Курский выступ обороняли войска Центрального и Воронежского фронтов, имевшие в целом 1300 тыс. человек, около 20 тыс. орудий и минометов, около 3600 танков и САУ и 2370 самолетов. Позади них в Резерве Ставки находился Степной фронт. Таким образом, здесь наши войска превосходили противника как в людях, так и в технике.
Немецкая разведка установила значительное усиление на Курском выступе обороны советских войск, ожидавших немецкого наступления. В одной из сводок разведывательного отдела генерального штаба сухопутных войск от 2 мая 1943 г. говорилось: «По некоторым новым... сообщениям, не исключено, что противник разгадал подготовку немецкого наступления..., сначала будет выжидать и постоянно усиливать свою оборону в стремлении добиться своих наступательных целей лишь после того, как измотает наши силы... Пополнение его войск непрерывно нарастает и все больше повышает их боевую мощь. Противник подбрасывает постоянно новые силы в глубину своего расположения против северного фланга группы армий «Юг» и южного фланга группы армий «Центр». Поэтому следует рассчитывать на то, что противник в ожидании немецкого наступления будет постоянно наращивать численность войск и повышать свою обороноспособность, которая уже находится на высоком уровне»[501].
Эти данные поколебали веру в успех операции «Цитадель» не только у Гитлера, но и у многих немецких генералов. Командующий 9-й армией Модель, пользовавшийся у Гитлера особым авторитетом, потребовал предоставить ему для проведения наступления значительно большее число танков, особенно типа «пантера» и «тигр», чтобы добиться превосходства над советскими войсками.
Сильные сомнения относительно успеха операции «Цитадель» возникли также у командующего 2-й армией генерала Р. Шмидта и 4-й армией генерала Г. Хейнрици. Последний писал, что при обсуждении плана наступления между ним и командующим группой армий «Центр» Клюге, который был сторонником проведения операции, состоялся следующий разговор[502]:
«Хейнрици: Господин фельдмаршал, почему вы хотите Бородинского сражения?
Клюге: Что вы имеете в виду?
Хейнрици: Что мы столкнемся под Курском с сильным противником.
Клюге: Это уж мое дело».
Вторым обстоятельством, вызвавшим сильные колебания в ставке Гитлера, были исключительно неблагоприятные для Германии и Италии события на Средиземноморском театре военных действий. В связи с этим Гитлер не мог вынести твердого решения о наступлении, пока ясно не определится позиция Италии и не выявятся возможности и планы вторжения союзных войск на Апеннинском или Балканском полуострове.
4 мая на совещании в ставке Гитлер предложил отложить наступление на начало июня. Против отсрочки операции выступили начальники генеральных штабов сухопутных войск и ВВС, а также командующие группами армий «Юг» и «Центр». Они мотивировали свои возражения тем, что за это время советские войска под Курском усилятся больше, чем немецкие, намного повысят свои оборонительные возможности; момент внезапности будет упущен, советское командование сможет само бросить войска в наступление в Донбассе или под Орлом и расстроить план «Цитадель». Несмотря на эти соображения, Гитлер все же отложил наступление на неопределенный срок.
Падение Туниса и усиление угрозы вторжения в Италию или на Балканы еще больше увеличили колебания в руководстве вермахта. Штаб ОКВ предложил вообще отказаться от операции «Цитадель». Его позиция характеризуется в дневнике верховного главнокомандования следующим образом: «Если бы удалось быстро и энергично отразить вторжение, даже ценою сдачи территории в России, то в это лето можно было бы больше не опасаться дальнейших действий англосаксов. Это бы отразилось и на русском театре военных действий. Поэтому штаб оперативного руководства вооруженными силами стремился теперь перебросить подвижные соединения с Восточного фронта в район верхней Италии, чтобы иметь возможность двинуть их оттуда в зависимости от обстановки на фронт вторжения в Италию, Францию или на Балканы. Других значительных резервов для этих целей не имелось в наличии»[503].
Под влиянием всех этих факторов даже Гитлер стал сомневаться в целесообразности проведения операции «Цитадель»[504]. Он поручил штабу ОКВ разработать на случай внезапного краха Италии с ее 1,5-миллионными вооруженными силами[505] план переброски в нее шести танковых дивизий с Восточного фронта и определенного количества войск из Франции (Аларих). Аналогичный план был составлен для Балкан (Константин)[506]. Их выполнение было поставлено в зависимость от дальнейшего развития событий в Южной Европе.
Между тем уже в начале июня cтало ясно, что Италия будет продолжать войну, хотя позиции Муссолини и фашизма в стране сильно пошатнулись. Победа вермахта под Курском могла, в частности, вдохнуть новые силы в союзников Германии. Это обстоятельство сыграло немаловажную роль в принятии Гитлером 18 июня окончательного решения о проведении операции «Цитадель». В дневнике ОКВ по этому поводу говорится: «Срок начала наступления, первоначально назначенный на 3.5, был первый раз отложен по решению фюрера от 29.4, так как оснащение участвующих в наступлении дивизий танками, самоходно-артиллерийскими установками и противотанковыми орудиями казалось недостаточным перед лицом очень сильно оборудованной оборонительной системы противника. В качестве нового срока назначается, исходя из времени, необходимого для доставки танков и противотанковых орудий,— 12.6. Однако события, начавшиеся в бассейне Средиземного моря, послужили причиной того, что операция «Цитадель» снова была отложена. Кроме того, еще не полностью созданы военно-технические предпосылки для быстрого успеха (технические недостатки танка T-V). 18.6 фюрер окончательно решился на проведение наступательной операции «Цитадель», признавая в то же время обоснованность выраженных штабом оперативного руководства опасений»[507].
Генерал Цейтцлер обратился в связи с этим к командующим группами армий «Юг» и «Центр» с предложением высказать свои соображения относительно перспектив операций «Цитадель». Манштейн считал операцию трудной, но обещающей успех[508]. Клюге полагал, что ее проведение является единственно верным решением в создавшейся обстановке (док. № 76).
21 июня Гитлер назначил наступление на 3 июля, затем в последний раз оно было перенесено на 5 июля.
Накануне операции Гитлер собрал руководителей вермахта и произнес перед ними речь. В ней он выразил уверенность в полном успехе, подчеркнув, что никогда еще за все время войны с Россией немецкие войска не были так подготовлены к боям и не имели в таком изобилии тяжелого вооружения, как под Курском[509].
Но начавшаяся 5 июля операция «Цитадель» окончилась уже через неделю полным провалом. В результате героического сопротивления советских войск противник, понеся громадные потери и продвинувшись в отдельных местах от 12 до 35 км, 13 июля вынужден был прекратить наступление, а 16 июля начал отвод войск на исходные позиции. Характерно, что в период боев под Курском расход боеприпасов немецко-фашистской армией достиг наивысшего за всю войну уровня (см. прил. IX).
Измотав врага, советские войска сами перешли в мощное контрнаступление. 12 июля удар нанесли войска Брянского фронта и левого крыла Западного фронта, 15 июля — Центральный фронт, 3 августа — Воронежский и Степной фронты. Под этим натиском начался бег немецко-фашистских войск к Днепру. Последняя попытка гитлеровского командования вернуть утраченную стратегическую инициативу потерпела банкротство.
