Он сделал шаг. Один. Воздух стал тяжелым, как перед грозой. Магия сгустилась вокруг него, замерцала на кончиках пальцев красными искрами.

— Другой способ, — повторил он с насмешкой. — Какая самонадеянность. Ты забываешь, кто ты и кто я.

— Я прекрасно помню, кто я. — Ария не отвела взгляд. Алые глаза смотрели в упор, и это было страшно — до тошноты, до холодного пота на спине. — Я — Ария из рода Аристеев. Мой отец никогда не поднимал меч на корону. Я здесь по принуждению. И если я должна исполнить свой долг, то вы, ваше величество, будете обращаться со мной как с человеком. Или ищите другую.

Повисла тишина — густая, вязкая. Даркейн улыбнулся. Это была не улыбка радости — скорее оскал хищника, нашедшего добычу интереснее ожидаемого.

— Забавно, — сказал он и щелкнул пальцами.

Магия ударила без предупреждения. Тонкий шелк платья вспыхнул — не огнем, а чем-то иным, от чего ткань просто исчезла. Распалась на нити, а нити на пыль, осевшую на пол серым пеплом.

Ария осталась голой. Холод коснулся каждой клеточки тела. Она вздрогнула — но не закричала. Не прикрылась руками, не попыталась присесть. Она стояла прямо, глядя ему в глаза, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови.

— Смотри, — сказала она хрипло, но ровно. — Если тебе доставляет удовольствие смотреть на голую девушку, которую привезли сюда против ее воли — смотри. Я не буду танцевать для тебя.

Даркейн обошел ее медленным кругом. Сапоги звонко стучали по камню, каждый шаг отдавался в груди Арии ударом сердца. Она чувствовала его взгляд на своей спине, на затылке — везде, куда не могла смотреть, чтобы сохранить остатки достоинства.

Он остановился за спиной. Так близко, что она ощутила жар, исходящий от его тела. Или магию? Она не знала.

— Ты не прикрываешься, — заметил он с неподдельным удивлением. — Другие плакали. Или падали на колени.

— А что мне это даст? — Ария повернула голову, встретившись с ним взглядом через плечо. — Ты все равно сорвешь одежду. Ты показал, что можешь. Что дальше?

Он усмехнулся — коротко, беззвучно, только уголок губ дернулся.

— Ты не боишься.

— Боюсь, — честно ответила Ария. — Меня трясет так, что зубы стучат. Но я не позволю тебе увидеть мой страх. Это все, что у меня есть.

Даркейн снова оказался перед ней — она не заметила, как он переместился. Магия делала его быстрее, чем казалось возможным. Он наклонил голову, рассматривая ее лицо вблизи.

— Ты не кричала. Не покраснела. Ты просто стоишь, голая, перед королем, который может испепелить тебя взглядом, и говоришь мне, что у тебя есть только страх.

— И гордость, — поправила Ария. — Страх и гордость. Они идут вместе.

Он улыбнулся шире, обнажая ровные белые зубы. В этой улыбке не было ничего человеческого — только холодный расчет и что-то еще, отчего внутри Арии разлилось тепло, которого она не хотела чувствовать.

— Значит, будешь кусаться, — сказал Даркейн, отступая к трону. — Это забавно.

Он опустился на трон тяжело, небрежно — как хищник, укладывающийся на свое место. Шипы на подлокотниках не мешали ему; казалось, они выросли именно для его рук.

— Ты не идеальна, — наконец произнес он. — Шрам на левом бедре. Родинка под правой грудью. Кожа слишком бледная — придется кормить лучше. Волосы спутаны.

Он перечислял недостатки спокойно, деловито — как торговец, сбивающий цену. Ария слушала и чувствовала, как внутри поднимается волна настоящего, горячего гнева.

— Но подойдешь, — закончил он. — Тело здоровое, бедра широкие — родишь легко. Кровь чистая. А характер будет развлечением.

— Я не собачка, чтобы тебя развлекать, — процедила Ария.

— Нет, — согласился Даркейн. — Ты интереснее. Собаки не огрызаются, когда их раздевают догола.

Он щелкнул пальцами. Тьма в углах зала ожила, сворачиваясь в черный клубок, который поплыл к Арии. Она замерла, но магия просто обвилась вокруг ее плеч как невидимая мантия — не согревая, но создавая иллюзию защиты.

