— Я вроде просила тебя не приходить, — не считю нужным вставать и идти к нему на встречу, поэтому снова отворачиваюсь к своей еде и молча продолжаю есть.

— Извини, дьяволица, если разочарую, но я не к тебе пришёл.

Вилка ударяется о тарелку, в тот момент, когда я оборачиваюсь к Раю. Он уже прошёл в гостиную, садясь вальяжно на диван, словно он его собственный. Моё удивление проходит мимо него, потому что Сакс даже и не смотрит на меня, предлагая Аве присесть рядом с ним.

Какого хрена?

— О нет, нет. Ты не будешь этого делать.

— Делать чего?

Ава непонимающе переводит взгляд с меня на него, продолжая стоять на месте.

Сакс вхдыхает, протягивая ей папку.

— Я покапался тут кое в каких документа, кое-что сделал, кое-куда походил и выиграл. Так что... это теперь твоё, малышка Ава. Сразу отвечу, тут несколько документов, те, что запечатаны — мною не просматривались. Я не знаю, что там, но надеюсь, что из-за того документа, который как раз распечатан, ты удовлетворишь моё любопытство.

Ава аккуратно берёт из его рук протянутую папку и подходит ко мне, беря за руку, я сжимаю её в ответ. Поглядывая на довольного Сакса.

Первый документ, так называемый открытый, является правом собственности. Ава открывает рот от удивления, слёзы начинают литься из глаз. Я читаю внимательнее и понимаю, что квартира теперь её. Полностью. Мы говорили с подругой об этом, но Ава хотела чуть повременить, подождать...в общем, ей было страшно. Дело ведь всё же касалось её матери.

— Ты...ты..., - заплаканный голос Авы звучит очень тихо, надломленно.

— Это не было проблемой. Твоя мать даже не пришла в суд, так что выиграть было легко.

— Но...а как же...

— Тебе решать, ты можешь дать им право жить там дельше, естественно составив акт об этом. Либо прислать им уведомление о выселении. В любом случае, какое бы продолжение развития событий ты не выбрала — я помогу.

Поможет, он поможет. Ему всегда было насрать на людей, что изменилось сейчас? Где этот эгоист? Решаюсь на него больше не смотреть, продолжая наблюдать за Авой.

Я снова сжимаю руку подруги, кода та, открывает запечатанный документ.

— Твой отец оставил завещание, которое твоя мать потрясающе скрыла от тебя, точнее, она не знала, что там, просто не хотела отдавать тебе ключи, а потом и забыла. Я нашёл ячейку, открыл и забрал.

Ава смотрит на документы, хмурит взгляд, кусает губы, потом снова хмурит взгляд.

— Я ничего не понимаю, если честно.

Протягивает лист мне. Я читаю. Охренеть.

— Что там?

Сакс оказывается за моей спиной слишком неожиданно, я даже не успеваю вздрогнуть, как его запах врывается в моё личное пространство. Его руки сами собой ложатся мне на талию, словно он так делал всегда, а голова присланяется к моей макушке, пытаясь разглядеть то, что у меня в руках.

Я перестаю дышать.

Перестаю мыслить.

Вот я чувствую, как нос Рая проходится по моим волосам. Как блондин вдыхает мой запах, зарываясь в волосы, а потом, дойдя до мочки уха очень тихо говорит.

— Лилиан.

Я прикрываю глаза. Это когда-нибудь закончится? Моё тело перестанет так на него реагировать?

— Это акции твоей компании.

Я протягиваю ему лист, в надежде, что он отойдёт от меня.

И он отходит, быстро читая бумаги.

Лилиан

— Я всё равно не понимаю.

Ава отходит он нас на несколько шагов, продолжая немного дрожать. Она прекрасно зналет значение этих слов — просто не может поверить. Да и я, если честно, не совсем понимаю что происходит. Как такое возможно.

— Минутку подождите, — Сакс выставляет вперёд руку, другой уже набирая чей-то номер. Он не скрывался, не выходил в другую комнату или не разговаривал шёпотом, всё было слышно. Предельно и до мельчайших подробностей. Голос собеседницы вызвал во мне волну мурашек, которую каждый раз я считала ревностью. И это просто...бесит.

— В каком году отец выставлял акции на продажу?

