человеком, и теперь, зная, что она лучшая подруга Хантера, я чувствовал себя еще ближе к ней.

Как только она исчезла за дверью, мы набросились на Кама. Он застыл, уставившись прямо перед собой, вероятно, в шоке.

«Кам. Поговори с нами, что у тебя в голове?» — спросил Слоан, поглаживая Кама по спине в редком проявлении привязанности.

«Я- я не могу в это поверить», — выдавил Кам. «Как он выжил в том пожаре? Как он оказался под опекой Montague Industries? Он должен был быть со мной, черт возьми!» — закричал он, вскакивая с дивана и начиная расхаживать по комнате. «Он, наверное, думает, что я его бросил. Я оплакивал его каждый божий день с тех пор, а эти люди... Они забрали его? Украли у меня?»

Его мысли проносились с молниеносной скоростью, я видел, как напряглись его мышцы и сжались кулаки, когда он метался по комнате. Дождь начал хлестать по окнам, и ветер завывал скорбную мелодию, отражающую его внутреннюю бурю.

«Он жив. Это самое важное сейчас. И не только это, у нас есть его контактные данные», — напомнил я ему, показывая телефон Слоана.

Его взгляд упал на телефон, и он бросился, как бык, чтобы схватить его. Слоан выхватил его в последнюю секунду, не давая ему завладеть этой чертовой штукой.

«Отдай. Мне. Телефон», — прорычал Кам.

«Послушай меня, Кам. Мы по уши в дерьме. Мы не знаем, где верх, а где низ, и кому можно доверять. Нам не хватает слишком многих деталей пазла, чтобы показывать свои карты. Я знаю, что ты это понимаешь. Мы вернем Хантера, я, блядь, обещаю. Получить для тебя закрытие было одной из немногих вещей, которые я знал, что должен сделать, пока хожу по этой земле. Я на твоей стороне, брат». Слоан говорил с Камом, как с кем-то, кто собирается прыгнуть с обрыва. Но дыхание Кама учащалось, и гром, разразившийся за каменными стенами, предвещал один чертов срыв.

«Кам, посмотри на меня», — умолял я. Когда его глаза встретились с моими, я чуть не сломался. В них блестели непролитые слезы. «Слоан прав. Мы во всем разберемся, а потом вернем Хантера. Я знаю, ты встретил того же страшного парня, что и мы за ужином, так что нам нужно быть умными. Ты не можешь сказать мне, что он не знает, что вы двое родственники. Мы оказались в центре сложной паутины, и Азраэль — это гребаный паук, который не колеблясь свяжет нас и высосет. Нет ни малейшего шанса, что мы работали на Монтегю в течение длительного времени, не видя и не слыша хотя бы о Хантере. Еще один пункт в списке «эта ситуация херова».

Он изучал мое лицо несколько минут. Может быть, секунд. Казалось, время остановилось, пока мы втроем сидели. Затем Кам сломался. Он рухнул на задницу, закрыв лицо руками. Черт. Черт. Я посмотрел на Слоана, и он выглядел так, будто был в двух секундах от слез. Я умру, если они оба заплачут.

«Давай, большой парень. Все будет хорошо. Мы не должны говорить об этом здесь, на виду. Давай вернемся в наши комнаты, где можно подумать о том, что делать дальше. Мы во всем разберемся», — пообещал я. Мы со Слоаном вместе подняли Кама на ноги, и мы втроем быстро двинулись по коридорам замка к нашим комнатам. Нам нужно было о многом подумать.

Так много секретов всплывало на поверхность — это не могло быть совпадением. Я, блядь, надеюсь, что мы узнаем правду, прежде чем кто-то еще пострадает.

Сегодня тот день.

Я собираюсь потерять свою вторичную девственность с женщиной, которую люблю.

Да, вокруг нас происходило много нерешенных дел, но у меня была теория. Судя по тому, что я видел до сих пор, большие эмоциональные события для Голди, казалось, приводили к серьезным последствиям. Она была нужна мне так же, как воздух в легких, и, несмотря на отсутствие ответов о нашей текущей ситуации, это было то, что мы могли контролировать.

Мне хотелось дать своему члену пять, но я был так взвинчен, что, наверное, кончил бы прямо на простыни Голди. Сбросив одеяла, я выпрыгнул из кровати, быстро пописал и почистил зубы. Мне нужно было забежать в город сегодня утром за припасами. Проще говоря, мне нужны были вещи для нашей спарки. Игривость пересилила все остальные эмоции, и я сделал настоящий удар пяткой, выходя из ванной.

Только лучшее для моей девочки Голди.

Мне нужны ручка и бумага. О, и, наверное, стоит поесть завтрак. Я чувствую запах бекона и яиц. Ах, благослови эту старую извращенную ведьму. Она готовит лучшие завтраки. Может быть, я спрошу ее мнение о сегодняшнем вечере.

Скользнув на кухню в носках, мое внезапное появление заставило Бетти взвизгнуть, от чего я захихикал.

«Доброе утро, прекрасная ведьма Уайлдс. Прекрасный день, не так ли?» — спросил я, приближаясь к ней у плиты, чтобы оценить вкусности.

Она сузила на меня глаза. Бетти еще не была убеждена во мне. Не то чтобы я мог ее винить, у нее было много плохого опыта с моим видом. Это не имело значения. Я собирался завоевать ее расположение, потому что Голди любила эту женщину, и, следовательно, я тоже любил эту женщину.

«Я говорила с Холом прошлым вечером, когда вернулась из «Свинки», — сказала она, игнорируя мое чертовски веселое настроение. «Моя внучка в порядке?»

«Да. Она вымотана, но она спала уже более двенадцати часов, так что сегодня ей будет намного лучше».

Бетти кивнула. «Она такая сильная. В ней всегда есть что-то такое. Может быть, из-за того, что ее мать отказалась от нее в таком юном возрасте; она просто никогда ни в ком не нуждалась. Конечно, все ее любят. Она яркая, как солнце, и люди тянутся к ней». Она замолчала, задумавшись. «Сейдж нужен ты, но ей нужны и другие ее мужчины. Это будет для тебя проблемой?»

«Уверяю вас, мэм, что бы ни понадобилось вашей внучке, я сделаю все возможное, чтобы у нее это было. Другие мужчины — хорошие, достойные мужчины. Это не то, что я когда-либо представлял для себя, но я также никогда не представлял и это. Ее. Они будут бороться за нее, защищать ее. Это звучит идеально для меня».

Бетти изучала мое лицо, пока шипел бекон на сковороде. Что бы она ни искала, она, должно быть, наконец нашла это. Ее жесткая поза растаяла, и она облегченно вздохнула. Может быть, мы действительно продвигались вперед. Она была сдержанной в дни после инцидента, не зная, как вести себя с двумя демонами-мужчинами в доме ее внучки — особенно учитывая, что один из них был ее биологическим отцом, а другой — ее судьбой.

Да, она чуть не упала в обморок, когда это выяснилось. Я не принимал это на свой счет. Много всего случилось за короткое время. Все переживают это по-разному. Хотя я не мог не надеяться, что у нас только что был прорыв.

«Итак, почему ты сегодня такой бодрый?» — спросила она, используя щипцы, чтобы снять бекон с огня.

«Сегодня тот день, миледи. Я собираюсь сразить Голди наповал и заявить свои права», — похвастался я, выпятив грудь.

Она фыркнула и покачала головой.

«И что это влечет за собой?» — спросила она, помешивая яйца в беконном жире.