— Возвращайся в свои покои, — приказал король, отводя взгляд к окнам. — Сегодня я не приду. Привыкай. Завтра поговорим.

— О чем? — Ария не сдвинулась с места.

— О твоем долге, — усмехнулся он. — О том, как ты будешь его исполнять. О том, что получишь за это. И о том, что будет, если снова скажешь «нет».

— А что будет? — Ария шагнула вперед. Черная мантия скользнула за ней. — Ты убьешь меня? Придется искать другую. Сделаешь больно? Я уже мерзла голой — больнее не будет. Изнасилуешь? Это все равно случится. Так что угрожай. Мне терять нечего.

Даркейн медленно повернул голову. В его глазах не осталось ни любопытства, ни насмешки. Только холод — такой ледяной, что магия застыла, превращая воздух в кристаллы.

— Думаешь, терять нечего? — тихо спросил он. — У тебя есть семья. Отец. Мать. Младший брат. Милые люди. У отца слабое сердце. Мать часто болеет. Брату двенадцать.

Ария побледнела так, что даже губы потеряли цвет.

— Ты не посмеешь…

— Я — темный король, — перебил он, и голос зазвучал как похоронный звон. — Я посмею все. Если ты еще раз посмотришь на меня с дерзостью, если скажешь «нет» прилюдно, если заставишь доказывать власть — твой брат лишится рук. Мать — языка. А отец будет смотреть.

Он поднялся, и тень его выросла до небес.

— Ты поняла?

Она стояла, не дыша. Слезы жгли глаза, но она не позволяла им пролиться — только кусала губу до крови, только вжимала ногти в ладони, только считала удары сердца.

— Поняла, — прошептала она. — Ваше величество.

Даркейн кивнул. Магия вокруг него успокоилась, сворачиваясь, как змея, уставшая угрожать.

— Умница, — сказал он, и в этом слове не было похвалы. Только напоминание о том, кто здесь хозяин. — Ступай.

Ария развернулась и пошла. Голая, босая, с черной магией на плечах вместо одежды. Она шла по длинному коридору, чувствуя взгляды стражников, которые отворачивались, но все равно видели. Шла по лестницам, галереям, через залы с портретами предков.

И только когда дверь покоев захлопнулась за спиной, Ария рухнула на пол. Зарыдала в голос, с истерикой, сотрясающей тело. Магия Даркейна исчезла в тот же миг — он не хотел, чтобы его сила касалась ее в безопасности. Ария плакала, уткнувшись лицом в колени, сжимая себя руками. Она ненавидела его. Ненавидела всей душой, каждым нервом.

Но в этой ненависти, глубоко на дне, там, куда она боялась заглядывать, зарождалось что-то еще. Жаркое. Темное. Опасное. То, что Даркейн увидел в ней с первого взгляда. То, что он назвал «развлечением».

Ария подняла голову и посмотрела на свое отражение в темном стекле — заплаканную, красную, с размазанной тушью.

— Он не сломает меня, — прошептала она. — Клянусь.

Но глубоко внутри она знала: он уже начал. Не страхом. Не унижением. Тем, что заставил ее чувствовать. А это было страшнее любой магии.

Покои, которые ей выделили, оказались роскошнее всего, что Ария видела в своей жизни. И тем отвратительнее было осознавать, что это — клетка.

Мраморные полы, устланные мягкими коврами, заглушали шаги — словно дворец сам учил ее красться. Кровать под балдахином из золотой парчи была такой огромной, что в ней могло поместиться десять человек, и Ария смотрела на нее с тошнотворным пониманием того, для чего эта кровать предназначалась. Стены, расписанные фресками с изображением райских садов, насмехались над ней запретной свободой. Огромное окно от пола до потолка выходило на внутренний двор, а балкон с коваными перилами манил, как единственный выход из этой золотой тюрьмы.

Отдельная купальня с горячей водой, текущей по трубам прямо из стен — магия, конечно, но какая разница, если эта вода не смоет с нее прикосновения чужих глаз? Шкафы, полные платьев — шелк, бархат, кружева, все такое тонкое, что под ним угадывался каждый изгиб тела. Туфли на любой вкус. Украшения в шкатулках из черного дерева.

Рай. Золотая клетка. И она — певчая птичка, которую заперли в ней, сломав крылья.