Итак, принимая решение о нападении на Советский Союз, руководство вермахта исходило из того, что без труда можно будет добиться главной программной цели нацизма — сокрушения Советского государства и завоевания «жизненного пространства» на Востоке, а заодно и решить побочную задачу — лишить Англию последнего союзника на европейском континенте в борьбе против Германии и всяких шансов на успех продолжения войны. Эта мысль отчетливо видна во многих документах немецко-фашистского командования. Такая стратегическая идея в конце концов полностью восторжествовала в высших военных кругах, и все «альтенартивные» решения были отметены. Касаясь этого вопроса, западногерманский историк А. Хильгрубер отмечал: «Для понимания существа совещаний, проводившихся в эти недели по проблемам России у Гитлера и в высших немецких военных кругах, необходимо учитывать следующий основной факт: в отличие от периода, предшествовавшего западной кампании, после победы над Францией между Гитлером, главнокомандующими видами вооруженных сил, генеральным штабом сухопутных войск и ведущими командующими не было разногласий в вопросе, осуществим ли вообще восточный поход силами немецкого вермахта. После того как в конце июля 1940 г. стало ясно, чго Британия будет продолжать сопротивление и тем самым в случае наступления на Востоке возникнет, хотя и временно, как предполагали, война на два фронта, главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал фон Браухич и начальник генерального штаба генерал-полковник Гальдер придерживались мнения, что политически и стратегически выгоднее сохранять «с Россией дружбу». Сначала они говорили об этом только между собой. После 29 сентября 1940 г. главнокомандующий военно-морским флотом гросс-адмирал Редер неоднократно и настойчиво советовал Гитлеру в качестве возможного стратегического «альтернативного» решения перенесение основных усилий в борьбе против Великобритании на Средиземное море. Затем 4 февраля 1941 г. об этом же говорили Гитлеру фон Браухич и Гальдер, а в январе—феврале 1941 г., возможно, и Геринг как главнокомандующий ВВС. Но все они — и это имеет решающее значение для понимания затронутого нами вопроса — рассматривали восточный поход не как нечто непосильное в военном отношении для германской армии, а как предприятие, хотя, по их мнению, и не срочное, но выполнимое без особых трудностей. Они взирали на возможность войны против Советского Союза без каких-либо опасений, что немецкое наступление потерпит крах...»[166].
В основу планирования войны против Советского Союза было положено требование максимально быстрого, молниеносного разгрома его вооруженных сил, до того как Англия и Соединенные Штаты сумеют прийти им на помощь[167]. В одном из документов главного командования сухопутных войск вермахта указывалось, что военная цель «восточного похода» должна состоять в «быстром выведении из строя одного противника в войне на два фронта, чтобы можно было с полной силой обрушиться на другого противника (Англию)» (док. №36).
Характерно в этом отношении и высказывание фельдмаршала Кейтеля: «При разработке оперативно-стратегического плана войны на Востоке я исходил из следующих предпосылок:
а) исключительные размеры территории России делают абсолютно невозможным ее полное завоевание;
б) для достижения победы в войне против СССР достаточно достигнуть важнейшего оперативно-стратегического рубежа, а именно линии Ленинград — Москва — Сталинград — Кавказ, что исключит для России практическую возможность оказывать военное сопротивление, так как армия будет отрезана от своих важнейших баз, в первую очередь от нефти;
в) для разрешения этой задачи необходим быстрый разгром Красной Армии, который должен быть проведен в сроки, не допускающие возможности возникновения войны на два фронта»[168].
Подготовка войны против Советского Союза была поставлена на практическую ногу вскоре после падения Франции. По свидетельству генерала Лоссберга, в это время его шеф Йодль сообщил ему, что «существует намерение напасть па Россию»[169]. 30 июня Гальдер писал в дневнике: «Взоры обращены на Восток».
В июле к планированию операций приступил генеральный штаб сухопутных войск. По указанию Гальдера начальник отдела иностранных армий Востока полковник Кинцель занялся исследованием вопроса о наиболее целесообразном направлении главных ударов с точки зрения характера и численности группировки советских войск. Он пришел к выводу, что наступление следует вести в направлении Москвы с севера, примыкая к побережью Балтийского моря, чтобы затем, осуществив громадный стратегический охват на юг, заставить советские войска на Украине сражаться с перевернутым фронтом[170]. Начальник оперативного отдела генерального штаба генерал Грейфенберг, напротив, считал, что главный удар следует наносить на юге советско-германского фронта.
22 июля на совещании Браухича с Гитлером были обсуждены общие наметки стратегического замысла (док. № 12). Гитлер в июле настаивал начать войну против СССР осенью 1940 г. Однако Кейтель и Йодль сочли этот срок нереальным, ввиду неподготовленности вооруженных сил и необорудованнасти района сосредоточения и развертывания войск, и не подходящим с точки зрения метеорологических условий. На совещании Гитлера с Кейтелем, Йодлем, Редером, Браухичем и Гальдером 31 июля было принято решение начать нападение в мае 1941 г. (док. № 12).
1 августа начальники отделов генерального штаба, инспектора родов войск, командующий армией резерва, а также военный атташе в Москве получили указание представить, каждый в своей сфере деятельности, соображения о плане ведения замышляемой войны[171]. Еще ранее, в конце июля, начальнику штаба перебрасывавшейся на Восток 18-й армии генерал-майору Марксу было поручено разработать оперативный план военной кампании против Советского Союза.
1 августа он сделал первый доклад генералу Гальдеру с изложением своих идей по плану операций. Они предусматривали развертывание боевых действий двумя крупными группировками войск на московском и киевском стратегических направлениях. Гальдер при этом указал на важность того, чтобы главное направление на Москву не ослаблялось из-за частных операций на соседних участках фронта. (Этот вопрос стал впоследствии предметом острых разногласий в командовании вермахта.)
5 августа Маркс представил Гальдеру законченную оперативно-стратегическую разработку[172]. В ней оставались два основных стратегических направления — московское и киевское. «Главный удар сухопутных сил,— говорилось в разработке,— должен быть направлен из Северной Польши и Восточной Пруссии на Москву. Поскольку сосредоточение в Румынии невозможно, другого направления главного удара не существует. Попытка обходного маневра с севера лишь удлинила бы путь войск и в конечном счете привела бы их в лесистую область северо-западнее Москвы.
Ведущая идея наступления на основном направлении: прямым ударом по Москве разбить и уничтожить главные силы русской северной группы западнее, внутри и восточнее лесистой области; затем, овладев Москвой и Северной Россией, повернуть фронт на юг, чтобы во взаимодействии с немецкой южной группой занять Украину и в итоге выйти на рубеж Ростов — Горький — Архангельск»[173].
Основной замысел Маркса перекликался с идеями Кинцеля. Независимо от Маркса на первого обер-квартирмейстера и постоянного заместителя начальника генерального штаба генерал-майора Паулюса была возложена задача разработать соображения относительно группировки войск для войны против Советского Союза и порядка их стратегического сосредоточения и развертывания, К 17 сентября он закончил эту работу, после чего ему поручили обобщить все результаты предварительного оперативно-стратегического планирования. Это вылилось в докладную записку Паулюса от 29 октября. На ее основе оперативный отдел генерального штаба составил проект директивы по стратегическому сосредоточению и развертыванию «Ост».
