Забираясь на свой мотоцикл, я выдыхаю. Хорошо, что хоть это мне не нужно менять, раз теперь в костюме ходить приходится.

Поправляю волосы, чтобы удобнее надеть шлем. Пора бы подстричься.

Надо направиться к Тору, раз он не хочет мне звонить.

Подъезжая к дому, я вижу красную точку. Машина Лил.

Неужели что-то произошло? Последнее время она со мной не разговаривает, если на то нет какой-то важной причины.

Встечаюсь с голубыми глазами. Девушка, одетая в платье, красиво обтягивающее её тело, сочетающееся с глазами, приближается ко мне, останавливаясь где-то в десяти шагах от меня.

Она внимательно рассматривает моё лицо, проходять по телу, видимо, рассматривая одежду. Не ухмыляется, не улыбается. Ничего, холодное лицо. Мы смотрим друг на друга.

— Ты чего тут?

Решаю первым нарушить тишину, посмотривая на часы. Я никуда не спешу, просто...трудно смотреть на неё, когда всё, что хочу — вцепиться в неё зубами и посасывать все части тела. Завалить её прямо тут, на лужайте и трахать, трахать, пока она не сможет больше двигаться от наслаждения.

— Я...мне нужно тебе сказать...я...поговорить.

Хмуруюсь, явно что-то не так.

— Что случилось?

Показываю головой в сторону дома, но Лилит машет головой, откидывая волосы. Она слишком сильно взволнована. Слишком. Дёрганная какая-то.

Я подхожу ближе, беря её руки в свои.

Похуй уже, если кто-то увидит. Похуй уже, если Эдриан узнает, я сам подумываю ему рассказать. Но решать не только мне.

— Ох, — она вырывает одну руку, потирая шею. Явно чем-то расстроена или...

Глаза демоницы бегают из стороны в сторону, она вся на нервах, то и дело дёргает головой.

В её глазах плескаются слёзы.

— Лилиан!

Я повышею голос, возможно, не должен, но иначе мы тут простоим до утра.

Она кивает несколько раз, как болванчик, выдыхает, вдыхвает, ёжится.

— Я...

Открывает сумку, копается там внутри, вынимая что-то. Протягивает.

Нихрена не понимаю, что за хрень она мне даёт, но разворачиваю.

Что за...?

Я смотрю её в глаза, она смотрит на меня в ответ.

Мы тупо молчим.

Я — потому что это просто невозможно.

Она — потому что боиться моей реации.

Сакс

— Что вы можете сказать о своём состоянии сейчас?

Психиатр противно щёлкает ручкой, поправляя свои очки, удобнее устраивается в кресле, готовясь записывать что-то в блокноте. Каждый раз он задаёт мне этот вопрос. И каждый раз ответ один.

— Всё хорошо.

И это правда. Почему нет? Я принял тот факт, что я псих, убийца и социопат. Но этого даже психологу я не расскажу, причины почему я тут просты. Моего отца "убила мать", такая версия существует для остальных. Нас с сестрой обязали ходить к психиатру, а маме даже выписали таблетки, которые она не пьёт.

Но сегодня я решаю рассказать хотя бы каплю из своей жизни в надежде, что он прекратит задавать свои следующие вопросы на фоне моего убитого папочки.

— Не сказал бы, что могу назвать его отличным.

Мистер Боупинг, или просто Боу, ещё раз щёлкает ручкой, снимает очки и во все глаза смотрит на меня.

Разве психиатр не должен оставаться беспрестрастным?

— Это что-то новенькое, если честно, я думал ты так и не решишься мне открыться.

— Правда, уже поставили на мне крест? — я закидываю правую ногу на левую, разворачивая леденец, который тут же попадает мне в рот. Мятный. Вкусный.

— Хотел написать, что ты здоров и не испытываешь стресс, но скажу честно, такое поведение чаще вызывает вопросы, чем...допустим, если бы ты был, как твоя сестра, расстроен.

Я вздыхаю, опуская взгляд. Сэм становиться лучше, но только благодаря мистеру Боу. Мне она теперь редко что-то рассказывает. И отстраняя себя от меня она делает мне больно, так же как и себе. Я понимаю её, трудно пережить всё это...но...я всё же надеялся, что она хотя бы выслушает меня. Но пока Саманта не готова слушать ни меня, ни маму. Хотя бы с психиатром она говорить, придёт время — поговорим. И я очень жду этого.

