Тишина в комнате звенела. Она была полна недосказанных слов, сорванных с губ криков и тихих всхлипов, которые они оба отказывались издавать.

— Ты не просто удобное тело, которое я купил, — заговорил он наконец. Голос звучал глухо, словно он разговаривал не с ней, а с пламенем в камине, которого в спальне не было. — Ты — чертова головоломка. Уравнение, которое я хочу решить.

— Я не уравнение, — Ария скрестила руки на груди, защищаясь от его слов, которые ранили сильнее пощечин. — Я живой человек. Которого ты украл. Которого ты изнасиловал на грязном полу, а потом привязал к себе заклятьем, как цепного пса.

Он резко обернулся. Пламя в глазах вспыхнуло с новой силой. В два шага он преодолел расстояние между ними.

— Я не насиловал тебя, — прорычал он, и от этого рыка заложило уши. — Твое тело пело подо мной. Оно раскрывалось, как бутон навстречу солнцу. Ты кричала не от боли. Ты кричала от того, что не могла вместить весь тот восторг, который я тебе давал.

— Я сказала «нет», — Ария вскинула подбородок. Ее глаза смотрели прямо в его алые бездны, не мигая. — Я сказала «нет» сотню раз. Ртом. Губами. Голосом. А то, что ты сделал с моим телом, используя магию и страх, называется одним простым словом. Изнасилование. Ваше. Величество.

Он не ударил. Он сделал хуже — он поднял руку и коснулся ее подбородка. Пальцы были горячими, почти обжигающими, а прикосновение — обманчиво нежным. Он приподнял ее лицо, заставляя смотреть в глаза.

— Ртом ты говорила «нет», — прошептал он, и его дыхание смешалось с ее. — Но твое тело… каждым вздохом, каждым стоном, каждым движением бедер, когда ты обхватывала мои бока ногами и притягивала меня глубже, в самое нутро… Оно кричало «да». И ты это знаешь.

— Это была магия, — выдохнула Ария, чувствуя, как подгибаются колени. — Ты опоил меня своей силой. Она заставила меня хотеть того, что я ненавижу.

— Магия — не приворотное зелье, Ария, — он медленно, почти лениво провел большим пальцем по ее нижней губе. — Она не создает желание из пустоты. Она лишь срывает замки с клеток, где ты прячешь свои истинные, постыдные хотелки. Она усиливает то, что уже есть. Ты хотела меня еще там, в тронном зале, когда стояла передо мной на коленях в разорванном платье. Еще до того, как я влил в тебя первый глоток тьмы. Ты ненавидишь меня, принцесса, — это правда. Но ты хочешь меня так же сильно, как ненавидишь.

Ария молчала. Молчала, потому что опровергнуть было нечего. Связь не дала бы соврать. Ее тело помнило не только боль, но и то, как сладко сжималось все внутри, когда он заполнял ее до предела. И сейчас, когда его пальцы касались ее лица, она чувствовала, как низ живота наливается предательской, горячей тяжестью.

— Это пройдет, — прохрипела она, но собственный голос показался ей жалким.

— Никогда, — он убрал руку и отступил на шаг, давая ей глотнуть воздуха. — Магическая связь на крови не рвется. Ты будешь хотеть меня, пока бьется мое сердце. А я буду хотеть тебя, пока бьется твое. Мы в одной лодке, Ария. Навсегда.

— Я найду способ, — она упрямо тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам. — Я перерою все библиотеки. Я найду ведьму, жреца, демона. Я разорву эту проклятую пуповину.

— Ищи, — он вдруг усмехнулся, и это была не та ядовитая ухмылка, что раньше. В ней промелькнуло нечто вроде азарта. Уважения к противнику. — Ищи, Ария. Но пока ты будешь искать способ сбежать от меня, ты будешь жить здесь. Пить мое вино. Есть хлеб с моего стола. Носить шелка, которые я тебе дарю. И ты будешь принимать меня в своей постели.

— А если я откажусь пускать тебя на порог? — в ее голосе зазвенел вызов.

Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом, и веселье в его глазах погасло, сменившись холодной сталью.

— Ты знаешь ответ, — сказал он тихо, но от этого тихого голоса мороз продрал по коже сильнее, чем от любого крика. — Твоя семья. Твой младший брат. Твоя больная мать. Я дал слово, что не трону их, пока ты послушна. Ты знаешь правила игры.

