Я всегда была его Лилит...

Я всё же стала девочкой из Ада.

А он моим мальчиком из Рая.

Хотя всё было абсолютно наоборот.

Иногда тот, кто кажется тебе хорошим — самый настоящий злойдей.

Я смотрела в пустое место перед горящим домом и понимала, что боль во мне больше не искуственная. Она реальная. Нарастающая. Обжигающая.

Тишина, последовавшая за хаосом, была оглущающая.

Часть Сакса уходит вместе с ним.

Моё сердце разбивается.

И я открываю глаза, пытаясь продышаться.

— Лилиан, — голос будто бы из далёкого прошлого достигает моего сознания.

Голос моего детства.

Я повзрослела.

— Ты слышишь?

Я киваю, пытаясь рассмотреть брата, который стоит передо мной и вытирает слёзы с моих щёк.

— Сакс жив.

Он помогает мне сесть, пока я перевариваю информацию.

Жив.

Но я не чувствую радости. И боли нет. Нет страха. Сострадания. Гнева. Нет ничего. Пустой лист.

— Я рада.

Я пытаюсь дотянуться до бутылки воды, но она падает. Хейг мне любезно её подаёт.

— Он доставлен в больницу, его оперируют. Пока нет никаких прогнозов.

Доктор сказал мне, что во мне тоже больше ничего нет. Матка справилась сама. Какая молодец.

— Надеюсь, он выживет.

Я закрыла бутылку, покручивая её в руке.

— А Виана?

Хейг кивнул, начиная улыбаться.

Я же, опять, не чувствовала абсолютно ничего. Мне хотелось самоуничтожиться, уйти от этих взглядов. Хотелось побыть одной.

— Я хочу побыть одна.

Брат не стал ничего мне говорить, вставая с кушетки и целуя меня в лоб. Его губы были мягкие и чуть прохладные. Я сконцентрировалась на этом ощущении. Нужно чувствовать хоть что-то.

— Я схожу к остальным, скоро к тебе зайдёт Эд.

Хейг знал, я понимала, что он знал. Но молчал, как и всегда.

— Никому не говори о том, что тебе сказал доктор. Заплати ему, если надо, чтобы он молчал. Никому.

Хейг обернулся посмотреть на меня, его рука замерла на двери.

— Ты же знаешь, что он бесплоден. Разве ты не хочешь ему сказать, что это не так?

— Не должна. Он не хотел верить, не был рядом. Он никто этому ребенку, которого больше нет. И никто о нём не узнает. Хейг, ты понял?

Я не просила, приказывала, и брат понимал это. Он всегда был спокойнее, вдумчивее и рассудительнее меня. Даже сейчас, он подумал о последствиях, подумал, как проще было бы и мне и Саксу.

Но Лилиан Голден теперь нет.

Лилит.

Самая настоящая Лилит.

А Лилит не хочет больше ни перед кем отчитываться.

Сакс

Пип, пип, пип.

Пип, пип, пип.

Звук, который я ненавижу, врезается мне в сознание. Голова не болит, но всё остальное тело...

Я улавливаю знакомый запах яблок и корицы, а ещё пиццы и апельсиного сока. Веду носом в эту сторону, сглатываю. Я очень изголодался, и совсем не о еде речь. Я был бы не я, а она была бы не она, если бы не остро чувствовал её присутствие.

Открываю глаза. Сразу срывая с себя все трубки и какие-то кабели.

Я живой.

Не сдох в том месте.

Ну чтож, видимо это мой шанс начать всё заново. Даже сука жизнь даёт мне подсказки и шансы, чтобы всё изменить.

Осматриваюсь.

Лилиан сидит за столом поедая пиццу и посматривая на меня. Все мои махинации эта дьяволица видит, но пока остаётся в положении "меня никто не видит, я смешалась с креслом".

Я, надеюсь, приподнимаю бровь достаточно эффектно для того, кто валялся тут хер знает сколько дней. И, очень надеюсь, меня хотя бы отмыли от крови. А ещё сильнее надеюсь, что мыла Лилиан.

— Сколько я в отключке?

Девушка, не поднимаясь, выпивает апельсиновый сок и отряхивает руки. Она выглядит куда лучше, чем я мог представить. Красивые темные волосы перекинуты за спину, брючный костюм голубого цвета сидит на ней, как влитой. На лице, как всегда, нет макияжа, может только чуть-чуть подкрашены глаза. Она выглядит, как нечто сверхествественное в моей жизни, настоящая ведьма в ангельском обличии.

