— Невесту? Как интересно. Я и не знала, что принц обручён. Странно, что двор до сих пор не оповещён об этом событии.

— Оповещение будет, когда мы сочтём нужным, — отрезал Микаэль, и в его голосе прозвучала та сталь, которую я слышала всего несколько раз. — А пока прошу простить нас, леди Изабель, мы обещали этот танец леди Гаррет Миранде и капитану Ренару, — он взял меня под руку и увёл, оставляя Изабель с застывшей на лице улыбкой и ненавистью, плещущейся в глазах.

Остаток бала прошёл как в тумане. Я танцевала с Микаэлем, с капитаном, с несколькими молодыми аристократами, которые, видимо, решили, что раз меня представили как невесту принца, то со мной обязательно стоит познакомиться поближе. Я улыбалась, шутила, поддерживала светские беседы, но краем глаза всё время следила за Изабель, которая порхала по залу, собирая вокруг себя небольшие группки знати и явно что-то нашёптывая им с многозначительным видом. Мира, заметив это, тихо сказала:

— Она плетёт интриги. Собирает сплетни, распускает слухи. Надо быть осторожнее.

Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает ревностная, жгучая злость. Я не для того прошла через ад, чтобы какая-то разодетая кукла испортила ей жизнь своими сплетнями. Когда бал наконец закончился и мы вернулись в свои покои, я рухнула на кровать, чувствуя себя выжатой как лимон. Мира прилегла рядом, и мы долго лежали молча, глядя в потолок, пока Мира не спросила:

— Ты не пожалела? О том, что согласилась на всё это?

Я задумалась, потом повернулась к подруге и ответила твёрдо:

— Нет. Ни разу. Даже когда стояла у колонны и смотрела, как он танцует с ней. Потому что я знаю: он любит меня. А всё остальное — это просто испытания, которые мы преодолеем.

— Тогда спи. Завтра новый день, и новые битвы, — Мира улыбнулась и сжала мою руку. Я кивнула и закрыла глаза, проваливаясь в сон без сновидений.

Глава 7

Утро принесло неожиданные новости, от которых у меня похолодело и всё сжалось внутри. Микаэль ворвался ко мне ещё до завтрака, бледный и взволнованный, сжимая в руках лист бумаги, словно от этого зависела его жизнь.

— Элла, случилось ужасное. Мой отец... король... он вызвал меня и сказал, что герцог Корвин требует официального расследования. Он утверждает, что ты... что ты ведьма, что ты приворожила меня, чтобы получить титул и богатство.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ведьма? В королевстве это было самое страшное обвинение, за которым почти всегда следовал костёр.

— Но это же абсурд! — воскликнула я. — Кто в это поверит?

— Многие, — мрачно ответил Микаэль. — Особенно те, кто не хочет видеть тебя рядом со мной. Изабель уже распустила слухи по всему дворцу, и они падают на благодатную почву. Ты простолюдинка, ты умеешь читать и писать — это уже подозрительно. Ты выжила после похищения — значит, договорилась с похитителями. Ты привлекла моё внимание — значит, приворожила, — он сжал кулаки. — Это чудовищно, но это реальность. Нам придётся доказывать, что ты не ведьма.

Я села на кровать, чувствуя, как дрожат колени, и вдруг вспомнила слова леди Маргарет: «При дворе знание — это оружие». Похоже, настало время применить это оружие.

Суд назначили через три дня. Всё это время я провела в лихорадочной подготовке — леди Маргарет натаскивала меня на вопросы, которые могли задать, учила держаться уверенно, не показывать страха, парировать обвинения. Королева тайком присылала документы и свидетельства, которые могли помочь. Микаэль рвался вмешаться, публично выступить в мою защиту, но Марион остановила его.

— Твоя защита только усугубит дело. Они скажут, что ты околдован и не ведаешь, что творишь. Она должна справиться сама, иначе будет хуже.