Ария опустила глаза. Силы кончились. Она смотрела на цепочку, все еще валявшуюся на ковре. Золотой дракончик словно ухмылялся ей.

Даркейн проследил за ее взглядом. Он медленно, не сводя с нее глаз, наклонился. Его колено коснулось ворса ковра. Ария затаила дыхание. Король. Живой бог войны и пепла. Опустился на одно колено у ее босых ног. Он поднял цепочку. Пальцы его, такие грубые прошлой ночью, сейчас были невероятно ловкими и аккуратными. Он расправил звенья и протянул руку к ее щиколотке.

Ария не шелохнулась. Она стояла, как изваяние, глядя сверху вниз на его макушку. Он обхватил ее лодыжку теплой, шершавой ладонью. Прикосновение было почти интимным. Он защелкнул крошечный замок, и холодный металл обнял ее кожу.

— Носи это не как ошейник, — сказал он, не поднимаясь с колена, и его голос вибрировал где-то на уровне ее бедер. — Носи как напоминание.

— О чем? — ее голос был хриплым.

Он поднял голову. Ария смотрела в его алые глаза сверху вниз. В этом ракурсе, стоя на коленях у ее ног, он казался не всесильным чудовищем, а человеком.

— О том, что даже в золотой клетке можно сохранить королевскую осанку, — произнес он. — Ты не сломалась прошлой ночью. Ты не плакала передо мной. Ты смотрела мне в глаза, когда я был внутри тебя. Это вызывает уважение.

Он поднялся одним плавным, хищным движением. Теперь они снова стояли лицом к лицу.

— Теперь ты моя, — подвел он черту. — По всем законам. Магии, крови и долга.

Ария выпрямилась. Несмотря на боль в измученном теле, несмотря на дрожь в коленях, она подняла подбородок и посмотрела ему прямо в зрачки. Ее взгляд был чист и прозрачен, как родниковая вода.

— Ты можешь забрать мое тело, Даркейн, — сказала она медленно, чеканя каждое слово, как монету. — Ты можешь отнять свободу, запереть меня в башне и приковать цепью. Ты можешь отравить кровь своей магией. Но есть то, что тебе никогда не забрать. Моя душа. Она моя. И она никогда, слышишь, никогда не склонится перед тобой.

В комнате повисла пауза. Долгая, вязкая, наполненная треском магии и стуком двух сердец, бьющихся в унисон.

Даркейн смотрел на нее долго. Слишком долго. Его эмоции, доходящие до нее через связь, были похожи на радугу безумца — гнев перемешивался с гордостью, похоть с нежностью, и поверх всего этого толстым слоем лежало что-то неопознанное, пугающее своей глубиной.

— Посмотрим, — бросил он наконец. Развернулся и пошел к двери. Шаги его были тяжелыми, но спина — неестественно прямой.

Дверь закрылась с глухим стуком. Ария осталась одна.

Она медленно опустилась на край кровати. В комнате пахло им — сандалом, дымом и чем-то терпким, звериным. Ария посмотрела вниз, на свою ногу. Тонкая золотая цепочка обвивала щиколотку. Маленький дракончик лежал на подъеме стопы и смотрел на нее рубиновыми крошками глаз.

— Будь ты проклят, Даркейн, — прошептала она в пустоту, но губы ее дрогнули не в гримасе боли, а в тени чего-то иного.

Это не была ненависть. Ненависть была острой, холодной. А это чувство грело изнутри. Это было уважение. Понимание того, что он не сломал ее, а она — заставила его встать на колени. И это было начало конца ее сопротивления. Или начало чего-то нового. Страшного. Настоящего.

Ночь накрыла дворец черным крылом. За окнами выл ветер, скребя ветками деревьев по стеклу, словно пытаясь проникнуть внутрь. Ария лежала в огромной, холодной постели, уставившись в темный потолок, где тени от каминной решетки плясали дикий танец.

Цепочка на ноге нагрелась от тепла ее тела и теперь не ощущалась как чужеродный предмет. Она словно стала частью ее. Крошечный дракон, казалось, дышал в такт с ней.

Связь работала на полную мощность. Ария чувствовала, где находится Даркейн. Далеко. В противоположном крыле этого гигантского склепа, именуемого дворцом. Она чувствовала его эмоции, как далекий гул водопада. Злость улеглась, свернувшись калачиком, как сытый зверь. Голод притупился. На смену им пришла Тоска. Тягучая, вязкая, как болотная жижа. Тоска, от которой сводит скулы и хочется выть на луну.