— Здраствуйте, мистер Райвен. Минутку, я сейчас проверю, — тишина длилась минуту, прежде чем девушка, дала ответ. — Десять лет назад. Он выставил небольшое количество акций. Буквально три процента, это позволило ему хорошоо подняться и вложить деньги в развитие фирмы. Акции были привилегированные и до сих пор акционер получает прибыль. Но в нескольких крупных сделках, где он должен был участвовать, его голос был подделан вашим отцом, и это все знают...

— И кто купил их?

— Минутку...

Теперь же задержка её ответа длилась достаточно долго, Ава уже начала ходить по комнате, топая как слон, при этом посматривая на нас с Раем. Ах, и кусая ногти.

— Тут нет информации об этом. Но в течении всего этого времени акционера Ваш отец найти так и не смог. Он словно...умер, растворился.

— Спасибо.

Сакс вешает трубку, оборачиваясь к Аве. Он снова к ней подходит, нежно беря за руки, разговаривая словно с ребёнком.

— Ты знаешь, что такое акции?

Ава качает головой, с таким искренним испугом, словно от этого вопроса зависит её жизнь.

— Акция — ценная бумага, подтверждающая право собственности на небольшую долю в компании, — я подхожу к ним следом, начиная переваривать услышанное. — Человек, приобретающий акции, становится совладельцем бизнеса.

— Я...владею бизнесом?

— Ну, типо того, ты получаешь прибыль, если кратко. Можешь акции продать, если захочешь. Твой тип акций даёт тебе возможность решать глобальные проекты в компании, либо, если вдруг она будет поглащать какие-то мелкие фирмы. Что, к слову, думаю скоро будет происходить.

— Я...не понимаю, откуда ты знаешь, что будет происходить?

— Малышка, — Сакс снова берёт её руки, нежно по ним ведя. Я его сейчас убью нахрен, что он творит. Зло смотрю на него, ловя мимолётный взгляд на себе, закипаю ещё больше, ведь улыбка на его лице превращается в усмешку. — Я владелец этой фирмы. У меня 80 процентов акций. Мой отец её основал, я унаследовал. А твой отец купил эти акции когда-то в прошлом, а по завещанию они все принадлежат тебе. Я узнаю сколько у тебя денег, но, думаю, зря я отвоёвывал тебе ту мелкую квартирку, ты себе целый особняк сможешь купить.

Ава снова в неверии трясёт головой, а потом убегает, зажимая в руке письмо от своего отца, которое, видимо, хочет читать в одиночестве. Бурча, что ей надо переосмыслить или осмыслить, или понять...вообщем-то что-то говорит и выбегает за дверь квартиры оставляя нас с Саксом наедине.

— Знаешь, Лилит, — он подходит ко мне ближе, не получая от меня отпора, становится почти вплотную. — Я иногда ловлю на себе твои злые взгляды и не могу понять, чем же заслужил такое?

— Ты сейчас серьёзно задаёшь этот вопрос?

Всё же делаю маленький шаг назад, потому что...уже невозможно. Кипит. Без возможности восстановиться. Кипит и закипает от него всё тело. Ловлю себя на том, что без стеснения пялюсь на его губы.

— Ты когда-нибудь тонула в человеке, не секунду, а прямо так сильно, что гравитация уже не может держать тебя на Земле? Ты просто стоишь, а уже падаешь.

Я дышу вместе с ним, одним воздухом, одними лёгкими. Мне плохо, больно и стадно.

Ник не приставал ко мне больше ни с распросами, ни с отношениями. Мы общались, старались....но...

— Тебе ведь всегда будет с ним скучно...всегда. Он не будет поджигать твой огонь, так же, как и не сможет его тушить. Ты опасная, дерзкая, заносчивая...нежная, добрая, ласковая. Ник не выдержит ни одной твоей ипостаси.

— А ты выдержишь?

Наконец-то поднимаю на него глаза, отводя их от губ. Которые снова растягиваются в улыбке. Рука непроизвольно дёргается, когда её касается чья-то горячая ладонь.

— Я всё выдержу, если ты будешь рядом.

Поверить ему слишком просто. И так хочется. Но я проходила эту боль с ним, проходила...И, боюсь. Я так боюсь, словно...жжёт организм. Жжёт изнутри. И только сейчас, когда его пальцы, касаются моего лица, я понимаю, что плачу

Я говорила правду. Я не люблю его так, как нужно было бы любить. Я потеряла эту любовь вместе с ребёнком, когда он говорил мне те ужасные слова. Я проорала её, когда кричала на весь свет от боли потерь. Я выплакала всё, что было.