Я так рад её видеть, что улыбка появляется сама собой, когда её хрупкое тело подходит к кровати, где я лежу, и садится на краешек.

— Четыре дня. Сначала тебе делали операцию, доставали пулю. Кстати, при выписке, ты получишь её себе на память. Крови ты потерял много, но, Сэм любезно согласилась с тобою ей поделиться.

Лилиан смотрит мне в глаза даже не моргая, не сглатывая, не улыбаясь.

— А ты как?

Я боюсь ответа, который она может мне дать, потому что даже сейчас улавливаю пустоту исходящую от неё. Неужели все стоп краны сорваны и теперь я лечу в свободном направлении больше не имея возможности вернуться назад? К ней. Ведь это единственное место, где я хочу быть.

— Нормально. Но, тебе наверное больше хочется узнать об остальных? Виана, например? Или может её папашка, — наконец-то первая эмоция, настоящая эмоция. Лилиан морщит носик, приподнимая уголки губ. — Извините, ошиблась, папашка Эда.

— Нет, мне всё равно, я хочу узнать лишь о тебе.

Её глаза снова находят мои, и улыбка пропадает. Она перестаёт выражать хоть какую-то эмоцию. Хоть что-то бы рассмотреть, но я снова вижу лишь пустое безразличие.

— Лилиан, ты можешь мне рассказать, — я пытаюсь взять за руку свою девочку, но рука исчезает, так же, как по крупицам между моих пальцев растворяется и она.

Отдаляется.

Я чувствую это так остро, так...ярко, что становится слишком сложно продолжать находиться в сознании. Хочется снова уйти в царство Морфея, чтобы ощущать вкусный запах, присутвие, нужность.

Но этого больше не будет.

Я...больше ей не нужен.

— Ты?..

Я смотрю на её живот, пытаясь поймать взгляд, но Лилиан не смотрит на меня. Её взгляд намертво прикован к мониторам за моей спиной, туда, где сейчас ровная полоска. Полное отсутствие сердцебиения.

— Я думала ты умер, Сакс. Я думала больше тебя нет. И теперь...я понимаю, что ты был прав.

Я свожу брови на переносице, пытаясь приподняться, но тело будто не моё. Желейное.

— Детка, пожалуйста.

— Погоди, я не договорила.

Она выставляет руку вперёд, наконец-то начиная на меня смотреть. Я ищу в её глазах то, что она сейчас скажет мне, но не вижу даже боли.

— Может, ты не любишь меня.

Я пытаюсь открыть рот, чтобы сказать, что это не так. Что я хочу попытаться стать лучше, сделать её своей. Навсегда. Даже если я свихнусь или сойду с ума, я никогда не позволю себе причинить ей вред. Даже если я не смогу подарить ей ребенка — усыновим, удочерим. Я позволю даже родить ей от донора, лишь бы она была счастлива будучи со мной. Лишь бы мы были вместе.

Но она снова не позволяет открыть мне рот руша всё, что я только что нафантазировал.

— Я поняла, что тоже тебя не люблю.

Я захлопываю рот, даже не открыв его. Челюсть сжимается, тело напрягается и начинает гореть. Что за хрень она несёт?

— Нет ребенка, не переживай. Нет ничего, что могло бы держать нас вместе, кроме потрясающего секса, конечно. Но этого мало.

— Что ты несёшь?

Я говорю сквозь стиснутые зубы, уже даже не понимая, что происходит. Она пытается меня оттолкнуть? Почему?

— Зачем ты сейчас это делаешь?

— Говорю правду?

Лилиан приподнимает бровь, направляя на меня прищуренный взгляд. Я пытаюсь найти хоть что-то, хоть какую-то зацепку в её мимике, но она как статуя. Скала. Не пробиваемая.

— Это не правда.

— Я не люблю тебя.

— Ты врешь.

— Я не люблю тебя.

— Не говори мне этого.

— Я не люблю тебя, Сакс!

— Лилит, — мой голос уже срывается и тут, она подходит ко мне, рывком будто бы. Я хочу схватить ей, но она оставляет лёгкий поцелуй на моих губах и разворачивается, чтобы уйти.

— Лилиан!

— Сакс, — не поворачиваясь, оставляя меня лежачим на кровати, заставляет смотреть ей на спину. — Я говорю правду. Теперь это правда. Ты не любишь меня. Я не люблю тебя. Это конец.

Я просто смотрю, как она удаляется и не нахожу что сказать. Что мне сказать? Что говорить? Что делать?