— Так что ты готов мне рассказать?

Готов. Или хочу?

— Девушка, которую я...с которой я спал. Пришла недавно и сказала, что беременна. А вся соль в том, что я не могу иметь детей. И, когда я задал ей уточняющий вопрос "Уверена ли она, что отец я"..., - я покачал головой усмехаясь, вспоминая её слова, взгляд, состояние. Как её перекосило от гнева. Взгляд Лил...

Он был...полон разочарования, ненависти, боли...Я опешил, как трехлетка. Не понял что делать, говорить, как себя вести. Я задал тот вопрос, который возник в моей голове с учётом того, что я имел на руках анализы. И знал, что не я отец этого ребёнка, хотя и понимал, что спала она точно только со мной.

— Она отреагировала плохо?

— О да, она меня ударила, — я показал на заживающий синяк чуть ниже глаза. Демоница попала точно в цель, замахнувшись со всей силы кулаком.

— И что вы чувствовали в тот момент?

Да блять, он может задавать не такие тупые вопросы.

— Давайте на чистоту, я хочу пообщаться с вами, как с нормальным человеком. Может даже нормальным взрослым, вам же шестьдесят, примерно, — я окидываю его рукой, разворачивая новую конфету, теперь черничную.

— Мне шестьдесят два, но я понял. Почему ты решил, что бесплодие друг не могло...испариться?

— О, я мог так подумать, но вчера снова получил результат. Поэтому, когда я сказал ей, что детей мне не видать, она ответила, что теперь уж сто процентов не видать, потому что такого унижения она мне не простит.

— А что она имела ввиду?

Доктор Боу наклоняется вперёд. Конечно, его интересует что-то подобное, сколько у него таких историй за всё время его работы, не смогу даже представить.

— Что я завуалировано назвал её шлюхой.

— Логично.

Я вскинул бровь, наклоняя голову.

— Я имел ввиду, что логично, что она так подумала, а не то, что ты так...ну...назвал её.

Боу немного смутился, ведя плечом, а потом стал что-то записывать в блокноте, думаю больше для того, чтобы не казаться странным.

— Да уж, я не хотел иметь ничего такого ввиду, но...это невозможно. Думаю, что просто ошибка. Или девичьи гормоны какие-то.

— А ты не можешь быть уверенным, что она таким способом пыталась удержать тебя? Может она испытывает к тебе что-то больше, чем просто желание заниматься сексом?

— О, она меня любит.

Док откинулся на спинку стула, откладывая блокнот и выключая диктофон. Его взгляд казался усталым. Он несколько раз вздохнул продолжая диалог.

— Любит тебя. И ты?

— Я тоже люблю её.

— Тогда я не понимаю почему ты так сильно опешил от того, что она может быть беременна?

Я не знал, как ему сказать ещё, если он не понимает. Что значит беременна? Она не может такой быть. Это просто невозможно.

— Потому что это невозможно.

— Почему ты решил, что это невозможно? Бесплодие в наше время лечится, и, при некоторых факторых, зачать ребёнка вполне возможно.

— Во-первых, я не лечился, — я снова открыл конфетку, закидывая в рот. Груша. — Во-вторых, мы спали без презика один раз. В-третьих, вы хотите сказать, что мы НАСТОЛЬКО, — я прямо выделил это слово, — подходим друг другу, что она друг от одного раза забеременеет от бесплодного парня, который не лечиться?

Врач смотрит мне в глаза, наклоняя голову и морщась. СНОВА. Чувствую себя пиздец тупым.

— Я думаю, что тебе надо с ней поговорить, увидеться, как-то съездить вместе к врачу. Если это гормональная ошибка, то ты хотя бы будешь рядом, чтобы не потерять её.

— Я уже потерял её. Мне не представляется возможным быть с ней, о наших отношениях никто не знает. Да и нет их. Мы просто трахались, — я прикусываю язык, выставляя руку. — Извините, док Боу. — снова выставляю руку, — Мистер Боу.

— А почему никто не знает о ваших отношениях?

Я вздыхаю, раскладывая на своей коленке мятые фантики. Пытаясь правильно составить фразу.