— Люди местных кузнецов, наверно? — усмехаюсь я. — Что они из-за ограды могут увидеть? Тут нужно здешних работников перекупать, да не одного вообще, а целую бригаду.
Мы с кузнецом подумали, подумали, да разбили рабочие процессы в кузницах на отдельные составляющие.
— Благо у нас кузниц теперь много, здесь две большие и две средние по размерам, у меня еще две средние. Поэтому есть возможность разделить все производство на отдельные операции, чтобы не приходилось постоянно перенастраивать оборудование! — предложил мне Водер после постройки двух последних, особо крупных кузниц.
Построили целые конвейерные линии для ковки и штамповки металла. Его подмастерья изучают и обслуживают по одной операции, полностью все производство знают только он сам и Глорий, остальные помощники каждый отвечают за свой участок. Таким образом и качество изделий растет, и лишнего никто не знает, что делать дальше.
Уже пытались конкуренты перекупить работников над каталонскими горнами, когда доподлинно узнали про них, что дают металл самого высокого уровня. Сразу двоих переманили высокой платой разово и потом пообещали помесячно в полтора раза больше денег выдавать. Только подобное хищение интеллектуальной собственности случилось уже через шесть месяцев после начала нашей работы с подобными горнами. Ведь к тому времени, как слишком хитрые конкуренты вложились в новое производство и построили себе каталонские горны, не такие, конечно, как у Водера, так поставки руды в Астор почти полностью прекратились. Ведь все железо по хорошей цене мы начали скупать прямо около рудников, поэтому сами пути доставки заметно подорожали. Так что смысла в подобных хлопотах у конкурентов вышло совсем немного, одни только большие траты и лишние хлопоты без всякой серьезной прибыли.
«И с перебежчиками потом нехорошо вышло, обоих какие-то бандиты поставили на ножи сначала около домов, да еще побили серьезно. Дальше зашли в жилища и забрали все спрятанное золото. Узнали, наверно, про большие деньги, которые они от новых хозяев получили. Один теперь вообще работать в полную силу не может, сам едва ходит, второй от побоев нормально оправился, но от греха подальше ушел из кузнечного дела. Всего-то дел вышло — только людям Аписа шепнуть через посредников про слишком сильно разбогатевших перебежчиков. Так что мои люди ничего, кроме выдачи понятной информации, даже не совершили, — вспоминаю я. — Никого не били и не мучили, просто намекнули знакомым бандитам, что никакого наказания за подобное ограбление не случится».
— Пытались уже не раз. Но ближние подмастерья господина Водера и простые работники знают, чем настолько зловредные разговоры грозят. Ведь каждую осьмицу всех опрашиваем про подобные подходы и предложения с подкупом, — подобными опросами с артефактом правды в ладони занимается сам Апис или его заместители весьма регулярно.
Еще все работники подписали контракт, что должны отработать у Водера пять лет и потом хранить в тайне все местные секреты. Штраф за разрыв договора очень большой обозначен, еще теперь неофициально народ предупрежден об обязательном наказании за передачу полученных на промплощадке знаний.
«Все подобные меры не гарантируют, конечно, никакой полной секретности. Но скорость технологического прогресса, устроенного мной, и так слишком высока, чтобы конкуренты успевали снимать хоть какие-то сливки с полученной левыми путями информации», — улыбаюсь я во все зубы.
— Как там Сохатый себя ведет? Злится? Разговоры нехорошие заводит? — тоже интересно мне, как поведет себя реально поехавший по крыше старинный знакомец.
Приятелем его все же назвать не могу, не было у нас с ним подобных отношений в последнее мое пришествие. Только взаимовыгодные и все, больше ничего особо задушевного. Я к нему по старой памяти хорошо отношусь, он ко мне, как к всемогущему Магу и вскоре Капитану Совета с определенным пиететом. Так ведь я в этой жизни в Гильдии реальную школу настоящим Охотником не прошел, не стал для него совсем своим товарищем по оружию. Просто подлечил хорошего знакомца, что вообще-то бесценно для любого из миров, потом выдал денег новый трактир достроить. Хотя уже тогда понимал, что теперь абсолютно безнадежное дело Сохатый затеял. Но деньги, потраченные на старый трактир, для меня уже совсем небольшие оказались, зато потом Сохатый мне очень большую услугу уже на Севере оказал. Со своим и моим трактиром просто невероятно облегчил вербовку рабочих на северные предприятия. Сразу показал, что поселение становится совсем обжитым, раз там уже настоящий трактир работает при опытном хозяине. Еще Орния мне говорила, что наличие подобного злачного места около рудников серьезно облегчает вербовку рабочих, особенно еще одиноких по жизни.