Мира была рядом каждую минуту, поддерживала, обнимала, плакала вместе со мной, когда я ночами не могла уснуть от страха. Капитан Ренар, используя свои связи, собирал информацию о свидетелях, которых выставит герцог, и находил слабые места в их показаниях. Я чувствовала, что не одна, что за моей спиной — люди, которые верят в меня и готовы бороться, и это придавало сил, хотя внутри всё дрожало от ужаса. В ночь перед судом я долго молилась тем богам, в которых верила с детства, прося защиты и справедливости. А потом, обессиленная дневными волненияии, провалилась в сон едва закрыв глаза в постели, и мне приснилась мать — она нежно гладила по голове и мягко шептала: «Не бойся, доченька. Правда всегда побеждает».

Зал суда был полон. Знать, придворные, даже простые горожане, которым удалось просочиться внутрь, — все жаждали зрелища. Герцог Корвин восседал в первом ряду с победным видом, рядом с ним сияла Изабель, одетая в скромное, почти траурное платье — видимо, чтобы подчеркнуть свою невинность и добродетель. Король Сэмюэль, суровый и усталый, занял место судьи, и я вдруг поняла, что от этого человека, которого я видела всего несколько раз в жизни, зависит сейчас моя судьба. Микаэль стоял рядом, сжимая мою руку, пока стража не потребовала, чтобы он отошёл. Процесс начался с обвинительной речи герцога, который живописал, как коварная простолюдинка втерлась в доверие к принцу, используя тёмные силы, как я морочу голову всему двору, как я опасна для королевства. Я слушала и удивлялась, как ловко он перемешивает правду с ложью, как умело играет на страхах и предрассудках. Когда он закончил, в зале повисла тишина, и все взгляды устремились на меня.

— Подсудимая, вам слово, — король кивнул мне.

Я вышла в центр зала, чувствуя, как дрожат колени, но заставляя себя держать спину прямо. Я посмотрела на короля, на герцога, на Изабель, на толпу зрителей и начала говорить. Мой голос звучал тихо, но в напряжённой тишине каждое слово было слышно отчётливо.

— Ваше величество, благородные лорды и леди. Меня обвиняют в том, чего я не совершала. Я не ведьма. Я не использую тёмные силы. Всё, что у меня есть — это моя любовь к вашему сыну и моя верность этому королевству, — я перевела сбившееся от эмоций дыхание и продолжила. — Меня называют простолюдинкой, и это правда. Я родилась в бедной семье, я с детства знала, что такое голод и холод. Но когда меня выбрали подменышем, я училась, я старалась, я делала всё, чтобы защитить свою семью и оправдать доверие. Я три года притворялась принцем, и ни разу, ни один человек не заподозрил подмены. Разве это не доказывает, что я умею быть полезной? — я обвела взглядом зал. — А когда на дворец напали, меня похитили. Я могла бы предать, могла бы привести врагов прямо к трону, и никто бы не узнал. Но я не сделала этого. Я рискнула жизнью, чтобы спасти ваши семьи, ваших детей, ваш дом. Разве ведьма поступила бы так? — в зале послышался одобрительный ропот, но герцог резко вскочил со своего места.

— Это всё слова! Где доказательства?

Я почувствовала, как внутри закипает гнев — холодный, расчётливый гнев, который помогал мне выживать все эти годы.

— Доказательства? — переспросила я. — Хорошо. Пусть вызовут свидетелей, которых вы, герцог, подготовили. Я готова ответить каждому. — Первым вызвали служанку, которая клялась, что видела, как Элла ночью колдовала над котлом с зельем.

— Где и когда это было?— я спокойно спросила.

— В прачечной, две недели назад, около полуночи, — я невольно усмехнулась от ответа.

— Две недели назад, в полночь, я была в библиотеке с леди Маргарет. Она подтвердит. И, кстати, в прачечной нет котлов — там только корыта для стирки. Может, вы перепутали меня с прачкой? — служанка смешалась, залепетала что-то невнятное и под давлением вопросов в конце концов призналась, что её подкупили. В зале поднялся шум. Король постучал молотком, призывая к тишине. Следующая свидетельница — какая-то торговка с рынка — утверждала, что я покупала у неё ядовитые травы. Я попросила описать внешность покупательницы. Торговка, заученно тараторя, описала женщину, совершенно не похожую на меня — старше, полнее, с рыжими волосами. — Вы уверены? — переспросила я.

— Да, конечно.