Но, с другой стороны, мы страдали постоянной недооценкой русских сил. Однако это не было результатом недостатков разведки. Я склонен считать это следствием политической линии руководителей государства.
Генштаб неоднократно докладывал фюреру данные о силе русской армии, о резервах России и т. д. Однако фюрер нас обвинял в преувеличении сил противника. Он полагал, что потери Красной Армии настолько велики, что не может быть и речи о ее усилении.
Например, я помню, что в 1942 г. начальник разведывательного отдела генерал-майор Гелен докладывал таблицу возможных формирований Красной Армии, после чего Геринг набросился на него с обвинениями, что это преднамеренное преувеличение сил Советского Союза и т. д.
Я также знаю, что в нашей разведке были крупные провалы. Наиболее крупным явился ее неуспех в ноябре 1942 г., когда мы полностью просмотрели сосредоточение крупных сил русских на фланге 6-й армии (на Дону). Мы абсолютно не имели представления о силе русских войск в этом районе. Раньше здесь ничего не было, и внезапно был нанесен удар большой силы, имевший решающее значение; после этого провала фюрер с большим недоверием относился к разведывательным данным генштаба сухопутных войск.
Основную массу разведданных в ходе войны (до 90 процентов) составляли материалы радиоразведки и опросы военнопленных. Радиоразведка — как открытый перехват, так и дешифрование—-играла особую роль в самом начале войны, но и до последнего времени не потеряла своего значения.
Правда, нам никогда не удавалось перехватить и расшифровать радиограммы ставки, штабов фронтов и армий.
Радиоразведка, как и все прочие виды разведки, ограничивалась только тактической зоной.
У нашей разведки были и затруднения, например она не смогла обнаружить 5-ю гвардейскую танковую армию, которую мы в течение зимы 1945 г. потеряли из виду[615].
По вопросу группировки Красной Армии на Дальневосточном театре мы получали данные от японского генштаба, причем они не всегда были достаточно достоверны.
Вопрос. Осветите развитие оперативной обстановки на Восточном фронте в период 1943—1945 гг.
Ответ. Предпосылки для развертывания кампании 1943 г заключались в следующем:
а) армия Восточного фронта никогда не имела столько дивизий, чтобы располагать возможностью равномерно обеспечивать весь фронт Можно сказать, что в 1943 г существовалоправило — кто атакует, тот выигрывает,
б) принципиальное решение — возможно дольше удерживатьинициативу в своих руках путем проведения местных активныхопераций,
в) частное решение — предпринять спрямление линии фронта в районе Курска, затем провести аналогичную операциюв районе группы армий «Север» Дальнейшее развитие Курской операции не планировалось.
Фюрер колебался в вопросе проведения операции на курском направлении В частности, он предлагал еще один допотнитель ный удар в центре Курской дуги.
Несмотря на полную уверенность генштаба сухопутной армии, операция не удалась, и после этой неудачи последовал глубокий отход.
Единственным намерением и единственным планом верхов пого командования летом — осенью 1943 г было задержаться на каком-нибудь рубеже. Однако это было невозможно, так как войска не могли оторваться от преследующих русских частей для того, чтобы заранее подготовить оборону.
С этого времени начался постоянный конфликт между фюрером и начальником генерального штаба сухопутных войск генералом Цейтцтером Цейтцлер требовал быстрого отхода на тыловые рубежи Гитлер, указывая на пример Красной Армии в 1941 г., считал, что необходимо биться за каждый метр территории.
В этом конфликте я был на стороне Цейтцлера Еще в 1942 г. я докладывал фюреру, что считаю необходимым заранее подготовить «Восточный вал» по линии р. Днепр, чтобы иметь возможность противопоставить русским мощный оборонительный рубеж. Мое предложение не было принято.
В итоге бои 1943 г. показали, что инициатива полностью перешла к русским, а немецкая армия потеряла, во-первых, подвижность, а во-вторых, в дальнейшем больше не получила возможности восстановить свои потерянные кадры.
Относительно плана операций 1944 г. я могу сказать, что он фактически не существовал. Мы тщательно анализировали вопрос — где же немецкая армия может предпринять активные действия? На Западе войска находились в ожидании вторжения. Ни с одного театра войны больше нельзя было взять войска для Востока. Имелось предложение о проведении активной операции местного значения в районе Брод, но и она не состоялась.
Впервые мы начали испытывать затруднения в боеприпасах, связанные с падением производства сталелитейной и угольной промышленности.
Недостаток в живой силе в количественном отношении удалось преодолеть. Дивизии Восточного фронта к началу летних операций 1944 г. были укомплектованы на 75—80 процентов, хотя качество личного состава оыло гораздо хуже, чем раньше.
Мы предполагали, что удар со стороны русских последует на южном участке, а именно: в направлении румынской нефти, поэтому основное число танковых дивизий было сосредоточено нами в районе южных групп армий.
В это время Гитлер заявил на одном из оперативных совещаний: «Лучше я потеряю белорусские леса, чем румынскую нефть».
Тем не менее основной удар Красной Армии был нанесен против группы армий «Центр», которая была значительно ослаблена переброской сил на юг. Частной причиной разгрома этой группы армий можно считать также малую подвижность и оперативность войск генерал-фельдмаршала Буша и неправильное использование им резервов. Он ставил резервы слишком далеко, а в условиях 1944 г. нельзя было рассчитывать ни на контрнаступление, ни на контрудар, а только на контратаки.
Впоследствии фюрер искал причины разгрома группы армий «Центр» в подрывной деятельности предателей участников заговора 20 июля. Я не был согласен с ним. Причины надо было искать не в предателях, а в недостатке сил.
Главным недостатком я считал то, что Восточный фронг никогда не получал возможности создать настоящие резервы. Дивизии, которые выводились во вторую линию, не успевали отдохнуть, и их снова бросали в бой. Конечно, я понимал, что здесь мы находимся в зависимости от инициативы противника.
Результаты боев 1944 г.:
а) русские достигли исключительного превосходства. Это превосходство было также на всех фронтах;
б) тем не менее нам удалась стабилизация Восточного фронта.
В дальнейшем мы возлагали серьезные надежды на то, что удаление Красной Армии от своих баз создаст значительные трудности с коммуникациями и это задержит сосредоточение сил русских для продолжения наступления. Действительность показала, что и здесь мы просчитались.
Развитие операций на Восточном фронте в 1945 г. в первую очередь определилось неудачей арденнского контрнаступления[616]. Фюрер во что бы то ни стало требовал проведения активных действий в Венгрии с целью выхода на Дунай и Драву. Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гудериан попытался возражать, на что Гитлер ответил: «Вы хотите наступать без нефти — хорошо, посмотрим, что из этого получится».
Во исполнение этого намерения фюрера нам пришлось ослабить группировку на берлинском направлении, а впоследствии оказалось, что в Венгрии операция провалилась и не освободила никаких сил для усиления прикрытия Берлина. Одновременно северо-восточнее Берлина Гиммлер сделал все возможное, чтобы ухудшить положение своей группы армий «Висла».
Таким образом, к моменту перехода русских в последнее наступление мы были абсолютно беспомощны. Первоначально предполагалось, что Красная Армия нанесет главный удар в направлении Чехословакии, но и здесь мы просчитались. Пришлось бросить на фронт всю армию резерва, но это не дало никаких результатов.
Оборона Берлина осуществлялась явно недостаточными силами, но верховное командование не располагало никакими возможностями для ее усиления, что привело к краху.