«И дальше бы оказывал, да совсем с ума съехал из-за жадности к золоту», — грустно вздыхаю я.
— Нет, молчит упорно. Но неразговорчив стал заметно, старательно держит язык за зубами, как мне все мои подмастерья рассказали, — подумав, говорит мне кузнец. — Ничего обидного не высказывает!
— Ну, и отлично! — делаю я вывод. — Что умнеет понемногу. Раньше ведь исправный хозяин был.
Водер мне рассказывает про свою поездку, как устанавливал новое оборудование, как запускал новые производства, что успел сделать, что еще нет. Пока получается, что все здешние изделия мы уже спокойно можем выпускать в промзоне. Ведь колеса крутятся, штампы и прессы вовсю работают, железо и прочие металлы плавятся с каждой осьмицей все больше.
— Чем больше производим, тем нам дешевле каждая плавка обходится! Значит, и все остальные изделия дешевеют для нас по оптовой цене, но в розничной продаже цены мы, конечно, не снижаем, — объяснил я еще раз Водеру смысл неуклонного повышения объемов производства.
Но кузнеца больше всего волнует элегантный способ получать дармовую энергию воды, как именно мне удалось решить его в районе рудников.
— Воды вполне хватает с такой хитрой регулировкой стоков. Посылают заранее парней наверх поднимать и опускать запор в стоке из водохранилища. Потом им машут из промзоны, с самой высокой крыши, большим белым флагом, чтобы быстро поднимали бревно, когда уже пришла пора. Очень так удобно поток воды регулировать Ольг, ничего не скажешь. И вроде сам поток в три раза меньше по глубине и объему, чем здесь, на Быстрице. Но летит с такой силой, что колеса в два раза быстрее крутятся, — дипломатично восхищается Водер.
После чего я выдаю ему обещанные командировочные и высокую плату, потому что на Севере он со мной в совсем небольших долях компаньон. Это здесь, на промплощадке у него пятая часть в доле и у меня в его личных кузницах тоже пятая. А на севере всего одна осьмица в доле, которую он больше своим трудом и личными знаниями отрабатывает. Но там вложения тайлеров произведены совсем многотысячные, в десяток раз побольше, чем вышло на местной промплощадке.
Водер не стал рисковать монетой, когда все так далеко и настолько дорого получается.
— Как теперь с пушками, разрывными ядрами и производством пороха не из мочевины? Есть у тебя новые чертежи и описания? — страшно интересно кузнецу, когда мы отошли от моих сопровождающих.
Разговор у нас пока секретный между собой, Водер полностью в курсе будущего производства, а мои люди еще нет.
— Есть все. Вот нужно перевести описания и можно будет начинать присматриваться к производству уже здесь и на Севере, — довольно неопределенно отвечаю я ему.
— Что у нас будешь выпускать? — вопрос у кузнеца для него самого и меня довольно важный.
Тут реально есть над чем подумать и серьезно прикинуть. Даже с Водером нет смысла советоваться, ибо про горючесть керосина, опасность производства, хранения и перевозки пороха, еще серной и азотной кислот он ничего пока не знает.
Трудиться над всякими интересными ему новинами Водеру гораздо интереснее здесь, на промплощадке, без лишних выездов на Север. Только мне для особо высокой секретности налаживать производство сразу бездымного пороха, разрывных ядер со шрапнелью, азотной и соляной кислоты вместе с перегонкой нефти было бы желательно, конечно, тоже на далеком Севере. Подальше от всяких здешних властей и налогов, еще от особенно возможного в скором времени прорыва к Астору степняков, когда промплощадка неизбежно окажется в зоне их полного контроля.
