— Ты прекрасна так, что мне становится страшно, — ответил он, накрывая ее своим телом, словно щитом от всего мира.

Он вошел в нее медленно, плавно, даря ей каждую секунду этого интимного единения. Это было не просто соитие. Это было возвращение домой. Ария выдохнула его имя и обхватила его бедра ногами, притягивая ближе, глубже. Они двигались в унисон, словно единый организм. Медленные, тягучие толчки, как волны океана в штиль, сменялись более резкими и глубокими. Каждый его выпад отдавался электрическим импульсом в сердце. Их взгляды были скованы в замок, дыхание стало общим, а руки блуждали по влажным от испарины телам.

— Ты моя, — прошептал он, и это был не приказ. Это было признание факта.

— Твой. Вся твоя, — простонала она в ответ, и это не было подчинением. Это был акт высшей свободы.

Они достигли пика вместе. Без дикого звериного рыка, без криков, которые пугали слуг. Они просто замерли, прижавшись друг к другу так сильно, будто пытались врасти друг в друга на молекулярном уровне. Ария чувствовала, как горячая пульсация внизу живота накатывает волнами, как сладкая судорога сводит пальцы на ногах, как Даркейн дрожит в ее объятиях. Удовольствие отступило, оставив после себя абсолютный, вселенский покой.

Она лежала на его груди, рисуя круги на влажной коже, и слушала, как успокаивается его сердце. Даркейн гладил ее по спине, по бедрам, по округлившемуся животу, где зарождалась новая вселенная.

— Дариан будет спать до утра? — спросил он хриплым шепотом, целуя ее в макушку.

— Должен, — Ария сладко зевнула, потершись носом о его шею. — У него режим.

— Тогда у нас еще есть время, — одним ловким движением он перевернул ее на спину и навис сверху, опираясь на локти. В его уставших алых глазах снова разгорался хищный огонек.

— Ты ненасытное чудовище, — Ария тихо засмеялась, чувствуя, как он снова возбуждается.

— Только с тобой, — прорычал он ей в губы и поцеловал, проглатывая ее смех, который тут же сменился новым стоном наслаждения.

За высокими стрельчатыми окнами занимался серый рассвет, когда Ария наконец провалилась в глубокий сон. Утомленная, выжатая до капли и абсолютно, бесконечно счастливая. Даркейн лежал на боку, подперев голову рукой. Он не спал. Он смотрел на нее — на припухшие алые губы, на спутанные волосы, разметавшиеся по смятой подушке. Его взгляд остановился на маленьком шраме на плече. Он протянул руку и невесомо, как призрак, провел кончиком пальца по рубцу.

Аккуратно. Боязливо. Будто извиняясь за ту боль, что причинил.

— Ты не должна была остаться, — прошептал он в тишину. — Разумная женщина сбежала бы или убила меня во сне. Но я рад. Я так безумно рад, что ты неразумная.

Ария во сне улыбнулась, будто услышала его сквозь пелену дремоты.

Даркейн улыбнулся в ответ. Внутри него больше не было тьмы. Там был только свет. Ее свет, выжегший все тени прошлого каленым железом любви.

Он заснул с мыслью о том, что через пару часов она снова будет сидеть на балконе с сыном на руках. А он будет стоять в дверях и смотреть на них, боясь спугнуть это видение. И он будет не верить своему счастью, как не верил каждый день этого лучшего года в его жизни.

Четыре года спустя.

В саду стоял звенящий, ароматный полдень. Личный сад Темного Короля давно перестал быть местом скорби и запустения. Среди кустов темно-красных, бархатистых роз с громким смехом носились двое детей. Дариан, темноволосый мальчуган с горящими алыми глазами отца, подрос и возмужал не по годам. Он бегал босиком по траве, и его звонкий крик «Я догоню!» эхом разлетался под кронами вековых деревьев. За ним, сверкая пятками, улепетывала Лейла — светловолосая копия Арии, только глаза у нее были отцовские, стальные с багровыми искрами. Ее кудряшки подпрыгивали в такт шагам, а упрямо сжатые губки говорили о том, что характером девчонка пошла в мать.

Ария сидела в тени раскидистого дуба на резной деревянной скамейке. Она положила руки на свой большой, уже тяжелый живот. Третья беременность. Снова неожиданная сегодня, но бесконечно желанная каждый день до этого. Ее фигура обрела плавность и зрелость, лицо светилось тем особым внутренним светом, который бывает только у женщин, купающихся в любви.

Даркейн стоял за ее спиной, положив тяжелые ладони на ее хрупкие плечи. Он был одет просто, по-домашнему, но в его позе все равно чувствовалась стать Императора.

— Ты счастлив? — спросила Ария, не отрывая взгляда от играющих детей. Дариан как раз догнал сестру и теперь катал ее по газону, а Лейла заливалась хохотом.

— Бесконечно, — ответил он низким голосом, наклонился и поцеловал ее в самую макушку, вдохнув запах ее волос. — Я даже не знал, что способен на такое чувство.

— Даже несмотря на то, что я до сих пор огрызаюсь на тебя на каждом совете министров и спорю до хрипоты?

— Особенно поэтому, — его губы растянулись в довольной усмешке. — Моя королева. Вечно недовольная моими тактическими планами. Вечно прекрасная в своем гневе.

— Ты подхалим и льстец, — она откинулась спиной на его грудь, чувствуя спиной мощную вибрацию его смеха.

— Только ради тебя, — он обнял ее крепче, накрывая ее ладони на животе своими, сплетая пальцы. — Твой личный подхалим. Только твой.

Дети с визгом промчались мимо них, обдав запахом трав и цветов. Солнце светило им в спину, розы пахли одуряюще сладко, и Ария закрыла глаза, впитывая этот момент каждой клеточкой тела. Это и было счастье. Не то, о котором она мечтала в своей прежней, полной книжных иллюзий жизни, сидя у окна отцовского замка. Нет.

Это было лучше. Это было огненное, бурное, живое счастье, выстраданное в муках, отвоеванное в битве двух сильных сердец. Настоящее. Их. Навсегда.