Таким образом, к концу 1943 г. фашистская Германия стала испытывать большие трудности в восполнении не только людских, но и материальных потерь, несмотря на то, что германская промышленность достигла к этому времени максимального с начала войны уровня военного производства.
Стратегическое положение фашистской Германии стало критическим в результате тяжелых поражений вермахта в период летне-осеннего наступления Советской Армии, высадки союзников в Италии, активизации антифашистской борьбы народов оккупированных стран, тяжелого кризиса в Румынии, Венгрии и Финляндии — немецких сателлитов,— а также близости высадки англо-американских войск во Франции. Даже Йодль в своем докладе перед рейхслейтерами и гаулейтерами 7 ноября 1943 г. не мог не признать крайне острой для Германии стратегической ситуации (док. № 81). «...Противник,— говорил он,— в настоящее время настолько силен на всех фронтах, что мы, несмотря на наличие более коротких коммуникаций, вряд ли в состоянии добиться большего, нежели местного превосходства. Положение может измениться, если англосаксы попытаются, кроме Италии, создать еще второй или третий фронт. Самая трудная задача, стоящая в настоящее время перед командованием, состоит в том, чтобы так распределить силы на всех театрах войны, чтобы мы могли быть достаточно сильными там, где противник будет наносить новые удары. При этом следует учесть, что мы не в состоянии в течение короткого времени перебросить подкрепления на юго-восток, в Финляндию и Норвегию, так как для этого технических средств нет».
Несмотря на отчаянное и в сущности бесперспективное положение, гитлеровская клика не отказывалась от продолжения войны. Для нее теперь речь шла о том, чтобы продлить свое существование, каких бы жертв это ни стоило самому немецкому народу. В связи с этим комментаторы дневника ОКВ отмечают, что Гитлер, «будучи слишком преисполнен сознания своей «миссии», не думал о том, чтобы своим уходом принести себя в жертву и тем самым создать Германии мало-мальски приемлемые условия для заключения мира. Эту жертву принес кайзер Вильгельм II и даже Муссолини»[538].
С точки зрения интересов германской буржуазии и милитаристских кругов, Гитлер, Геринг, Гиммлер, Геббельс, Кейтель, Йодль и другие политические и военные руководители третьей империи стали с конца 1943 г. нежелательными, ибо они являлись преградой на пути поисков мирного соглашения с союзниками и вывода Германии из войны на сносных условиях. Для этих кругов немецкой буржуазии не было другого выбора, как насильственно устранить Гитлера, олицетворявшего в своей персоне господство фашизма. Поэтому с конца 1943 г. возросла интенсивность подготовки покушения на Гитлера.
На пороге пятого года войны руководство вермахта не имело какой-либо «крупной концепции»[539] или плана дальнейшего ведения боевых действий.
Утратив окончательно стратегическую инициативу, германское командование с большой тревогой взирало на близкую перспективу борьбы на два фронта. Впоследствии Йодль признавался: «Относительно плана операций 1944 г. я могу сказать, что он фактически не существовал. Мы тщательно анализировали вопрос — где же немецкая армия может предпринять активные действия? На Западе войска находились в ожидании вторжения. Ни с одного театра войны больше нельзя было взять войска для Востока. Имелось предложение о проведении активной операции местного значения в районе Брод, но и она не состоялась» (док. № 89). Штаб оперативного руководства ОКВ в этих условиях настаивал на том, чтобы значительно усилить оборону на Западе и Юге Европы. Вскоре после поражения под Курском он предложил увеличить осенью 1943 г. число дивизий на подведомственных ему театрах войны с 84 до 116 и распределить их следующим образом: в Норвегии, как и прежде,— 13, на Западе — 52, на Юге — 20, на Юго-Востоке — 27, в центральном резерве верховного главнокомандования — четыре дивизии[540]. Для этого требовалось направить на театры военных действий ОКВ не только новые формирования, но и снять с Восточного фронта дополнительно 10 дивизий, оставив на нем 190 соединений.
Однако это были всего лишь благие пожелания. Летне-осеннее наступление советских войск в 1943 г. поставило германское командование перед необходимостью перебросить на советско-германский фронт из Франции и Италии с октября до конца 1943 г. семь танковых и пять пехотных дивизий[541]. Предложение ОКВ оказалось невыполнимым.
3 ноября 1943 г. Гитлер отдал директиву № 51 о подготовке обороны на Западе В ней говорилось: «Упорные и кровопролитные бои последних двух с половиной лет против большевизма потребовали крайнего напряжения и использования основной массы наших военных сил. Это соответствовало степени угрозы и общей обстановке. Последняя тем временем изменилась. Опасность на Востоке осталась, но еще большая вырисовывается на Западе: англосаксонское вторжение! На Востоке размеры пространства позволяют в крайнем случае оставить даже крупную территорию, не поставив под смертельную угрозу жизненные нервы Германии. Другое дело на Западе! Если противнику удастся осуществить здесь вторжение в нашу оборону на широком фронте, то последствия этого наступят в короткое время и они будут необозримы»[542]. Директива и изданные на ее основе приказы запрещали изъятие из состава войск, находившихся на Западе, соединений и боевой техники[543] и намечали меры по укреплению обороны против возможного вторжения, в том числе усиление войск новыми формированиями и вооружением.
Но последующее развитие событий на советско-германском фронте не позволило германскому командованию выполнить и эти мероприятия.
В конце 1943 г. в предвидении новых боев были приняты все возможные меры, чтобы поднять боевой состав войск и восполнить понесенные потери. 27 ноября Гитлер отдал приказ о «прочесывании» тылов вооруженных сил, посредством которого предполагалось направить в боевые части около 1 млн. человек. В приказе говорилось: «Борьба за существование немецкого народа и будущее Европы приближается к своей кульминационной точке. Веление времени состоит в том, чтобы бросить в эту заключительную борьбу все резервы сил, которые может дать Великогерманская империя. Ударная мощь наших вооруженных сил сильно подорвана боями этого лета, особенно на Востоке. Ряды фронтовых солдат значительно поредели из-за потерь убитыми, ранеными и больными. Несоответствие между боевыми частями и большим числом солдат, находящихся в тылу, увеличилось в такой степени, что это грозит перерасти не только в чисто военную, но и в психологическую опасность. Она известна нам по последней войне под названием «тыловик». Это слово устранено из обихода, но явление осталось.
Я намерен восстановить боевую силу сражающихся на фронте войск с помощью самых беспощадных методов и сломить посредством драконовских наказаний всякое сопротивление отданным приказам.
Все возможности изыскания сил в гражданском секторе подходят к концу. Отныне прежде всего виды вооруженных сил и войска СС должны поставлять из своих собственных рядов все силы, пригодные и необходимые для использования на фронте.
Я требую, чтобы командования видов вооруженных сил и войск СС, немедленно начали проводить мероприятия с целью изыскания и использования на фронте по меньшей мере одного миллиона человек»[544].
Учитывая близкую необходимость борьбы на два фронта, германское военное руководство приняло также решение создать к весне 1944 г. центральный резерв верховного главнокомандования в количестве 14 дивизий (10 пехотных, две воздушно-десантных и две дивизии СС), укомплектованных призывниками 1926 г. рождения[545].
